Часть 3 Испытание клана

Проснулся я не сам. Меня разбудил странный звук — не человеческий. Глухой, вибрирующий, будто кто-то бил по огромному железному колоколу под водой. Бум… Бум… Бум… Я рывком сел на кровати. За окном — серое утро, дождь стих, воздух густой, влажный. — Что это? — спросил я вслух. Курама, который обычно просыпал до полудня, встрепенулся: — Это вызов. Что-то серьёзное. — На нас нападают? — Пока нет. Но в деревне что-то случилось. Я вскочил, натянул рубаху и безрукавку. Открыл дверь — и едва не столкнулся с Мито. Она стояла на пороге, дышала быстро, будто бежала сюда. — Наруто! — крикнула она. — Быстро за мной! — Что происходит? — Испытание. Срочное. — Уже сегодня? — удивился я. Она кивнула: — Совет решил: раз уж ты пришёл из другого мира, ты должен доказать, что ты Узумаки не словами, а делом. И испытание будет не учебным. — То есть? Она посмотрела прямо в глаза: — Это будет настоящая миссия. Или ты выживешь — или нет. Курама фыркнул: — Отлично. Как будто мы не проходили этого сто раз. Я выдохнул: — Веди. Мы побежали вниз по ступенькам, а потом — по улице. Деревня просыпалась. Шиноби выбегали из домов, активируя печати на доспехах. Звуки сирен гасли, но тревога оставалась. У самого подножия одной из башен стоял Изаму, тот самый капитан, что нашёл меня. При виде меня он слегка приподнял бровь: — Быстро. Это хорошо. Для того, кто едва вчера появился в деревне. — Что случилось? — спросил я. Изаму кивнул: — Пропала группа студентов Академии. Их отправили на простую тренировку в Сосновую Рощу — но они не вернулись. Барьеры на участке не отвечают. Мито побледнела: — Сколько их? — Трое. Я почувствовал, как натянулась струна. Три ученика. Юные. Слабые. Это уже не тест. Это реальная угроза. — Почему отправляете меня? — спросил я, хотя ответ был очевиден. Изаму усмехнулся: — Потому что ты либо вернёшься с ними живым… — либо мы поймём, что доверять тебе нельзя. Он протянул мне печать — небольшой металлический амулет с вписанным символом спирали. — Метка слежения. Надень. Она покажет нам, где ты. Я взял. Мито хмуро посмотрела: — Я пойду с ним. Изаму покачал головой: — Совет сказал — он должен пройти испытание один. Мито шагнула вперёд: — Это глупость. Он даже не знает местность! — Зато знает, как спасать, — тихо сказал Изаму. Я положил руку на плечо Мито: — Я справлюсь. — Ты… — она стиснула зубы. — Ты даже не понимаешь, во что тебя втягивают! — Зато понимаю, что дети в опасности. Она замолчала. Изаму протянул мне короткий свиток. — Там описание местности и печатей, используемых в тренировочной зоне. И будь осторожен — роща сейчас ведёт себя странно. — Понял. Я развернулся. Мито схватила меня за руку. — Наруто… Я поднял взгляд. В её глазах было беспокойство, которое она не скрывала. — Не умирай там, ладно? Я улыбнулся: — Постараюсь. Курама фыркнул: — Всегда обещаешь ей то, что не контролируешь. «Я многое не контролировал», — ответил я мысленно. «Но попробовать — могу». ⸻ Роща находилась на восточной стороне острова — не слишком далеко, но и не в пределах прямого доступа. Пока я бежал, изучал свиток на ходу. Сосновая Роща — тренировочная зона раннего уровня. Содержит активные печати иллюзий, сенсорные ловушки и барьеры низкого уровня. Проблема: барьеры не реагируют на сигналы. Возможные угрозы: — дикие звери; — сбои печатей; — внешнее вмешательство (низкая вероятность). Слово «внешнее» заставило меня задуматься. Курама тоже ощетинился: — Узумаки — мастера барьеров. Барьер просто так не упадёт. Если он не отвечает — либо его захватили, либо он сам… сходит с ума. «Печати не сходят с ума». — А если их кто-то кормит неправильной чакрой? Я нахмурился. — Ты про что? — Ты забыл? Узумаки работают с печатями как никто. Но зато печати лучше всех ощущают чужую, нестабильную силу. Если в рощу что-то проникло — оно могло испортить структуру барьера. «Ты думаешь…» — Да. Это уже не тренировочная миссия. Я прибавил скорость. Лес приближался. Деревья здесь были высокими, прямыми, с толстыми ветвями и тёмной корой. Воздух — влажный, холодный. Но главное — вибрация чакры. Она была… неправильной. Сначала — тихой. Потом — прерывистой. Потом — потоком, разрезанным на миллионы частиц. Барьеры действительно ломаются. Я остановился перед входом — так называемыми «Вратами Рощи». Это было место, где печати должны были встречать гостей мягким светом. Но сейчас свет мерцал. Писк. Скрежет чакры. Потёртая структура знаков. Я коснулся ближайшей печати пальцами. И почувствовал — она хочет взяться за меня. — Так, — пробормотал я. — Даже для сломанной печати это агрессивно. — Это не агрессия, — сказал Курама. — Это отчаяние. «Отчаяние?» — Она пытается тебя схватить, чтобы получить стабильную чакру. Узумаки умеют питать печати своей кровью и силой. А эта печать чувствует, что ты… сильный. Я отдёрнул руку. — Не хватало, чтобы меня тут же запечатало. Сделал вдох. Вдохнул запах смолы, сырости… и чего-то ещё. Металл? Кровь? Да. Я вдохнул снова. И почувствовал. Кровь. Свежая. Недавняя. — Чёрт, — прошептал я. — Дети где-то здесь. Я шагнул под мерцающий барьер. И в ту же секунду — мир стал другим. ⸻ Сосновая Роща оказалась не просто лесом. Она была живой. Но не в хорошем смысле. Как только я вошёл, деревья стали казаться выше. Тени — глубже. Воздух — тяжелее. Создавалось ощущение, что сам лес смотрит тебе в спину. — Иллюзии активны, — пробормотал я. — Слишком активны. — Они нестабильны, — подтвердил Курама. — Сбиты. Ищут, за что зацепиться. Я присел, коснулся земли. Печати на корнях деревьев светились слабым алым сиянием — это было знаком силы клана. Но местами свет рвался, искрил, словно кто-то поцарапал сами символы. — Здесь кто-то ломал печати, — сказал я. — Намеренно. — Или что-то, — поправил Курама. Я встал. — Детей нужно найти как можно быстрее. Я закрыл глаза и направил чакру наружу. Сенсорный режим включился не полностью — не так, как в шестипутной форме, но всё же прилично. Волны чакры растеклись по лесу. Столкнулись с барьерами. Прошли дальше. И вернулись ко мне… с криком. Не звуком — вибрацией. Крик чакры. — Они живы, — сказал я. — И напуганы до чёртиков. — Тогда пошли, — прорычал Курама. Я побежал. Лес менялся. Печати на деревьях становились агрессивнее. Одна даже попыталась выстрелить в меня тонкой цепочкой света — но я увернулся. — Серьёзно? — хмыкнул я. — На меня нападают печати Учебной Рощи. — Это не учебные печати, — сказал Курама. — Они мутируют. «Я что — в лабораторию попал?» — Почти. Внезапно впереди — вспышка. Рывок. Дерево лопнуло на две части, будто его ударило молнией. А потом — крик. Настоящий. — Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! Я рванул к источнику. ⸻ На небольшой поляне, окружённой соснами, я увидел мальчика — лет десяти, в форме ученика Узушио. Он был прижат к земле. Над ним светились четыре печати, словно когти. Печати пытались запечатать ребёнка внутрь символа — это опаснейшая техника, которую ученики не должны были видеть никогда. — Хватит, — сказал я. Я не повысил голос. Я просто вложил в него чакру. Печати дрогнули. И рассыпались. Мальчик всхлипнул, перекатился на бок. — Тише, — сказал я, присев рядом. — Всё. Ты в безопасности. Он поднял на меня глаза — огромные, блестящие. — Д-да… с-спасибо… — Где остальные? — спросил я. — Ты же был не один. Он сглотнул. — Н-нас было трое. Я и ещё два моих друга… Но… печати… они сошли с ума! Они гнались за нами! И… и… Он разрыдался. Я положил руку ему на плечо: — Всё хорошо. Я найду их. — Но… вам нельзя сюда было входить! Вы… не инструктор… Я улыбнулся: — Сегодня я тот, кто должен вас вывести. Он слабо кивнул. — С-спереди… там… глубже в лесу… мы слышали чей-то голос… и свет… и потом… они пропали. Я поднялся. — Стой здесь. Не двигайся. Понял? Он кивнул. Я нарисовал на его ладони простейшую печать-щит, чтобы защитить от случайного воздействия леса. И шагнул дальше. Курама тихо сказал: — Что-то очень неправильное творится в этой роще. «Я знаю.» — И это не работа детей. И не животное. Это… сила. Старая. Раздражённая. Я сжал зубы. — Тогда узнаем, кто она такая. ⸻ Чем дальше я шёл, тем сильнее искажалась реальность. Печати на деревьях пульсировали, как сердце. Земля под ногами вибрировала. Воздух дрожал. Я чувствовал запах крови. Свежей. Но пока в небольшой концентрации. — Наруто… — осторожно сказал Курама. — Готовься. Они не просто пропали. Они… взяты. «Кем?» — Лесом. Или тем, кто его заразил. Я прибавил шаг. Потом побежал. Мир вокруг будто сжимался. Как будто лес хотел скрыть правду от меня. Но я прорвался. И вышел на другую поляну И увидел девочку — лет девяти. Она сидела у дерева, обхватив колени. Не раненая. Но вокруг неё… Печати. Десятки печатей. Они вращались вокруг неё, будто защищали. Или удерживали. Когда я подошёл ближе, девочка подняла голову. Большие тёмные глаза. Алые волосы. Дрожащие губы. — Не подходите… — прошептала она. — Оно… вас тоже найдёт… — Кто? — спросил я тихо. Она посмотрела на дерево за спиной. Я медленно обернулся. И увидел… Что-то. В коре дерева был вписан символ. Не узумаковский. Не знакомый мне. Символ пульсировал, как открытый глаз. Я почувствовал холод. Курама зарычал: — Наруто. Это не печать Узумаки. Это… перечёркнутая печать. Я нахмурился. — Что это? — Это печать, созданная против печатей. Антипечать. Она ломает всё, к чему прикасается. И в этот момент… Символ дрогнул. И открылся. Не как дверь. Как рот. Девочка закричала. Земля вздрогнула. Деревья зашипели. — Чёрт! — выругался я. Курама взревел: — Готовься! Оно идёт! Из разорванной коры вылезло нечто тёмное, длинное, склизкое — словно тень, развязавшаяся в материю. И устремилось прямо на нас. Темная масса вырвалась из дерева с таким звуком, будто кто-то рвал сырое мясо. Она двигалась рывками, как поломанная кукла, то сужаясь, то растягиваясь. Форма у неё была нечёткой — тень, что пытается стать телом. Но в центре… горел тот самый символ. Перечёркнутый. Запрещённый. Антипечать. Девочка завизжала и прижалась к земле. — Наруто! — рявкнул Курама. — Сконцентрируйся, не дай ему тронуть тебя! Тень прыгнула. Я отпрыгнул в сторону, активируя минимальное усиление чакры — просто выброс силы, чтобы ускорить тело. Тварь проскочила мимо, ударилась о землю, и на почве вспыхнули коричневые пятна — будто её присутствие разлагало само пространство. — Мило, — выдохнул я. — Очень мило. Существо повернулось ко мне. Если это можно было назвать «повернулось» — оно перелилось ближе, вздуваясь, как чернильное облако, и на мгновение приняло форму человеческого силуэта. Сломанного. Сутулого. Лицо — разорванная маска без черт. И тёмный рот, пронзённый символом антипечати. Я не раздумывал — выкинул вперед ладонь: — ФУТОН: РАСЭНГАН! Сфера ветра вспыхнула в руке и врезалась в тварь. Бум! Но… удар не разорвал её. Тень развалилась на клочья — и тут же собралась снова. Курама рявкнул: — Оно не материальное. Оно — символ. Его нельзя уничтожить обычной техникой. — Значит, надо по-другому. Я вытащил кунай, пробежался пальцем по лезвию, оставив каплю своей чакры — Узумаки-чакры. Печати на рукояти вспыхнули. Я швырнул клинок в центр тени. — ФУИН! — рявкнул я. Кунай пронзил массу. Вспышка печати прошла через неё волной, заставив существо завизжать так, что воздух дрогнул. Но оно не исчезло. — Оно слишком большое. Одним фуином не взять! — крикнул Курама. — Тогда придётся резать. Я кинулся вперёд. Существо ударило меня боком, как жидкая плеть. Я выставил руку — и почувствовал, как кожа на предплечье обжигает. — Чёрт! — я отскочил. — Оно выжигает чакру?! — Оно ею питается, тупица! — рявкнул Лис. — Не давай ему себя тронуть! Тварь прыгнула снова — теперь быстрее. Я развернулся боком, пропустил её мимо, ударил по символу коленом, вкладывая в него максимум чистой чакры. Печать вздрогнула, искры пробежали по тени. Но она всё ещё жива. — Мы должны уничтожить сам символ, — сказал я. — Пока он цел — эта штука бессмертна. — Проблема в том, что символ — часть дерева, — прорычал Курама. — Это паразит, что впился в материю. «И как мне до него добраться?!» — Надо оторвать тварь от дерева. Силой. — Принято. Я прыгнул выше, руку вытянул назад. Мягкое рычание Курамы прошло по крови. — ДЕМОНСКИЙ РЫВК— Но не успел я активировать технику, как тень изменилась. Она вдруг рванула в сторону — к девочке. — Нет! — крикнул я. Тень вытянулась в жгут и метнулась к ребёнку. Девочка закрыла глаза. И в этот момент… Я оказался между ними. Не думал. Просто был. Тень ударила прямо мне в грудь. Боль обожгла. Низ живота пронзило холодом. Внутри взревел Курама: — Я же сказал — НЕ ДАЙ ЕЙ ТРОНУТЬ ТЕБЯ! — Поздно говорить, — прошипел я сквозь зубы. Тень обвила меня, пытаясь проникнуть в тело, пройти под кожу, раствориться в чакре. И тут… произошло непредвиденное. Символ внутри этой гадости засветился. И… пошёл трещинами. Словно не выдержал. Курама замер. — Наруто… твоя чакра… она режет символ. Почему?.. Я ухмыльнулся через боль: — Потому что… я — Узумаки. И моя чакра — антиперечёркнутой печати. Символ треснул ещё сильнее. Я рванулся вперёд, вгрызаясь в сердце тени собственным потоком энергии, сжимая руки вокруг центральной линии символа. — РАЗОРВИСЬ! — рявкнул я. И рванул. ХРЯСЬ! Тень взвыла — звук был не человеческий, не звериный, а… как разрывающаяся ткань мира. Символ лопнул. Тень распалась. Серым пеплом. Тонким шлейфом. Я упал на колено. — Наруто! — девочка подползла ко мне, дрожа. — Ты… ты… — Всё нормально, — выдохнул я, хотя дышать было трудно. — Ты ранена? Она покачала головой. — Мой брат… он дальше… там… его утащило… — Я найду его, — сказал я и поднялся. Курама внутри рыкнул: — Ты потерял слишком много чакры. Не дури. «У меня нет выбора.» Путь вглубь рощи стал куда хуже. Лес словно ожил от ярости. Удары чакры проходили по стволам. Печати моргали, как повреждённые глаза. И ещё… Запах крови усилился. Я бежал быстрее. Третьего ребёнка я нашёл у края обрыва. Мальчик висел, держась за корень, ноги болтались над пропастью. Сверху — тень, остаток символа, который пытался сорвать его вниз. — Держись! — крикнул я. — Я… не могу… — всхлипнул он. Лес гудел. Символ дрожал. Клочья тени шипели. Я прыгнул, схватил мальчика за запястье. И тут же тень ударила по моей лодыжке. Я сжал зубы — боль резанула. Курама заорал: — НАРУТО, СДЕЛАЙ ЭТО НЕМЕДЛЕННО! «Да знаю я!» Я прокрутился вокруг своей оси, втянул воздух… — ФУТОН: ОТРЫВАЮЩИЙ КЛИНОК! Волна ветра отсекла тень от символа. Скользкая масса упала в пропасть. И испарилась. Я рывком вытащил мальчика. Мы оба рухнули на землю. Он дрожал: — Я… я думал… я умру… — Нет, — сказал я, поднимая его. — Пока я здесь — нет. Трое детей. Живые. Пуганые. Но живые. Я собрал их вместе. Наложил на каждого печати-стабилизаторы, чтобы лес не тронул их повторно. — Слушайте, — сказал я, глядя им в глаза. — Мы идём медленно. Ни шагу в сторону. Ни звука, пока я не скажу. И держитесь ближе. Они кивнули. Путь обратно занял вечность. Лес рычал. Печати дрожали. Но никто не нападал. Это было странно. — Оно боится тебя, — сказал Курама. — Ты разрушил символ. Для этой твари это как… смерть. Она больше не рискнёт. «Но что это было?» — Потом разберёмся. Сейчас главное — вытащить их. Белое мерцание барьера отразилось впереди. Я шагнул — и мы вышли из Рощи. Мгновение тишины. Потом — крики. — Они живы! — Это они! — Быстро, лечителей сюда! Шиноби Узушио сбежались. Детей забрали, завернули в плащи, отвели к медикам. Я выдохнул — наконец. Мито подбежала ко мне одной из первых. — Наруто! — она резко схватила меня за руку. — Ты… ты в порядке?! Я посмотрел на неё. Чуть устало, но улыбнулся: — И ты сомневалась? — Да! — вспыхнула она. — Ты… весь в ожогах чакры! Что ты делал?! — Разбирался с… проблемой. Она увидела следы выжженной чакрой кожи на предплечье и плечах — и побледнела: — Так… тебя тронуло?! — Немного. — Это не «немного»! Тварь антипечати могла убить тебя мгновенно! Я пожал плечами: — Меня не так легко убить. — Дурак… — так тихо, что почти не слышно. Но она не отпускала моей руки. Через час я стоял перед Рейдзином. Узукаге смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Печати в его кабинете мерцали. — Ты спас всех троих, — сказал он. — Один из них получил лёгкие ожоги, но жив. Девочка — невредима. Второй мальчик — под наблюдением. Это… для человека, которого мы не знаем, — выдающийся результат. Я молчал. Рейдзин сложил руки: — Расскажи мне всё. И я рассказал. Про тень. Про символ. Про антипечать. Про то, что это было… чужое. Когда я закончил, в комнате наступила тишина. Рейдзин наконец сказал: — Узумаки не создают антипечатей. Их используют только… одна группа. Кагура мрачно добавила: — Те, кого мы изгнали. Те, кто предал клан. Разрушители Печатей. Я нахмурился: — И они… всё ещё существуют? Рейдзин кивнул: — Да. И если то, с чем ты столкнулся, — их работа… Это значит, что Узушио в опасности. Я вдохнул. — Значит, это было не просто испытание? — Нет, Наруто, — сказал Узукаге. — Это было предупреждение. Он встал. — И ещё. Ты доказал свою силу. Ты доказал свою кровь. Ты доказал, что способен рисковать собой ради наших детей. Он протянул мне руку. — Добро пожаловать в Узушиогакуре. Настоящее. Я взял его руку. И понял: Моя новая жизнь — начинается по-настоящему.