Обещания завтра.

«Я клянусь, что стану чище и добрее, И в беде не брошу друга никогда. Слышу голос — и спешу на зов скорее По дороге, на которой нет следа». Знакомые с детства слова звучали привычно красиво и, наверное, звали произносящих их детишек в какое-то своё, магическое «прекрасное далёко». Несмотря даже на то, что их не пели, а зачитывали как стихи… или заклинание. Но это была клятва. Личный, совершенно неожиданный даже для неё самой, вклад Сашки в культуру этого мира. И в магию. Потому что это была первая в жизни данного мира официально зафиксированная клятва перед магией, о которой Сашка слышала от увлекающихся фанфиками одноклассниц. До этого были только обещания. Получилось всё абсолютно случайно — когда после опробования первого стабильного портала Сашка вернулась (директор, к счастью, не стал раскрывать разработавшим этот самый портал магам, что они, по факту, создали постоянный проход в другой мир, да маги и не особо интересовались, устанавливая систему мгновенных стабильно работающих переходов между самыми важными точками собственного мира), у неё было очень приподнятое настроение. Несмотря на то, что портал работал с оговорками: активировать его можно было только из магического мира, и задавать время возвращения приходилось сразу перед отправкой: активируешь переход, ставишь «обратное перемещение», скажем, на два часа, и всё — в течение этого времени делай, что хочешь, но к конце отмеренного срока будь как штык у портала. Время ожидания — пять минут, не успела — жди, пока тебя кто-то хватится и вновь активирует портал, чтобы ты могла вернуться. В общем, получилась не открытая в обе стороны дверь, а этакое подобие рейсового автобуса, но ведь так даже и лучше: никто по случайности не свалится в чужой мир. Кстати, «выходной» портал на Земле родные Сашки намалевали в её собственной спальне: с дачи-то они уехали, как только закончился ремонт. Так вот, настроение по возвращении у неё было приподнятое: отвезла родителям зачарованные кувшины, в которых молоко неделями не киснет, а вода или морсы всегда холодненькие, и лисьи меха — совершенно обычные, но очень красивые, на воротники или шапки… Назад, правда, ничего не привезла, кроме радости от встречи с роднями, но даже от этой радости хотелось петь. Она и запела. Не сразу эту песню и негромко, однако именно на словах «а сегодня что для завтра сделал я?» откуда-то вывернулась парочка студентов. Сашка их, правда, не заметила, а они дослушали до конца и попросили повторить… и объяснить, что означает песня. Сашка честно ответила, что это песня из сказки (это ведь и правда сказка, и для её поколения даже слегка устаревшая), в которой — песне, не сказке, хотя и в сказке тоже — дети обещают себе и всему миру, что сделают всё для того, чтобы будущее их мира оказалось, опять же, сказкой наяву: без горя, войн, зла, преступлений и трагедий. Через пару дней слова песни разошлись рукописным текстом по всей Академии. А ещё спустя неделю преподаватель Основ магии заметил, что магические потоки словно реагируют на произносимые слова. — Это, безусловно, не заклинание, — задумчиво говорил он, когда ученики весьма охотно рассказали ему, откуда взялся таинственный текст и привели Сашку (немало её испугав, поскольку ничего толком не объяснили, кроме того, что «тебя из-за той сказочной песни хочет видеть преподаватель»). — Разумеется, нет, — возмутилась Сашка. — Да в той сказке и магия-то не упоминается… хотя наука будущего в настоящем тоже может считаться магией… то есть, — она запуталась, но преподаватель, явно закалённый выуживанием правильных ответов из бессвязного потока ученического бреда, правильно понял, что она на самом деле хотела сказать: — Пока не открыты законы, объясняющие, каким образом происходят те или иные явления, необъяснённое вполне могут считать чудом. Затем оно становится просто научным фактом. В вашем мире это взаимоисключающие понятия, но у нас магия и есть наука. Что же касается этого текста… — он вздохнул. — О происхождении магии и первых волшебных ритуалов и слов есть две версии происхождения. Первая, общепринятая, — он взглянул на одного из учеников, и мальчишка-первокурсник с готовностью затараторил: — Магия существовала всегда, именно она породила наш мир и наполнила его своей сутью, проникнув во всё живое и неживое, одушевлённое и неодушевлённое, в природные явления и сонные грёзы… Она терпеливо проникала в людей тончайшими нитями, и однажды родился тот, кто смог ощутить её потоки и понять их, а поняв — провести первый ритуал и произнести первое заклинание… — Иными словами, магия была в мире всегда, и со временем люди научились ей управлять и пользоваться, — кивнул учитель. — Вторая версия признана несостоятельной, если не сказать, крамольной, — он кивнул на другого ученика, уже с третьего курса. — Людям, только-только осознавшим себя мыслящим существами, было очень сложно разобраться в мире, которого они не знали. живущем по законам, которые они ещё не вывели, — гордо заговорил тот, словно зачитывая учебник. — И потому они приписывали некоторым предметам, животным и растениям чудесные свойства, в которые не только верили сами, но и убеждали других, возможно, под влиянием стечения обстоятельств, когда приписанные предметам свойства как бы «доказывались» на практике. Коллективная вера людей в определённые свойства чего-либо, укореняясь в их сознании, находила отклик в природе нашего мира, который суть совокупность человеческих мыслей. Таким образом, наделяя что-либо волшебными свойствами и искренне в них веря, люди своей верой порождали их чудодейственную силу и, соответственно, создавали магию. — Как видите, версии совершенно противоположны, — подытожил учитель. — Магия, «достучавшаяся» до людей и щедро даровавшая им право её использовать, и люди, собственной верой породившие эту самую магию. Разумеется, вторая версия не выдерживает никакой критики: если мы способны заставить крылья ветрохвостки излечивать кожные болезни, а серебро — отгонять любую нечисть, то почему мы не смогли сделать себя бессмертными? Ведь люди, в большинстве своём, испокон веков мечтают жить вечно! Однако… вы утверждаете, что слова этой песни — всего лишь слова, не наделённые никакой магической силой, которой у вас, к тому же, и нет, разве что кроме выказанного в песне желания и стремления улучшить мир… Но магия каким-то образом откликается на эти, совершенно обычные, пусть и красивые, слова. — Как будто слышит их и хочет помочь выполнить, — семикурсница. Сашка вспомнила, что ей прочили блестящее будущее в качестве предсказательницы: она умела слышать ответы на свои вопросы в шелесте трав и шуме ветра, и они были верными всегда… с небольшими оговорками, которые даже неточностями назвать было бы слишком грубо. — Что больше соответствует второй версии, чем первой: эти слова явно подсказаны не магией, тем более, не магией нашего мира, они пришли из чужой сказки… Но вы поверили в них. Нет, — резко обрывает он себя. — Не поверили. Вы захотели их выполнить. Устремились к этому «прекрасному далёко», обещая сделать всё, чтобы в нём не было жестокости… И магия отозвалась на ваши стремления, что больше соответствует второй, отвергнутой теории её происхождения… Обещание, данное человеку, даже при свидетелях — всего лишь обещание. Обещание, данное наедине, неважно, кому-то или даже самому себе, и засвидетельствованное магией — получило название «клятва». Свидетельство маги не выражалось в каких-то огненных знаках или проявившихся на теле символах, или необычных природных явлениях — нет, маги, дававшие клятву, просто чувствовали, что их обещание — принято. И за его выполнением будет следить сама суть их мира. Правда, вторую теорию всё равно оставили в звании несостоятельной: учёные маги сошлись на том, что породившая их мир сила просто почувствовала в чужих словах нереализованную мощь, которую на Земле не смогли раскрыть, потому что это «научный» мир, а не волшебный. И магия решила помочь этим словам исполнить своё предназначение. Теперь все первокурсники в конце первого месяца обучения дружно клялись «стать чище и добрее, не бросать друзей», делать всё, чтобы завтрашний день был лучше вчерашнего, смело идти по дороге магии и уметь слышать её голос… Изменённая под чужой мир, песня не утратила своего смысла, но приняла в себя новый. — А какие ещё клятвы у вас есть? — полюбопытствовал директор, которому преподаватель Основ магии рассказал о случившемся… и который, собственно, и ввёл традицию «клятвы первокурсника», обставив её как торжественный праздник, на который приглашались и родители клявшихся. — Клятва врачей, только я её не помню… точнее, не знаю, — призадумалась Сашка. — Но в следующий визит к родным могу найти. Испытателям, наверное, подойдёт клятва-девиз из «Двух капитанов»: бороться и искать, найти и не сдаваться!.. только слова «клятва» там нет. Теоретикам и боевым магам… не знаю. — Поищите, — это была просьба, а не приказ работодателя, и тем охотнее Сашка собиралась заняться поручением. — А мы попытаемся придумать что-то подобное здесь, у себя… «Хлебом клянусь и водой, Небом клянусь и звездой, Матерью старой клянусь И жизнью своей молодой…» Клятва боевого мага, а в оригинале — просто бойца — нашлась случайно, в библиотеке, где братья искали подходящие для выступления на двадцать третье февраля стихотворение. Почему именно в библиотеке, куда ходит всё меньше людей, поскольку сейчас почти всё можно найти в интернете? Да потому, что в этом самом интернете они постоянно отвлекались на что-то «поинтереснее»: мемы, видео… А в библиотеке не очень-то отвлечёшься! Для теоретиков Сашка, как ни старалась, ничего подыскать не смогла: то ли не там искала, то ли действительно ничего не было. Сама Сашка никому и ни в чём не клялась. Ни разу в жизни. Впрочем, нет — выходя всё-таки пять лет спустя после начала этой истории замуж за Ара, она яростно клялась родителям, что «тогда ничего вообще не было». Родители почему-то не верили, как, впрочем, и братья с сёстрами. «Экскурсию» в магический мир Сашка им всё-таки устроила, но, хотя родители нашли это «весьма интересным путешествием», честно признались, что в России двадцать первого века им жить привычнее. Старшей сестре «средневековье» тоже не понравилось, младшая сестра с братьями оказались жутко разочарованы тем, что у них не оказалось никаких магических способностей, и в Академии они учиться не могли, если только работать, как Сашка, слугами… но им такого не хотелось. Сашка же своей работой была вполне довольна. Домой она возвращалась лишь в Новый год, благо, в мире магии он отмечался в день весеннего солнцестояния, и выбирать, в каком мире праздновать, не приходилось; и на юбилеи родственников. Никакие спецслужбы и тайные Ордена её портальными перемещениями между мирами не заинтересовались, ни на Земле, ни в магическом мире: то ли это прошло незамеченным, то ли её путешествия из мира в мир сочли неопасными, то ли просто не существовало ни тайных Орденов, ни спецподразделений спецслужб. Что, разумеется, только радовало девушку и её близких. Спустя четыре года после свадьбы она, несмотря на уже имеющихся двоих детей, продолжала, вместе с мужем, работу в Академии, где заняла место помощницы завхоза (то есть, Ара) и управляющей служанками. Денег, которые она зарабатывала, вполне хватало на безбедную жизнь и им с Аром и детьми, и родителям с братьями и сестрёнкой (которые, благодаря правильному воспитанию, к счастью, не разбаловались от резко улучшившегося финансового положения, а старшая сестра и вовсе гордо обеспечивала себя сама, принимая от Сашки только подарки к праздникам). И даже оставалось откладывать на будущее детям. Жизнь в обоих мирах шла своим чередом. В Академии продолжали обучаться юные маги, которые всё так же ездили на обмен опытом с русалками, проходили «лагеря секретов», участвовали в Фестивалях магии и, конечно, очень часто устраивали какие-нибудь форс-мажоры, разгребать которые приходилось директору, преподавателям и слугам. Время шло, родители Сашки постарели и умерли, братья и сёстры обзавелись своими семьями, детьми… Её визиты в родной мир становились всё реже, и Сашка — полным именем в этом мире её никто не звал, даже когда чёрные прежде волосы посеребрила седина, наконец-то сравняв её внешне с толпами местных стариков… впрочем, дети, как и положено по законам генетики, унаследовали её внешность и, наверняка, в будущем черноволосые и черноглазые люди хоть и останутся меньшинством, но уже не будут смотреться так чужеродно… так вот, Сашка иногда ловила себя на мысли, что, если бы порталы обладали свойствами мобильных телефонов или видеосвязи, то она бы прекратила эти визиты, ограничившись «звонками»… Она пережила родителей, братьев и обеих сестёр, а толпа племянников уже не была настолько близка «живущей за границей» тёте Саше. И, понимая это, она впервые обратилась к магии этого мира, которой не обладала, но которая однажды почему-то позволила именно ей принести сюда магические клятвы в виде стихов и песен своего мира… И эти клятвы прочно укоренились в магическом сообществе, напрочь утратившем память об их чужеродности. Сашка никого не переубеждала и лавров не требовала: какая разница, в конце концов? главное, что у неё было такое своеобразное напоминание о мире, из которого она пришла. …После смерти самой Сашки портал закрылся. Местные продолжали работать, а вот межмировой — не открылся уже никогда.