(Tokyo Revengers) Ran Haitani — Feel me

Они лежали в гостиной и смотрели телевизор, когда ему опять позвонили в такой поздний час и он опять вышел из комнаты, чтобы поговорить. Фильм был не особо интересный — Момо просто нравилось проводить время с ним, лежать, ни о чем не думая, засыпать рядом с ним. Момо подобралась на диване, борясь с желанием побежать за Раном, чтобы подслушать. Но он говорил, что это по работе, и там ничего интересного, а Момо верила ему. Хотела верить. — Что-то случилось? — сказала она, когда он вернулся на диван и снова положил ее ноги к себе на колени. Момо убрала телефон, чтобы понаблюдать за его реакцией. Ран ответил, глядя в телевизор: — Риндо опять остался в офисе допоздна. Ничего без меня не может. — Бедный Риндо, — бросила Момо, не особо в это поверив. Хотя… какие у нее были поводы не доверять Рану? Их отношения были хорошими, они были удивительно совместимы и во взглядах, и в быту. Момо нравился его спокойный характер, а ему нравился ее. Жить вместе было комфортно; Момо была очень счастлива. И все же уже было двенадцать ночи. У Риндо была девушка, и однажды Момо, встретившись с ней, случайно узнала, что он вообще уехал в командировку, а Ран сказал, что вчера Риндо был в офисе. — Ты так смотришь, будто пытаешься залезть ко мне в душу, — усмехнулся Ран, повернувшись. Заметил ее пристальный взгляд, словно она пыталась рассмотреть каждую черточку на его лице. — А может, я и пытаюсь, — ответила Момо и опустила глаза, хмуро уставившись в телефон. — Только у меня не получается. — Получается, — улыбнулся он. — Я перед тобой как открытая книга. Только с тобой могу быть таким, — задумчиво добавил он. Момо промолчала и, закутавшись в плед, отвернулась, сделала вид, что заинтересовалась фильмом. Ответ всегда был у нее перед глазами — Момо в любой момент могла бы, например, подслушать его разговор. У него даже не было пароля в телефоне, и она могла бы почитать его сообщения. Узнать, кто звонит. Она часто брала его машину и могла бы устроить там обыск. Порыться в его карманах. Ведь он прямо тут. Но Ран знал, что она этого не сделает. Ей не хотелось разрушить то, что между ними было. Ран, наверное, не знал, что творится в ее мыслях. Отмахивался от ее подозрительного интереса, обязательно добавив какую-нибудь шуточку. Ран не просто с кем-то разговаривал по телефону в любое время суток. Он задерживался на работе, а иногда мог прийти домой рано. Мог пойти на работу в воскресенье, а мог не пойти в понедельник. А однажды он сообщил, что кто-то въехал в его машину на парковке, и Ран отвез ее в сервис, но Момо случайно узнала, что он вообще не обращался в страховую компанию. А когда машина вернулась спустя неделю, Момо заметила странный след на дверце, похожий на дырку от пули. А еще не было одного лобового зеркала, и Ран заявил, что купит новую машину. Он вообще часто менял машину, словно это просто, как купить новую рубашку. Ран не смог объяснить происхождение отверстия — как всегда, отмахнулся, заявив, что в него просто неудачно врезались. — Ты правда думаешь, что я такая глупая? — нахмурилась она, услышав невразумительное объяснение. — Нет, наоборот. Ты слишком умна, чтобы связаться с таким, как я, — отвечал он с улыбкой. В такие моменты он умел перевернуть ситуацию так, чтобы отвлечь или смягчить Момо. — Когда ты это поймешь, не бросай меня, ладно? — А потом обязательно лез целоваться. Наверное, действительно считал дурочкой. Вот и теперь, не выдержав тревожных мыслей, Момо опять повернулась на диване и спросила мрачно: — У тебя есть кто-то еще? Было много разных вариантов; в ее голове сложился целый фильм. Если он действительно не проводил столько времени на работе, вечно занятый Риндо это просто прикрытие. Ночью ему звонит эта женщина — записанная мужскими именами. Случай с машиной Момо тоже могла бы объяснить. Если это на самом деле след от пули, может, это ревнивая бывшая (или нынешняя?), которая в него стреляла? Хотя это совсем уж невероятно и просто смешно. Она попыталась представить себя на месте этой женщины и поняла, что даже не знала, где купить оружие. Ран совсем не удивился, услышав этот вопрос, и ответил: — Нет. У меня никого нет, кроме тебя, Момо. — Судя по его спокойному виду, его даже не возмутили подозрения, и он продолжал непринужденно поглаживать ее ногу. — Ну… тогда… — Она растерялась, почувствовав себя глупо. — Кто тебе постоянно звонит? — Ты же знаешь, что мы открываем новый клуб. Это сложный процесс. — Он улыбнулся, словно объяснял ребенку очевидную истину. — Понятно! — нервно воскликнула Момо и опять отвернулась, ничего не добившись. Может, она правда просто преувеличивает? Рывком сбросив с себя одеяло, она встала с дивана и объявила: — Я пойду спать! — Без меня? Ран тоже встал, обнял ее со спины и залез руками под футболку, решив, что сейчас подходящее время для щекотки. Он всегда так делал — думал, что Момо тут же обо всем забудет. Она вообще не любила щекотку, и, глупо хихикая, вырвалась и побежала в спальню. Ран довольно направился следом, подумав, что теперь она в хорошем настроении. — А как же наша договоренность не ложиться спать по отдельности? — сказал он, наблюдая, как Момо расстилала постель. Он еще не хотел спать — привык поздно ложиться. — И ты эту договоренность постоянно нарушаешь. Я почти все время сижу у тебя дома одна. — У меня дома? А я думал, это наш дом. — Он горько улыбнулся, и Момо потянула его за руки ближе к кровати. — Давай уже спать, иначе я завтра опять не смогу тебя разбудить. Он правда мог иногда вообще не пойти на работу, потому что спал. Момо размышляла, из чего состоял его рабочий день, если он позволял себе такое. И он рассказывал, но отвечал вопросом на вопрос так туманно и путанно, что в конце разговора Момо понимала, что толком не получила ответ. У нее было мутное представление о том, а чем он вообще занимался на работе. — Я завтра не хочу никуда идти, — заявил Ран, укладываясь в постель. Он не собирался спать и достал телефон, в отличие от Момо, которая выключила свет. — Но тебе придется. — Она улеглась, положив голову ему на грудь. — Наверное. Судя по всему, ты там настолько главный, что можешь ничего не делать. Босс… — Не совсем. — Он стал поглаживать ее по волосам, и Момо любила этот жест, который помогал быстрее заснуть. — Если я не буду ничего делать, все развалится. Она любила эти моменты и любила его, и пусть ее подозрения ничего не значат, хотя бы сейчас, пока у нее нет веских доказательств. К тому же, если дело не в другой женщине, у Момо больше не было никаких идей, что он скрывал. Ночью она, как всегда, проснулась от его телефонного звонка. Несмотря на то, что ей нравилась в Ране каждая мелочь, ее все же раздражало, что он не мог хотя бы сделать звук потише. Испугавшись, Момо вскочила, а Ран еще несколько мгновений не мог проснуться, шарил рукой по тумбочке, а телефон все звонил и звонил. — Прости, — буркнул он и, наконец, ответил. Момо была в таком негодовании, злая из-за резкого пробуждения, что ей даже было неинтересно, кто звонил и о чем они будут разговаривать. Она хмуро поплелась на кухню, чтобы попить. Три часа ночи! Момо пыталась вспомнить, сколько раз она просыпалась среди ночи. Ох уж этот Ран! Она так и сидела недовольная на кухне, когда Ран выскочил из комнаты, на ходу надевая рубашку. Был мрачный и серьезный, как всегда перед работой, словно не спал еще пять минут назад. Она уже привыкла к его ночным исчезновениям. Объяснение всегда было одно — в клубе драка, в клубе напали на танцовщицу, в клубе что-то украли. А в его сети было несколько клубов, и это в общем-то неудивительно, что происшествия случались каждый день. Но неужели у Рана не было ни одного доверенного лица, кто мог бы с этим разобраться? Почему этим не занимались охранники? Впрочем, Момо, как простой офисный работник, была далека от ведения бизнеса. Так она себя успокаивала. Но сегодня у Рана было такое встревоженное выражение лица, что она перестала злиться. Подала ему воды перед выходом, но он не стал пить и выпалил: — В Риндо стреляли. — Стреляли? Кто? Момо не могла поверить своим ушам, и просто застыла со стаканом, ведь они не в каком-то боевике! Якудза давно не у дел — наверное. Люди не носят с собой оружие, как в Америке. Зачем кому-то стрелять в Риндо? Ран в отчаянии пытался застегнуть рубашку, но не попадал пальцами по пуговицам, и тогда Момо ему помогла. Она никогда его таким не видела — обычно он собранный, а тут им овладело такое беспокойство, что Момо заподозрила худшее. — Он… жив? — осторожно спросила она. — Я не знаю, Момо! — сказал Ран, быстро надев туфли. — Я не знаю… Мне нужно идти! — Куда ты? Можно мне пойти с тобой? — Нет! — отрезал он. — Останься дома и никуда завтра не ходи, ясно? — Но я не могу не пойти на работу, — растерялась Момо. — Почему я должна… — Скажи, что ты заболела, что ты умерла, не знаю! — перебил Ран. — Мне плевать, что ты скажешь на работе, но ты завтра не выйдешь из дома, поняла? — Он схватил ее за плечи, словно пытался достучаться, и Момо так испугалась его тона, что замолчала. Она никогда не видела его таким; он никогда не повышал голос, даже если злился, не хватал ее так грубо. У нее заслезились глаза от изумления, и тогда он отстранился, сказал тихо: — Прости… Я просто… Неважно. Ты поняла или нет? — Поняла! — тоже грубо ответила Момо, начиная злиться из-за его тона. — Только хотя бы напиши мне сообщение, что с ним все в порядке, ладно? — Ладно… Схватив пальто, он быстро поцеловал ее в щеку и выскочил из квартиры, оставив Момо одну. Какое-то время она просто стояла в прихожей, зажав рот руками. Испугалась, что Риндо уже нет в живых, стала вспоминать теплые моменты с ним. Ран был таким потрясенным, что Момо испугалась — он поехал не в больницу, иначе он бы разрешил пойти с ним. Тогда куда? Вдруг это опасно? И почему она должна прятаться дома, как преступница? Испугавшись собственных предположений, она везде выключила свет и уселась за кухонным столом, оставив только лампу. Вспомнила дырку от пули на машине Рана. В него тоже стреляли? А вдруг с ним что-нибудь случится? Вспомнились новости из интернета, на которые она периодически натыкалась: «Слышны странные звуки в таком-то районе, похоже на выстрелы». «Несколько мужчин в черных костюмах ворвались в клуб Роппонги и избили одного из посетителей в вип-зоне. Полиция не дала никаких комментариев». — Было фото пострадавшего, в котором Момо признала коллегу Рана, но тогда она решила, что это просто похожий человек. «Там-то перестрелка; будьте осторожны!». — Момо казалось это чем-то далеким и вообще не похожим на правду — такого не может быть! Вот и сейчас она полезла в телефон, читать новости города и увидела. «Перестрелка неподалеку от Роппонги. Пострадавших нет, а к приезду полиции виновников происшествия уже не было». Удивительно, но полиция ехала настолько долго, что даже свидетели уже начали расходиться по домам. В комментариях очевидцы делились мыслями. «Видимо, это разборки криминальных банд». «Без паники. Эти люди не трогают гражданских, женщин и детей». Какое благородство! Момо долго просидела в интернете, пытаясь отвлечься, но не нашла никакой информации. Не было фото преступников, имен, что это вообще за банды и чем они занимались. Все это просто было похоже на череду совпадений, которые превратились в интернет-легенду. Ран не может иметь отношения к этим бандитам. Только не ее Ран. Он такой мягкий дома, любил обниматься и лежать у нее на коленях, как кот. По вечерам он любил читать, правда, недолго. Всегда выполнял ее мелкие просьбы и догадывался сделать что-то раньше, чем она скажет. Иногда он даже пытался приготовить что-то необычное, вроде вафлей и кексов, чтобы порадовать ее — их обоих. Раньше он был тусовщиком, но сейчас много времени проводил дома, если не был на работе. Момо не могла представить его с пистолетом в руке. Это даже более нелепо, чем существование женщины, которая стреляла в него из ревности. Вскоре Ран написал сообщение, что с Риндо все в порядке, но Момо не услышала — заснула, сидя на диване. Ран вернулся в десять утра — Момо действительно не пошла на работу, хотя это было очень странно. Но Ран велел ей оставаться дома таким строгим, таким беспрекословным тоном, что она не решилась ослушаться. В глубине души появился страх — а вдруг она в опасности?.. Пройдя к дивану, Ран просто сел рядом, с облегчением провел рукой по ее волосам — он думал, что она все же не послушает его и выйдет из дома. Улыбнулся, глядя на ее спящее лицо, а потом осторожно забрался под ее руку, положив голову ей на грудь, обнял. Момо спала не крепко и тут же проснулась. — Он в порядке? А ты? — Она встревоженно взяла его лицо в свои руки, чтобы осмотреть. — Все в порядке, Момо. Давай просто полежим недолго. Я устал… — Он снова положил голову ей на грудь и так крепко обнял, что у нее перехватило дыхание. Она любила его руки и это ощущение, которое он давал. Какое-то время они сидели молча; Момо задумчиво перебирала пальцами его волосы. Быстро колотилось сердце — впервые в его присутствии она ощущала смутную тревогу. Боялась, что, если она спросит прямо, все будет разрушено. — Кто стрелял в Риндо? — Какие-то хулиганы, — сказал Ран так быстро, словно всю ночь придумывал ответ. Или Момо опять выдумывает?.. — В полиции так сказали. Ну, ты знаешь, что наш первый клуб мы открывали в не очень благополучном районе… — Хулиганы? — изумилась Момо. Это похоже на правду, и ей бы хотелось, чтобы это было так. — Я боялся за него. И за тебя. Твой офис, конечно, довольно далеко от этой улицы, но… — Она не видела его лица, но слышала беспокойство в его тоне. — Прости. Я перегнул. Она долго молчала, обдумывая ответ. Тревога не уходила, но все же становилось спокойнее от того, что он просто тут. Он в порядке. — Ты голодный? Я что-нибудь приготовлю. — Она неохотно высвободилась из его объятий, но он потянул ее обратно. — Может, тогда сварю кофе? Она, наконец, суетливо встала, хотела, как всегда, окружить его домашней заботой. И Ран обычно это обожал, но сегодня он взял ее за руки и сказал с какой-то странной обреченностью в голосе: — Все, хватит, Момо. Остановись. Я так больше не могу. Мне надо тебе кое-что сказать. Она стояла возле дивана, держа его руки, и представляла все самое худшее. Сейчас он расскажет, что это про него пишут в интернете. У него криминальная банда. Что на самом деле в его ночных клубах происходит что-то, совершенно недоступное ее пониманию, и именно поэтому другие бандиты стреляют в него и Риндо. Что на самом деле все его состояние заработано незаконным путем. Но он сказал: — Я хочу расстаться. — Что?.. — Она ожидала совершенно не этого и изумленно выпустила его руки, встала подальше, пытаясь осознать услышанное. — Я так больше не могу. — Он не смотрел на нее, словно собирался с мыслями, чтобы это сказать. — Ты и сама знаешь, что между нами все не очень хорошо. У нас разные режимы жизни. Мы проводим мало времени вместе. Мы друг другу не подходим. Для нее это стало полной неожиданностью — она никогда не подозревала, что они не подходят друг другу. Она тупо смотрела на него, пытаясь разгадать его мысли — он говорил как-то сухо и холодно, словно с посторонним. — Все, это конец. Собирай вещи. Я отвезу тебя к маме, — добавил он. — Что ты несешь? Я никуда не поеду, пока ты не объяснишь нормально! — воскликнула потрясенная Момо. — Ты сошел с ума? — Нет, я давно об этом думал. — Он набрался смелости посмотреть на нее, но в его глазах стояла такая боль, что Момо ощутила это физически. — Я… я… — Он и сам растерялся, заметив у нее слезы. — У меня есть другая, — выпалил он. — Ты была права. Это она звонит мне ночью. — Тебе ночью звонят какие-то мужчины! Ты сказал, что это неправда! — вскричала Момо, хотя раньше она никогда не кричала. Это какой-то бред. Что произошло сегодня ночью? — Ну так я солгал. Я плохой человек и не заслуживаю тебя. — Он пытался говорить спокойнее. — Иди собирайся. Ты… хорошая девушка, и тебе нельзя быть со мной. — Ран… — Она присела возле него на колени, взяла его лицо в свои руки, чтобы посмотреть в глаза. Это был ее Ран, и он не мог говорить таких страшных вещей. — Это неправда. Скажи мне, что происходит, пожалуйста. Ты знаешь, что я люблю тебя, и ты можешь рассказать все. Он накрыл ее руки своими, как всегда — как раньше, — и, глядя на ее искреннее лицо, уже почти решился сказать что-то еще. Что это неправда. Что он идиот. Но остановил себя. — Я понимаю, что тебе больно, и ты хочешь верить, что это неправда. Прости меня. — Он отстранил ее руки и поцеловал пальцы. — Я тоже… тебя любил, но больше не люблю. Она смотрела на его с изумлением, а по щекам катились слезы, хотя она не плакала. Это не может быть правдой, но, услышав столько раз, кто продолжит сомневаться? Она не выдержала бы, если бы он произнес это еще раз. Несколько мгновений наблюдала за его лицом, но он так ничего и не добавил, больше не мог смотреть на нее. Поэтому она гордо вырвала свои руки, вскочила на ноги и бросилась в комнату, стала собираться, как он велел, хотя еще не знала, куда поедет. Не глядя она бросала вещи в чемодан, то и дело смахивая слезы — они мешали видеть. В голове крутилось множество мыслей, которые она не могла осознать. Не хотелось верить, что все это правда, но тогда зачем он это делает? Он не мог быть настолько жесток, чтобы просто выгнать ее, как какую-то собачонку. Пойти было некуда — мать уехала, а ключей у Момо не было. Между ними не было все «не очень хорошо», как он сказал. Или она была настолько слепа? Он устал от ее тихих подозрений и нашел другую женщину, которая не сомневалась в нем каждую минуту? С ним у нее было постоянное ощущение, что он ее чувствует. Она не вызывала такое же чувство у него? Боль от разбитого сердца переросла в злобу, и Момо достала второй чемодан, стала кидать туда все мелочи, которые покупала она, от дурацких подставок до ароматических свечек. Даже попыталась запихнуть вазу, но выронила, и она разбилась. Обессилев, Момо опять расплакалась — почему-то эта ваза расстроила еще сильнее. Это все, что осталось между ними. Оставив осколки на полу, Момо побежала к шкафу, стала тщательно выискивать костюмы и рубашки, которые Рану купила она. Ран долго не заходил в комнату, но потом все же пришел, услышав шум, встал проходе, стал наблюдать. — Это тебе больше не принадлежит. Я забираю все! — воскликнула Момо и яростно скомкала его очередную рубашку в своем чемодане, сама не понимая, зачем это делает. — Хорошо, — тихо сказал он, а Момо выскочила из комнаты, грубо задев его плечом, и бросилась в гостиную, стала собирать мелочи, которые увидела там. Неужели в одну секунду человек может стать чужим? Момо немного успокоилась, пока собиралась. Гнев уступил место размышлениям о рутине — она не сможет дотащить все эти чемоданы. А еще они на следующей неделе собирались поехать в Фукуоку, уже взяли билеты. Какая глупость! Потом появилась надежда — это же безумие вот так просто уйти, и, пока она тут, у него еще есть шанс все объяснить. Но может, она просто дурочка — какой он ее и считал. И он так ничего и не объяснил. Он молча смотрел, как она собиралась, и единственное, что он сказал, это предложил ее отвезти. Какая черствость! Неужели это ее Ран? Момо крикнула с чувством достоинства: — Не трогай мои чемоданы! Я сама! Неуклюже выкатив чемоданы по очереди из квартиры, она, не особо размышляя, сбросила их с лестницы, а потом захлопнула дверь, не дав ему больше сказать. Только когда она ушла, он закрыл лицо руками, прислонившись лбом к двери. Надавил на глаза ладонями, чтобы хотя бы перед самим собой сделать вид, что не было слез, ведь он никогда в своей жизни не плакал. Конечно, у него не было никакой другой женщины, ведь никто его не любил, как она. И не полюбит.