Часть 4 Мито. Пламя из крови

Проснулся я от чувства, что тело — не тело, а сплошная гулкая боль. Каждый вдох отдавался в груди, словно меня били изнутри. «Ну да, — проворчал Курама. — Когда ты в следующий раз решишь бодаться грудью с антипечатью — позови меня заранее.» — Доброе утро, — выдохнул я. «Утро? Скорее, чудо, что ты вообще проснулся.» Я сел на кровати. На коже — следы ожогов от той твари. На руках — тонкие линии печатей, пытавшихся прорезать мою чакру. Полосы боли тянулись от плеча к пояснице. Но я был жив. Жив — и это значило, что сегодняшний день всё равно придётся прожить. Тихий стук в дверь. Я поднял бровь. — Войдите. Дверь открылась — и в комнату вошла Мито. Без формы. Без брони. В простой белой рубашке и тёмных брюках — но всё равно с той же самой огненной уверенностью в глазах. Она увидела меня — и замерла. — Ты… хм… ты выглядишь… как человек, который побывал внутри взорвавшейся печати. — Почти угадала, — улыбнулся я. Она фыркнула и подошла ближе. — Покажи руки. Я подчинился. Она рассматривала ожоги долго, молча, водя пальцами по краям обожжённой чакры. От её прикосновения становилось теплее — и чуть легче. — Знаешь, — наконец сказала она, — ты идиот. — Я уже слышал сегодня это от одного… лиса. Она усмехнулась краешком губ. Потом села рядом, достала из сумки маленький свиток. Развернула. Там — медицинские печати, очень тонкие, почти ювелирные. — Это… ты? — спросил я. — Да, — сухо ответила она. — Я не только кидаю кунаи и строю барьеры. Меня ещё учили лечить глупых, гордых, упрямых Узумаки. — Тогда… у тебя будет много работы. Она остановилась на секунду. И тихо сказала: — Я не против. Она положила ладонь мне на грудь — на то место, где ударила тень. Символы на её ладони вспыхнули мягким янтарным светом. Тепло разлилось по телу. Боль отступила. — Ты… сильная, — сказал я. — Ты… безрассудный, — ответила она. — Идиот. Но… — она подняла на меня глаза, — ты спас их. Всех троих. Этого никто не забудет. Я смотрел на неё. Что-то в её взгляде изменилось. Её глаза были такими же карими, как у Кушины, но не такими дикими. Теплее. Ярче. Глубже. Она смутилась, увидев, как я на неё смотрю, и резко отдёрнула руку: — Ладно! Всё! Я закончила! Я засмеялся: — Выглядишь очень убедительно, когда нервничаешь. — Я не нервничаю! Я просто… просто… — Просто? — …злюсь, что ты чуть не умер! Она вскочила, скрывая смущение. — И вообще! — сказала она. — Узукаге хочет тебя видеть. Срочно. Я рывком поднялся. — Что-то случилось? Мито отвела глаза. — Скажем так… вчерашняя тварь — была не единственной проблемой. Кабинет Рейдзина был залит светом — и тишиной, которая давила. Изаму, Кагура и ещё несколько старейшин стояли у круглой карты. На ней светилось четыре красных точки. — Ты пришёл, — сказал Рейдзин. — Я так понимаю, нужно объяснение? — спросил я. — Объяснения нам нужны всем, — ответил Узукаге. Он ткнул пальцем в карту. — Вчерашняя антипечать… была не одна. У меня внутри что-то ёкнуло. Рейдзин продолжил: — За ночь мы нашли следы ещё трёх заражённых участков. Два из них уже подавлены сенсорными группами. Но один… — он указал на самую дальнюю точку, — глубоко в Соляных Гротах. Я напрягся: — Что там? — Там — центральная печать-узел. Основа защиты Узушио. Если кто-то ломает её или внедряет антипечати… Кагура закончила: — …вся система обороны упадёт. Я вдохнул. — И вы хотите, чтобы я…? — Да, — сказал Рейдзин. — Ты пойдёшь туда. Мито резко повернулась: — Что?! Вы серьёзно? Он ещё не восстановился! — Он единственный, кто физически разрушил символ, — сказал Изаму другим тоном. — Ни один из наших не смог повторить это. У него… чакра… иная. Я сжал кулаки. Всяком месте, где я бывал раньше, это было бы комплиментом. Здесь — это было приговором. — Я пойду, — сказал я. Мито рявкнула: — Ты — не пойдёшь один! Рейдзин кивнул: — Ты прав. И он пойдёт не один. Я удивился. — Со мной будет отряд? — Нет, — Рейдзин посмотрел на Мито. — Только она. Мито заморгала. — Я? Почему… я?! — Потому что ты единственная, кому он доверяет больше, чем самому себе, — сказал Узукаге. Мы с Мито одновременно ответили: — Неправда! Рейдзин усмехнулся: — Вижу, вы уже сработались. Мито вспыхнула: — Я не… он не… это не… Я хмыкнул. — Так что за задание? Рейдзин снова стал серьёзным: — Разрушить заражённый узел. И… найти источник. Я поднял глаза. — Источник? — Да. Того, кто внедрил в наши леса антипечати. Того, кто пытается сломать наш барьер. Того, кто находится внутри Узушио. Соляные Гроты находились под северной частью острова. Скалы там уходили вглубь, как шрамы на теле земли. Ветер приносил запах соли, минералов и чего-то… старого. Мито шла рядом. Ни слова. Я смотрел на её профиль. Она была сосредоточена, серьёзна — без привычного огня в жестах. — Ты… злишься? — спросил я осторожно. Она не посмотрела. — Я… боюсь. Этого я не ожидал. — Боюсь, что ты опять бросишься грудью на символ… Боюсь, что я не успею тебя оттащить… Боюсь, что тебя увезут обратно… в морг… Она замолчала. Мы шли в тишине. Потом я сказал: — Я не умер в том мире. Не умру и в этом. Она остановилась. — Наруто… в том мире ты потерял всё. Не теряй себя здесь. Я удивлённо поднял бровь. Она нервно ткнула пальцем мне в грудь: — Ты ведёшь себя так, будто жизнь — это монета, которую можно бросить на удачу! Ты не расходный материал! Ты не оружие! Ты… человек! Я смотрел на неё. Глаза Мито были влажными. Это было не злость. Это была искренность. Глубокая. Слишком глубокая. Я тихо сказал: — Я не собираюсь умирать. По крайней мере… пока мне есть кого защищать. Она вспыхнула, отвернулась и пошла вперёд быстрее. Но я заметил: её руки дрожали меньше. Вход в Соляные Гроты был похож на пасть гигантского зверя. Узкий проход, искривлённые сталактиты, влажный воздух. Земля под ногами светилась голубыми кристаллами соли. И… там было тихо. Слишком тихо. — Не нравится мне это, — пробормотал я. — Мне тоже, — прошептала Мито. Мы углубились внутрь. Чем дальше — тем холоднее. Чем холоднее — тем сильнее чувствовалась чужая чакра. Она была похожа на трещину в льду — узкую, но смертельную. — Чувствуешь? — спросил я. — Да. И… — она проглотила комок, — она знакомая. — Знакомая? Мито замерла. — Да… Я чувствовала такую же чакру… на руинах… когда… Она замолчала. Я понял. Это была чакра разрушителей печатей. Тех, кто когда-то предал её клан. Место перед нами открылось. Гигантский зал. Стены — покрыты солью. Потолок — высокий, будто храм. По центру — колонна света, главный печать-узел Узушио. Но узел… Был испорчен. Огромная трещина пересекала его столб. Из неё текла тёмная энергия. И напротив трещины — фигура. Человек. В плаще. С капюшоном. С красной печатью на руке — перечёркнутой спиралью. Я почувствовал, как мышцы напряглись. Мито прошептала: — Это… невозможно… Они мертвы… Они должны быть мертвы… Капюшон обернулся к нам. Голос был тихий, низкий… и чужой. — А вот и гость из мира, которого не должно существовать. Я нахмурился: — Ты кто? Он снял капюшон. Лицо — бледное. Глаза — чёрные. Взгляд — пустой. И волосы — красные. Я не поверил сразу. Мито охнула, будто её ударили. — Н… нет… Не может быть… Я понял, кто это — раньше, чем она сказала. Потому что видел этот взгляд. В другом мире. В других лицах. В тех, кто потерял всё и решил разрушить остальное. — Ты… Узумаки… — прошептал я. — Нет, — усмехнулся он. — Я — то, что осталось от клана, который вы так тщетно пытаетесь спасти. Он поднял руку. Символ антипечати засветился чёрным. — И сегодня… мы начнём сначала. Мито шагнула вперёд: — …брат?.. Я застыл. Такого поворота я не ожидал. Она дрожала. Он смотрел на неё. И улыбался. — Здравствуй, Мито. Стояла тишина. Лишь капли солёной воды падали со сталактитов, разбиваясь о камни холодным стуком. Но Мито казалось, что этот стук звучит внутри её груди. Она дрожала. Шагнула вперёд так, будто шла по льду, который вот-вот треснет. — Н… Норимару…? — прошептала она. — Это… ты?.. Мужчина наклонил голову. Голос — холодный, спокойный. — Удивлена? Мито закусила губу. — Тебя… тебя же похоронили! Я… я видела могилу! Я видела твою кровь! Я… Она резко выдохнула и схватилась за голову. — Это невозможно… Он улыбнулся. Тонкая, пустая улыбка. — Я умер. Но не окончательно. Я шагнул вперёд, становясь между ним и Мито. — Объяснись. Он посмотрел на меня так, будто видел насквозь. — Ты не отсюда. Твоя чакра… чужая. И всё же… настолько знакомая. — Ты не ответил на вопрос, — прорычал я. Норимару поднял руку. На тыльной стороне ладони — символ. Спираль Узумаки. Перечёркнутая. — В тот день, когда моё тело умерло, — сказал он, — что-то другое во мне выжило. Знание. Проклятие. Путь, который ваш узу-каге боялся даже произносить. Он ткнул пальцем в трещину огромного печатного узла — она вспыхнула грязно-чёрным светом. — Разрушение печатей — это не случайность. Это искусство. И я — его ученик. Мито стояла неподвижно. Но её руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Ты… предал клан… — прошептала она. — Ты предал меня… Он нахмурился. — Я дал клану свободу. А ты — дала мне лишь цепи. Мито моргнула. — Цепи?.. — Ты была слабой, — сказал он. — Ты всегда была слабой. Но… ты — полна огня. Именно поэтому тебя выбрали вместо меня. Потому что твой огонь — легко подчинить. Её дыхание сорвалось. Я сделал шаг вперёд: — Не смей… Он поднял руку. — Тихо. Ты — не часть этого разговора. Я усмехнулся. — Ошибаешься. Я часть любого разговора, где кто-то ранит моих. Он посмотрел на меня внимательно. — Твоих? С каких пор она — твоя? Мито покраснела. Я ничего не сказал. Норимару усмехнулся: — Забавно. Ты — призрак из другого мира. Она — огонь, который должен был погаснуть. А вы оба пытаетесь держаться за то, чего не существует. — Хватит, — сказала Мито. Голос сорвался. — Просто… хватит… Но он только качнул головой. — Нет. Ты должна услышать правду. Мито… я не умер. Меня забрали. Мне открыли глаза. Показали, что клан Узумаки — не создатели. А тюремщики. Он ткнул пальцем в огромный соляной узел. — За этой печатью лежит энергия, о которой вам запрещено говорить. Вы запирали её столетиями. Вы её охраняли. Но вы никогда не спрашивали — ЗАЧЕМ. Я нахмурился. — И что там? Он улыбнулся шире. — Источник силы. Сила, которая дала начало всем печатям мира. То, что сделали наши предки — было преступлением против самой природы. Я усмехнулся: — Конечно. Звучит как типичная речь злодея. Он не обиделся. — Возможно. Но я говорю правду. И… я здесь, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву. Он поднял обе руки к трещине в узле. Чёрный свет начал растекаться по стенам. Мито вскрикнула: — Стой! Если ты разрушишь узел — защита деревни рухнет! Нас всех убьёт волна необузданной чакры! Он тихо ответил: — Да. Клан должен умереть, чтобы возродиться. Я больше не слушал. Я рванулся вперёд. Норимару вскинул руку — и воздух содрогнулся. В воздухе появилась печать, чёрная, как уголь. — АНТИФУИН: КАКАЮКЕ! Волна рванула мне навстречу. Я инстинктивно перекрыл чакру, сделал боковой шаг — печать прошла рядом, разрывая камень, оставив глубокую борозду. — Отличная встреча, — проворчал я. — Теперь моя очередь. Я взлетел вверх, чакра закрутилась в руке. — ФУТОН: РАСЭНГАН! Он даже не пошевелился. Просто поднял пальцы. И мой Расэнган… стал мутнеть. Я почувствовал, как вихрь разрушается. Как будто невидимая рука вырывает чакру по кускам. — Антипечать расслаивает твою силу, — сказал он спокойно. — Ты не победишь меня простой техникой. Я выругался. Курама рявкнул внутри: — Ты дерёшься как ребёнок! Используй мою силу — но дозировано! Не дай антипечати сожрать поток! Я вдохнул. Ощутил, как чакра Курамы вспыхивает в крови. Не полная форма — лишь тонкая нить. Аккуратная. Жгучая. Я поднял руку снова. — Попробуем так. Жёлто-красная чакра собралась вокруг моего кулака. Норимару вскинул бровь. — Интересно. Я прыгнул. Он выдохнул: — АНТИФУИН: РАСКОЛ! Три чёрных символа сомкнулись перед ним. Я ударил прямо по ним — чакрой Курамы, сжатой в точку. БАХ. Символы… треснули. Но не исчезли. — Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Ты сильнее, чем я думал. Я приземлился, отступив на шаг. — Не думай, что я один. — Я кивнул на Мито. — Она тоже Узумаки. И намного круче, чем ты. Норимару посмотрел на сестру. Та стояла — бледная, дрожащая, но с горящими глазами. — Мито, — сказал он. — Ты не должна быть на его стороне. Ты — моя кровь. Мой огонь. Мой… — Я НЕ ТВОЙ! — закричала она. И земля под ней засияла Я почувствовал это сразу. Чакра Мито… изменилась. Пламя. Глубокое. Красное, но не обычное. С примесью золотого. — Мито? — выдохнул я. Она подняла взгляд. И в её глазах мелькнуло что-то… древнее. Голос её стал низким, уверенным: — Хватит лгать. Хватит притворяться. Ты — не мой брат. Мой брат не стал бы чудовищем. Символы вспыхнули под её ногами. Норимару поднял бровь: — Ты проснулась? Рано. — Поздно, — сказала она. — Я слишком долго молчала. Пламя её чакры резко рвануло вверх, охватывая руки. Она вытянула ладони — и на них засветился символ клана. Но не простой. Двойная спираль. — Это… — прошептал я. — Сила хранителей. Норимару побледнел. — Ты… не должна была знать эту технику… Мито шагнула дальше. — Я знаю больше, чем думаешь. Она ударила ладонями в воздух. — ФУИН: СПИРАЛЬНЫЙ СМЫКАЮЩИЙСЯ КРУГ! Из-под её пальцев вырвались десятки печатей, которые сомкнулись вокруг Норимару, как клетки. Он закричал. Черный свет вокруг него дрогнул. Но… не исчез. Он рассмеялся. — Ты… стала сильнее… Но недостаточно. Он сорвал с себя клетку, разорвав печати голой чакрой. — Я — больше, чем человек. Я — узел разрушения. И вы оба — всего лишь искры. Он поднял руки. — А теперь… пусть узел рухнет. Трещина в огромной печати начала расти. Зал дрожал. Соль падала с потолка. Я посмотрел на Мито. Она — на меня. — Наруто… — прошептала она. — Если он разрушит узел… Узушио исчезнет. — Я знаю. — Что делать? Я вдохнул. Курама внутри зарычал: — Дай мне силу. Но не всю. Только то, что он не сможет сломать. «Какую?» — Ту, что идёт от твоей боли. От твоей воли. Не чакру зверя. А чакру… человека. Я понял. Я поднял руки. — Мито. С моей стороны — удар. С твоей — печать. Она кивнула. Мы одновременно шагнули вперёд. Норимару приготовился. — Бесполезно! — Сейчас узнаем, — сказал я. Мы ударили одновременно: — РАСЭНПОТОК! — ФУИН: СПИРАЛЬНЫЙ ПРИЖИМАЮЩИЙ УЗЕЛ! Свет мой — золотой. Её — красный. Два потока смешались. И врезались в трещину узла — и в самого Норимару. Он закричал. Не от боли — от ярости. — НЕТ! НЕ ВЫ! НЕ ВЫ ДВОЕ… НЕ МОЯ КРОВЬ! Трещина вспыхнула. Символы антипечати начали ломаться. И… БАХ. Взрыв света. Тишина вернулась медленно. Пыль медленно оседала. Я лежал на камнях, тяжело дыша. Рядом — Мито. Она была жива. Измождённая. Бледная. Но жива. Я поднял голову. Норимару… Исчез. От него остался только обрывок плаща — и чёрная печать, которое трещала, будто умирающая. Мито сидела, дрожащими руками сжимая землю. — Он… ушёл… — прошептала она. Я положил руку ей на плечо. Она обернулась ко мне. Глаза — красные. Слёзы — на ресницах. — Это… был… мой брат… — Я знаю, — тихо сказал я. Она закрыла лицо руками. — Почему… почему он жив… такой… Почему он стал… этим?.. Я притянул её к себе. Она не сопротивлялась. Плакала тихо, горячо, уткнувшись мне в грудь. — Он… хотел убить всех нас… Все эти годы… я думала… я виновата… что не спасла его… что не удержала… что… — Тсс… — я медленно гладил её по волосам. — Это не твоя вина. Он сделал свой выбор. Ты — сделала свой. И ты выбрала защищать тех, кто тебе дорог. Она всхлипнула. — Ты… тоже?.. Я тихо ответил: — Да. Ты — мне дорога. Она подняла голову. И в её глазах впервые не было ни гнева, ни боли. Только тёплый, тихий шок. — Наруто… Я улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Пойдём домой. Она кивнула. И впервые — взяла меня за руку сама. Когда мы поднялись наверх, ветер со стороны моря был холодным, соль щипала кожу. Но мир — был цел. Узел — восстановился. Угроза — исчезла. Пока что. Мито шла рядом. Тихая. Но уже без дрожи. Когда мы приблизились к Узушио, она сказала: — Наруто… — Да? — Спасибо. Что… не дал мне сломаться. Я улыбнулся: — Спасибо, что не дала мне сгореть. Она покраснела. Но не отвела руки. Впервые… я почувствовал, что нашел не просто деревню. Я нашёл дом.