(Tokyo Revengers) Ran Haitani — Someday

Эйко почему-то чувствовала себя чужой на похоронах. Родители запретили приходить сюда, и, оказалось, не только ей. Она была тут единственной девчонкой. Никто не плакал — парни держались достойно, хмуро глядели перед собой, засунув руки в карманы. Поэтому Эйко тоже старалась держаться, хотя ей хотелось расплакаться и закричать, что это какая-то ошибка. Хотелось выбросить эти дурацкие фотографии (самые дурацкие, которые у них только были) с черными лентами, потому что они не могли умереть. Кто угодно, только не они. Дом был полон людей, каких-то непонятных родственников, которых, Эйко была уверена, Ран и Риндо видели только один раз. Снаружи столпились парни — никто больше не заходил, потому что Нахоя собрался закурить внутри, и его выпроводили. Кто в спортивных костюмах, кто в униформе с флагами в руках, родители и другие родственники поглядывали на них с опасением. Их мотоциклы загородили проезд, и остальные не могли припарковать машины. У Эйко не было формы — она не была членом банды, — поэтому она была в школьной. Зато у нее была куртка Рана, которую он однажды забыл у нее дома, а Эйко отказалась отдавать обратно. Это все, что ей от него останется. Она плотнее закуталась в куртку, нащупав в кармане его зажигалку. — Может они, ну не знаю, инсценировали свою смерть, чтобы их не забрали в колонию? — сказал Соя, когда Эйко встала рядом с ним. Никто не плакал, кроме него, и, глядя на него, ей хотелось плакать тоже. А ведь ни Ран, ни Риндо даже толком не общались с Соей. Только однажды Риндо так сильно подрался с ним, что никто не смог победить, и после этого они решили больше не драться. Почему-то здесь собрались все — вообще все, — даже, казалось бы, враги банды. Их смерть стала трагедией, поразившей всех. — Таких, как они, больше не будет, — бросил Нахоя, остановившись по другую сторону от Эйко. Заметив ее состояние, он потряс ее по плечу. — Они легенды. От этого жеста тоже хотелось плакать, потому что никто к ней не подходил. Все знали, что она встречалась с Раном, но никто не знал, как ее поддержать. Когда Нахоя закурил, Эйко сказала тихо: — Дай мне сигарету. — Прости, сестренка, — бросил он и убрал сигареты в карман. — Рана тут больше нет, поэтому плевать, — угрюмо ответила она. — Он всегда будет здесь. Вот тут. — Нахоя серьезно посмотрел на Эйко и прижал руку к груди. От этого тоже хотелось плакать. Ран всегда запрещал курить. Если она пыталась назло ему, он вырывал сигарету и издевательски поднимал над головой, чтобы она не могла достать. — Но ты же куришь! — с обидой сказала она. — Мне можно. — Он улыбнулся над ее беспомощностью. — А мне нельзя? — Тебе нельзя. Из дома вышел Шион — Эйко на долю секунды показалось, что это Риндо, и она растерянно уставилась на него издалека. У нее уже какие-то галлюцинации? Они же даже не похожи… И она уже никогда не увидит Риндо. — Мы решили погонять в их честь. Ты с нами? — сказал Шион, обратившись к Эйко. — Я все равно не смогу вас догнать, — ответила она. Ездила она плохо; обычно ее катал Ран, и ее мотоцикл стоял возле их дома, потому что мать угрожала его продать. Она вообще кричала каждый раз, когда слышала имя Рана. — Дело не в скорости, — сказал Шион и грубовато сгреб ее в охапку, чтобы растормошить. — Пошли уже. Все равно нам тут не рады. Там какая-то женщина начала орать, что вызовет полицию, если мы не уйдем. — Ты даже сегодня не можешь вести себя нормально? — вмешался Нахоя. — Да это не я. Какие-то парни начали драться. Не знаю, кто это. Не из наших, — бросил Шион и закурил сигарету. Эйко вспомнила, как однажды Риндо сказал ворчливо: — Я не удивлюсь, если даже на моих похоронах они подерутся. Тогда мой злобный дух будет преследовать их. — Интересно, о ком он говорил? Ран в ответ рассмеялся: — Тогда это будут самые невероятные похороны в истории. — Он хотел, чтобы их помнили. Эйко забрала свой мотоцикл и неуверенно выехала со двора. Ран больше не скажет, что ей опасно водить без очков, потому что его больше нет. Когда все уселись за свои мотоциклы и приготовились, Шион первым подал знак, начав газовать на месте, чтобы к нему присоединились и остальные. Скрипя шинами, они уехали, еще больше напугав соседей. Ран никогда не надевал шлем, но при этом Эйко запрещалось ездить без шлема, а еще он говорил, чтобы она собирала волосы, потому что это может быть опасно. У нее с собой не было ни шлема, ни резинки, и она ехала в колонне мотоциклистов последней. Хотя обычно ехала первой рядом с Раном или вместе с ним на одном мотоцикле. Забавно — водила она действительно медленно, и, наверное, Ран просто говорил остальным, чтобы ее не обгоняли. — У тебя волосы длиннее моих! Они тебе не мешают? — воскликнула Эйко, когда, как обычно, сидела дома у Рана и Риндо. Сидеть дома у них ей нравилось гораздо больше, чем у себя. Ран был у нее дома всего раз, и то не вовремя вернулась мать с работы. Увидев Рана, его татуировки, его бандитскую униформу, догадавшись, что это его мотоцикл на дороге, она побледнела на глазах, а после его ухода стала допрашивать Эйко о том, где она встретила этого проходимца. Каким-то образом мать узнала, что братья Хайтани оба стояли на учете в полиции — у них даже был собственный инспектор по надзору! — и запретила Эйко общаться с ними. — Иногда мешают, — ответил Ран, — но это же стиль. Эйко сидела возле него на диване, вооружившись расческой. Ран вообще обожал, когда она возилась с его волосами с таким сосредоточенным видом. Когда Риндо зашел домой, он расхохотался, увидев брата — у него на голове было множество тонких косичек, и каждая была завязана розовой резинкой. Ран старался сохранять невозмутимое выражение лица. — Отлично выглядишь, — усмехнулся он и уселся в кресло, а потом достал телефон, чтобы сделать фото. Эйко, заметив, бросилась к Рану с объятием, прижалась щекой к его щеке, а Ран попытался закрыть лицо рукой, но не успел — фото все равно получилось с Риндо посередине. — Кстати, я же, наконец, купила машинку для стрижки волос. Можно я опробую ее на тебе? — сказала Эйко, а Риндо стал варить лапшу на всех. Эти двое — два сапога пара, что Ран, что Эйко, — даже если будут умирать от голода, не подойдут к кухне. Эйко мечтала стать парикмахером после школы, но Ран, даже зная это, сказал: — Ни за что. — Почему? Можно тогда покрасить тебе волосы? — Она предприняла вторую попытку. — И в какой цвет? В розовый? — В какой захочешь, любимый, — улыбнулась она, но Ран все равно оставался непреклонен. Тогда она повернулась к Риндо. — Риндо, может быть, ты как раз собирался постричься? — Да, но не налысо, спасибо, — усмехнулся он, вспоминая, что в прошлом месяце она уже постригла Рана криво, но он делал вид, что не замечал, чтобы она не обиделась. — Но, если нас все же решат арестовать, ты можешь обрить нас обоих, — сказал Ран. — Не смешно, — грустно ответила Эйко. У них даже не было нормальных фото. Было много фото приколов Эйко над волосами Рана. Фото возле мотоцикла — она обожала его мотоцикл, и хотела шикарное совместное фото, как с обложки для фильма, но везде она смеялась, отворачивалась или что-то говорила. Риндо вообще плохо фотографировал — постоянно выходило смазано. У них не было нормальных фото, потому что она не готовилась к их смерти. Она не думала, что они умрут. Сейчас эти дурацкие фото стали ее любимыми. Эйко любила снимать Рана, когда он не видел. Как он недовольно смотрит в учебник, потому что ненавидит домашнее задание. Как они с Риндо о чем-то разговаривают и смеются. Как он просто смотрит в телефон. — Если мы расстанемся, как думаешь, как скоро ты меня забудешь? — сказал он однажды. Они пытались сделать домашнее задание, но им быстро надоело, и они улеглись на диван поваляться. — Почему ты вдруг заговорил о расставании? — нахмурилась Эйко и посмотрела ему в лицо. — Ну, наверное, однажды ты бросишь меня, — усмехнулся он, чтобы скрыть тревогу. Вздохнув, она ответила: — Даже если так случится, я никогда не смогу забыть любовь всей своей жизни. — Она несколько раз поцеловала его, чтобы успокоить. Она его не бросила. Это он ее бросил. Оставил тут одну. Даже Риндо забрал с собой. Хотя однажды Ран заявил пафосно: — Если вдруг меня не станет, а с Эйко что-то случится, ты будешь отвечать своей жизнью, Риндо. Ему просто нравилось привлекать внимание, чтобы все на него смотрели. Ему нравилось, когда на него смотрела Эйко. Ран постоянно с кем-нибудь дрался, и, хотя никто его так и не победил, Эйко не могла относиться к этому спокойно. Однажды он появился возле ее дома в таком ужасном состоянии, что упал на колени сразу, как только увидел ее. — Почему ты пришел сюда?! Тебе нужно в больницу! — воскликнула испуганная Эйко, пытаясь его поднять. Все его лицо было в крови, и она не могла смотреть на него без слез. — Никакой больницы. Я в порядке. И мы же договорились покататься, малышка. Ему еще казалось это смешным. К тому же, он сказал, что подрался с Риндо. Несмотря на опасения Эйко, что они поругались, оказалось, что это был «просто дружеский спарринг, в котором Риндо позорно проиграл». — Какие же вы сумасшедшие! — закричала Эйко, не желая даже представлять, в каком тогда состоянии Риндо. — Ты знала, во что ввязываешься, когда первый раз согласилась погулять со мной, — довольно ответил Ран и уселся на землю, прислонившись к забору. Тут из дома вышла мать Эйко. Увидев Рана в порванной одежде и в крови, она, видимо, забыв о своей неприязни к нему, схватилась за сердце и бросилась ему на помощь, представив все самое худшее. Рану стало заметно не по себе, но, судя по его расслабленному лицу, он все же радовался такой неожиданной заботе. Что-то изменилось не только для Эйко, но и для всех. Она иногда приходила на собрания, просто чтобы поболтать с парнями, стоя в стороне. В воздухе висело что-то тяжелое и гнетущее — чувствовалось, что их больше нет. — Ты домой не собираешься? — сказал Шион, когда увидел, что Эйко тут. — Твоя мать приходила в школу. Учитель сказал, что обратится в полицию, если ты не появишься. — Эйко в ответ насмешливо посмотрела на него, но сил смеяться не было. — Ран бы меня убил, если бы ты попала в неприятности. — Но его тут нет, — мрачно ответила она и достала сигареты. Шион вздохнул, а потом сказал: — Иди домой, Эйко. Ран бы правда волновался, если бы узнал, что она целую неделю не приходила домой. Она оставила мотоцикл возле дома Нахои и Сои, а сама всюду ходила пешком. Убивала время, сидя на заброшенных складах, когда там никого не было. Не чувствовала страха даже перед «враждебными» бандами. Впрочем, ее никто и не трогал, а сейчас вся их нелепая вражда, возникшая непонятно, из-за чего, казалась смешной. Несколько раз в день приходила на кладбище и сидела там по два часа. Почему-то она думала, что после смерти про них сразу забудут, но к могилам то и дело приходил кто-нибудь из парней. Один раз Эйко ночевала прямо на площади вместе с другими бездомными или сбежавшими подростками, но утром их разогнала полиция. Ран бы точно сказал ей то, что обычно говорил. — Ты точно хорошо сдашь экзамены и поступишь в хороший университет. Ты же умная. По пути домой она решила еще раз зайти на кладбище, хотя истины там не было. Она задавала вопросы Рану, но он уже не сможет ответить. Усевшись на землю, она прикурила сигарету и положила рядом. Может, однажды они еще встретятся. Хотя бы в другой жизни.