(Katekyo Hitman Reborn) Gokudera Hayato — Dear you

Гокудера не слишком обрадовался, когда ему пришлось заниматься с Мариссой. Она плохо успевала по всем предметам, и особенно по математике. Математика — сущий кошмар, а такая ученица еще хуже, потому что она не могла и двух цифр сложить! К тому же, она, как и Гокудера, приехала из Италии, но только в отличие от него она так плохо выучила японский, что зачастую даже смысл задания для нее оставался загадкой. Иногда, когда она что-то говорила, Гокудере оставалось только догадываться, что она имела в виду. Но она подружилась с Тсуной, и раз уж он попросил, Гокудера согласился немного натаскать ее перед экзаменом, хоть он и считал, что это запущенный случай. Тсуна, в свою очередь, изумлялся — Гокудера был ему другом, но его заумные речи могли утомить любого, а тут Марисса сама захотела заниматься с Гокудерой. — Если ты и сейчас не доделаешь задачу, нам придется встречаться каждый день! — строго сказал Гокудера, когда Марисса в очередной раз витала в облаках. Предоставив ей самой решать пример, он то и дело обнаруживал, что она отвернулась к окну, а, когда он что-то ей объяснял, она вместо того, чтобы смотреть в учебник, смотрела на него с загадочной улыбкой. Потом оказывалось, что она не слышала, что он сказал. — Я только за, — улыбнулась она, а он смутился, не совсем понимая, что это значит. Она снова перепутала слова? Хоть Гокудера и не верил в успех, Марисса стала первой в своем классе и получила сто баллов за тест. Это просто невероятно! Он не мог не гордиться своим успехом. Да и с Мариссой, оказалось, еще не все потеряно. Тогда он предложил с ней позаниматься и по другим предметам, например, по физике. Физика — еще хуже математики, но Марисса все равно согласилась. Она не имела отношения к семье — она была просто ученицей по обмену, — но постепенно она стала проводить все больше времени вместе с остальными. А с Гокудерой — особенно. Даже в школе, если она не приходила, учитель спрашивал у него, где она, хотя он был в другом классе. Вообще в школе считали, что, раз они из одной страны, то они непременно должны были быть знакомы и раньше. Кто-то даже думал, что они приехали сюда вместе, потому что Марисса до сих пор плохо знала японский, и они с Гокудерой часто переходили на итальянский, пока остальные их не понимали. У них был какой-то свой отдельный мир, а еще это было удобно, когда нужно было сказать что-то, о чем не должны знать остальные. Они даже после школы стали ходить домой вместе, и он внезапно понял, что он совсем не против. А во время обеда они садились в коридоре у окна и вместе разгадывали судоку на телефоне Гокудеры, даже не разговаривали ни о чем другом, и это было так… уютно и спокойно. Тут уже Гокудера начал подозревать, что она умнее, чем кажется, — даже на самом высоком уровне сложности, без подсказок, она иногда угадывала цифры раньше него. Ее низкую успеваемость он списал на плохое знание японского. Дом Тсуны был словно проходной двор — там всегда были какие-нибудь гости. Вот и сейчас его дом стал местом встречи Гокудеры и Мариссы. Он недоумевал — почему они не могли пойти вдвоем куда-нибудь еще? Всем вокруг было очевидно, что Марисса ходит сюда повидаться вовсе не с Тсуной — это было очевидно всем, кроме Гокудеры. Пока остальные были чем-нибудь заняты, например, уроками, Гокудера и Марисса смотрели по телевизору какую-нибудь жуткую передачу про насекомых, с серьезными лицами обсуждая увиденное (это правда может кого-то заинтересовать?!). Или они играли в шахматы, хотя у Гокудеры невозможно было выиграть (Тсуна даже не знал, что у него дома были шахматы; может, Гокудера принес их с собой?). Впрочем, и Гокудере ни разу не удалось выиграть, потому что Марисса случайно (а может, и нет) смахнула фигуры, когда вставала. В другой раз она неудачно поставила свою сумку прямо на доску. Тогда они решили играть за кухонным столом, но и тогда Марисса неуклюже облила доску чаем, и пришлось вытирать. Гокудера сказал довольно: — Тебе повезло, что я запомнил расположение фигур. А Марисса, оказалось, специально ходила после школы в газетный киоск, чтобы купить кроссворды и разгадывать их вместе. Почти каждый вопрос она читала ему вслух, думая, что ответить. — Столица Японии? — Задача была усложнена еще и тем, что кроссворды были на английском. — Неужели ты и этого не знаешь? — поразился Гокудера. — Ладно-ладно, конечно, знаю, — замахала руками она и уткнулась в кроссворд. — Китай? — Чего? — воскликнул Гокудера. — Ладно, я пошутила. — Она помолчала и сказала: — Савада, ты точно знаешь. Столица Японии? — Да это Токио! — воскликнул Гокудера. Потом оказалось, что Марисса записалась в музыкальную школу, и теперь ей хотелось послушать, как играет на пианино Гокудера. Он не мог понять, зачем ей понадобилась музыкальная школа в выпускном классе. К тому же (он уже неплохо узнал Мариссу), он знал, что через пару занятий ей это надоест, и лучше даже не пытаться. После уроков они искали свободный музыкальный класс, и Гокудере приходилось играть что-то по памяти. Он любил играть на пианино, но теперь, когда Марисса садилась рядом и молча смотрела, он почему-то ощущал неловкость, и пальцы его не слушались. Он то и дело промахивался, не попадая в нужные ноты. Но Марисса ничего не замечала, только делала ему комплименты, с улыбкой слушала его игру. Гокудера не считал свою причастность к мафиозной семье чем-то постыдным, но ему почему-то не хотелось, чтобы Марисса об этом знала. Почему? Потому что она может подумать о нем плохо? А еще она может оказаться в опасности. Из-за него. Хотя она уже давно должна была все понять. Было столько странных моментов и случайных оговорок в ее присутствии, что уже даже Ямамото догадался бы, что происходит, но не она. Может, она просто делает вид, что не замечает? — Ты очень плохо запоминаешь определения. Как ты вообще умудряешься сдавать тесты на отлично? — сказал Гокудера, не подумав. Как всегда, они сидели в библиотеке вдвоем, и Марисса, когда он спрашивал, поняла ли она сегодняшнюю тему, не могла и двух слов связать. Она порывалась перейти на итальянский, но ведь они учились в японской школе, поэтому Гокудера хотел, чтобы она объяснялась на японском, по крайней мере в том, что касается уроков. Он ради нее даже перестал ходить на дополнительные курсы, потому что на это больше не было времени, да и не так уж ему были и нужны эти курсы. Деловито поправив учебник, он добавил: — В основе электромагнитной теории света лежит факт совпадения скорости света со скоростью распространения электромагнитных волн. Из теории Максвелла следовало, что электромагнитные волны… — Он даже не подглядывал в учебник, чтобы сказать все это. И он бы не остановился, если бы Марисса внезапно не схватила его, притянув к себе, и не поцеловала. — На самом деле я все знаю. Не такая уж я и тупица, — обиженно буркнула она и уставилась в учебник, насупившись. Она так смутилась из-за своего порыва, что хотелось убежать. — Я и не говорил, что ты тупица! — спохватился Гокудера, почувствовав неловкость. Он совсем не хотел, чтобы она обиделась, а этот поцелуй совсем уж загнал его в ступор. — Я хотела сказать, что просто хотела провести с тобой время. Мне на самом деле не нужен был репетитор по математике. Просто с тобой интересно, — заявила Марисса, но, встретив его прямой взгляд, смущенно отвернулась. Гокудера уставился на нее в немом изумлении. Таких мыслей у него даже не возникало, хоть ему и казались эти занятия какими-то странными. Даже если он и думал об этом, он не мог позволить себе надеяться, что она все это затеяла только ради него. — Извини, что потратила твое время, — добавила Марисса, не дождавшись ответа. — Мне стоило… — Ты могла бы просто сказать! — перебил он, испугавшись, что она сейчас уйдет. Надо что-то сказать раньше, чем он все испортит, но вышло грубее, чем он собирался, и она растерянно опустила глаза в учебник. — Мы ведь и так проводим время вместе… Я имел в виду, что я рад! — эмоционально заключил он, а потом неуверенно и невесомо поцеловал ее в самый край губ. Хотел в щеку, но она как раз повернулась, и получилось в губы. Гокудера, который, казалось бы, знал все на свете, у которого можно было спросить практически что угодно вместо того, чтобы искать в интернете, теперь не мог подобрать слов. Он добавил растерянно: — Раз уж тебе не нужна помощь с уроками, может, мы… — Пойдем погуляем? — оживилась Марисса и, наконец, взглянула на него с улыбкой. Как и всегда в его присутствии, она улыбалась, и Гокудера только сейчас это заметил. — Но мы и так каждый день гуляем. Он улыбнулся в ответ, впервые осознав это. После уроков, когда они вместе шли домой, по пути они могли зайти куда-нибудь, потому что Марисса куда-то тащила его. Бывало, что они гуляли где-то, в торговом центре или в парке, до самого вечера. — Тогда поедим? — Марисса встала из-за стола и закинула сумку на плечо. Гокудера поднялся тоже, испытав облегчение — между ними ничего не поменяется в худшую сторону. — Потому что мне уже надоела эта физика. Я хочу есть. Они последовали к выходу, и неловкость отступила. Было ощущение, что все так и должно быть. С ней было так всегда. — Едим мы тоже каждый день, — хмыкнул он. — Вот видишь. Вовсе необязательно было делать вид, что ты не понимаешь физику. — Только не обижайся, но ты не очень-то и понятно объясняешь, — заметила она. — А я специально. Просто хотел, чтобы ты ничего не поняла, и пришлось заниматься еще, — усмехнулся он.