Каникулы

      Солнечные лучи били в окна аудиторий, которую ласково обозвали аквариумом. Студенты сидели в этом аду из стекла и алых стен, обливаясь потом. Даже преподаватели уже не ругали их за неуставную форму одежды. Было жарко. Жарко как в аду. Радости не добавляла не преподша по старославянскому, ни храп одного из двух на потоке пацанов за последней партой.        Каждый занимался кто чем. Кто то серьёзно готовился отвечать зачет, кто то пялился в потолок, но были и уникумы, у которых должен был стоять автомат. Должен был. — Убей меня, — шепотом попросила Горыныч. — Ага, щас, — Анархия недовольно фыркнула, и пнула стул перед собой, — Эй, ты там как? — Мне плохо… — Хаотичность подняла голову с парты, демонстрируя зеленоватый цвет лица, — Дайте мне дубак… Вот Хомяку хорошо…       Вместо ответа Хомяк только громче всхрапнул. Их поток давно уже не обращался друг к другу по именам. Интернетчики, как их называли всем вузом, уже три курса использовали псевдонимы. Даже некоторые преподаватели иногда забывали как кого из них зовут. Это было вообще то не плохое качество для интернет-журналиста. Только вот все знали что работать по профессии из потока будут дай боже три калеки.        Анархия зевнула. Лениво перекатывая мысль о работе в голове. Она уже знала куда пойдет и кем будет. Ее ждал летний лагерь с кучей детей хаосом и анархией. Не даром она в свое время взяла это слово как свой псевдоним. Ну как всзяла. Большую часть прозвищ им раздала Хаотичность. Рядом опять простонала Горыныч. Она хотела умереть. — Вот школоте хорошо, — заметил Рыжий, занявший козырное место у открытого окна, — У них все, лето. — Когда у нас каникулы? — Горыныч даже ожила при упоминании отдыха. — Курсачи тринадцатого защитим, потом практика до середины июня… На том свете у нас каникулы, — Хаотичность стала еще зеленее, после озвучивания этого факта. Погнали плавать после зачета? Можем утопиться заодно. — Тебя, — голос Хомяка звучал как с того света, — Тебя утопим. Что бы не мучилась. — Так! — визгливый голос преподши ввился всем в мозг, минуя ушные перепонки, и крепкие кости черепушек, — Кто получает автоматы, могут подойти с зачетками! Остальным сейчас раздам билеты. Надеюсь все все выучили! — Господи, да! — Хаотичность довольно-таки живенько подскочила с места, летя к столу преподши. — О, а только что она умирала буквально, — Анархия хохотнула, — Бля, вообще не хочу с этим возиться… — А то мы прям, блять, горим желанием! — Горыныч обернулась говорившему Хомяку, — Че? — Вообще то, у тебя тоже автомат.       Не дослушав, парень подлетел с места, почти телепортируясь к столу преподши. И уже через стеклянные стены все видели как его радостная веснушчатая морда подхватила под локоть Хаотичность и потащила курить.

***

— Напоминаю, рядом с рекой не курим, воду из нее не пьем, пока плаваем рот, глаза, уши и другие отверстия ведущие в организм держим закрытыми, — дикторским голосом вещала Анархия, словно стояла перед своим отрядом в лагере, а не перед однокурсниками. — Почему не курим? — Хомяк, Хаотичность, и прочие фанаты вкурить эту жизнь до самой смерти, смотрели удивленно. — Потому что нельзя подносить источники огня, к горящим жидкостям, — Горыныч смотрела на мир глазами буддийского монаха, познавшего дзен. — Вода не горит, — Рыжий сидел в ближайших кустах с банкой пива, напоминая гопников в лучшие их времена. — Это Москва река, — развела руками Анархия. — И никого не ебет что мы лезем плавать в то что горит? — Хомяк подвинул Рыжего в тени куста. — В том что горит, и без купальников! — назидательно констатировала Ворона, каким то чудом пропавшая зачёт, но все равно его получившая. — У меня он есть, — Хаотичность потрясла рюкзаком. — У тебя, блять, все есть… Кстати, у нее наш пивас, — Рыжий вытянул руку, — Пивко на базу!       Остальные разбрелись по каменным плитам бывшего пирса, устраиваясь под палящими лучами солнца. Возле воды не так сильно ощущался удушающий жар воздуха. Анархия стянула футболку, оставаясь в коротких шортах, и повернулась к речке спиной. Парни уже настолько облюбовали куст, что оттуда пошел дым. Явно не сигаретный.        Горыныч и Ворона растянули большой плед, прикрывая Хаотичность от остальных, и давая ей надеть купальник. Сами они успели сменить наряд в общаге. На пляже дальше по берегу была куча мала детей с родителями, громко что то кричащих и визжащих. — Щас бы на море, а не в этом бензине плавать… — морда Рыжего показалась из-за веток, — Не, нахуй, я в воду. Кто со мной?       С ним пошли все. Вещи спрятали все в тот же куст. Главное было потом найти их. Ну и куст тоже. А то речка она такая, заплыл с одной стороны, всплыл с другой. По аналогии студенты тонуть не должны. Конкретно эти так точно.        Первым в воду сиганул Хомяк. Он был выше, ноги длиннее, шаг больше. Хотя вины его в том, что он был первый было минимум. Потому что старый пир давно порос всякой всячиной и был жутко скользкий. Так что Хомяк попытался утопиться. — И в топ пять глупых смертей хомячков, попадает Хомяк двухметровый, рыжего окраса, в пятнышко! — как самый заправский комментатор, заорал Рыжий.       И полетел следом с пинка девчат. Кто конкретно его пнул, было не ясно. Вся компания была мстительной, токсичной, беспардонной и наглой. Даже их прозвища идеально отражали их суть. Хотя парни тут были исключением, просто производные от фамилий. Но вот девушки на себе оторвались: Ворона — миниатюрная блондинка, любила блестяшки и деньги, Анархия — смесь панка и хиппи, если была не укуренная, то пьяная, Горыныч — была везде, видела все, и ела за троих, Хаотичность — само прозвище говорило за нее. — Всплывет? — тихо спросил Хомяк. — Такое не тонет, — уверенно припечатала Анархия.

***

      Первые звезды мирно мигали в небе, с каждой минутой разгораясь все ярче. В сторону станции шла группа студентов, громко распевая песни. — Нам с утра до вечера Как будто делать нечего, Но занят каждый час. Много интересного, Смешного и чудесного, Встречает всюду нас! Хорошо, что есть каникулы, Летние, Зимние… Мы сегодня про каникулы Эту песенку поём!       Солировали Горыныч с Хомяком. На спине последнего повисла Ворона, громко подпевая. Анархия тащила на себе рюкзаки указанной тройки. Рыжий с Хаотичностью шли позади, снимая все на телефоны, и так же деря глотку детскими песнями. Мимо них по парку гуляли собачники, реже мамочки с детьми. Бабушки, ютившиеся на лавках, как воробушки, только качали головами.        Последний припев орали уже хором. А после по всей округе разнесся дикий ржач. Сиудота праздновала первый сданный зачет, хотя мозгами они были уже на летних, перед финальным курсом. И вроде уже пора браться за ум, но ум одичал и в руки не давался. — Эх, завтра отоспимся! — Хомяк сбросил ношу со спины, и довольно потянулся. — Ага, — Анархия прикрыла глаза, подставив лицо свежему ветру, — А потом еще годик, и свободаааа!        Под конец слова она почти кричала. Остальные поддержали ее громким «да!». Главное, что еще немного, и можно сложить конспекты в стол, распрощаться с учебниками, и просто тратить время на себя.        Свежий воздух кружил голову, отчего хотелось обнять весь мир. Казалось, нет ничего не возможного. Даже привычную язвительность и токсичность смвло волной эйфории от приближающейся свободы. У каждого из их компании были большие планы на это лето. Третий курс, последний глоток свободы и детства. Еще не надо думать о дипломе и взрослой жизни. Все жто было далеко. Конечно, у них нет заветных трёх месяцев, но даже за полтора можно успеть многое.