Ближе-дальше

К рассвету по всей долине хлынул ливень. Знойный летний день, ещё вчера манящий лазурным небом и ласковым солнцем, превратился в хмурую серую картину. Конечно, от того не менее привлекательную, но и не обещающую легкого путешествия. Стоило мне описать Мирай, как ветер будет треплить волосы, а дождь хлещить по лицу, пробираясь за шиворот — ей ничего не стоило согласиться с идеей переждать непогоду во временном убежище. Вот только время ожидания я не мог сказать даже приблизительно. Куда не глянь, сплошные тучи. К счастью, девушка уже знала как скрасить время ожидания. Мирай достала из сумки две стопки и бутылку байцзю. Следом девушка вытащила деревянную коробку, из которой слегка выглядывали карты. Я знал, что крепкий алкоголь полюбился людям как вид развлечения расслабляющий тело и разум. И что часто распитие спирта совмещали с различными играми, в особенности карточными. При этом сложно было забыть, что к Мирай иногда не применялись общепринятые суждения. Так что я просто спросил: — Купила в Ли Юэ? — Ага, как раз на такой случай припасла. — она поставила коробочку между нами, разлила напиток по стопкам. — Правила знаешь? Я отрицательно замотал головой. Как я и предполагал, игра была и близко не похожа на те, которые я видел в Инадзуме. Мирай начала объяснять несложные правила: сначала стопки наполняют байцзю. Это уже сделали. Затем, каждый игрок по очереди выбирает карточку с заданием. — Вот, к примеру. — она вслепую вытащила первую карту. — Сочини и спой песню про игрока напротив. Тот, кто вытащил задание, должен выполнить его. — Эм... Его шля-япа месяц застила-ает, ленты вью-ются на ветру-у. — само пение было мелодичным, но текст давался туго. — Называ-ает себя Стра-анник. Почему-у, я не пойму-у. Мирай довольно выдохнула. Задание выполнено, так что игрок не пьет алкоголь. Я потянулся за следующей картой. Уточнил: — Говорил же, меня так зовут. — Знаю, знаю. Просто не похоже это на обычное имя. "Но и я не совсем обычный" —, мысленно ответив, я прочитал надпись на карте. — Расскажите смешную историю из детства. Если задание не выполнено, игрок должен выпить байцзю. Без особых раздумий я, притворно скривившись, осушил стопку. Девушка нахмурила брови. — Чего ты, легкое же задание. — Ага. Про то, что таких историй у меня попросту не было, я умолчал. Сам не знал, то ли забыл все, то ли конкретной не мог вспомнить. По ощущениям, всё детство так и вовсе в тумане. Необычно для моей идеальной памяти, но как-то это не особо волновало. В голове, точно по-полочкам, были разложены главные факты: кукла, мать бросила, близких нет. Знание деталей ничего из этого не изменит. Мирай взяла следующую карту. Игра продолжается, пока не будут выполнены все задания или пока кто-то из игроков не опьянеет. — Исполни традиционный танец своей страны. Я уже подготовился хлопать в такт воображаемой музыке, но девушка только раздраженно таращилась на карту. Она резко выпила подобие водки. Закашлялась. Я протянул стакан воды, но Мирай отказалась. Не захотела, или... Да ну нет. Всех девушек учат Нихон Буё, исключений в Инадзуме я не встречал даже в наиболее отдаленных районах. Мирай знала его. Давно не практиковалась, вот и всего. Не каждый день просят станцевать, вот и забыла совсем. Да. Точно. Мы продолжили. Карты попадались разные: от "Обогни комнату на одной ноге" до "Сделай несъедобный шашлык". Иногда мы пили, чаще всё же выполняли задания. Я вытянул карточку. — Опиши свою жизнь тремя словами. — раньше надежно-твердые руки обмякли. Что за вопросы повышенной сложности? Не знаю я. Не было у меня "жизни". Как я могу помнить то, чего не было, или описывать чистый лист? Нет, спокойно. Нужно что-то ответить, нечего из-за такой мелочи раздувать что-попало. Жизнь. С момента создания и до сегодня. Что-то стабильное, неизменное, вечное. — Холод. Всегда. Везде. — голос подводит, скрипит. И снова она хмурит брови. Только теперь как-то грустно, сочувственно. Берёт следующую карту. — Обними игрока напротив. Дождь всё сильне тарабанил на листья перегородки. Вспышка света, обычная молния, на которую Мирай наконец подняла ко мне голову. Странно, но почему-то я ожидал, даже рассчитывал на нечто подобное. Глупо отрицать, давно хотелось ощутить что-то кроме той дурной пустоты, по причине которой мы встретились. Кроме волнения, что скоро всё рухнет. Кроме этого щемления в груди... Хотя, будь там чувства, это бы значило что есть и сердце, которое болесно сжалось. Всё по кругу, одна ерунда в голове. Девушка мягко привстала, проерзала ближе ко мне. Как я ни старался, смотреть приближающейся "угрозе" в лицо не мог. Захотелось человеком себя почувствовать? Нужным? Я же знаю, что кормить себя иллюзиями напрасно. Но как же хочется ощутить на себе тепло её рук. Пересилив себя, я сам протянул руки вперед. Мирай лишь успела коснуться моей руки. И, одновременно с уютным теплом, на меня вихрем налетела резкая боль. Крики, болезнь, огонь. Тело охватила ломота. На мгновение я застыл, думая, что окаменел. Мотнул головой, но мираж отказывался спадать. Я, кажется, с мамой. Потом мальчик, или какой-то парень и... — Нет! Гром заставил нас обоих подскочить. Я сам не заметил, как оттолкнул девушку. Как Мирай уже свернулась под каменной стеной, пряча руки. Зато в памяти надолго отпечатается, как я сорвался с места и рванул под ливень, изо всех ног спеша скрыться в непогоде. Меня ничего не оправдывало. Идеально, безошибочно соображающий, не пьянеющий, поступил как последняя дрянь. А те люди... Что бы это ни было, не имело отношения к ней. Они, как же паршиво. Надо вернуться и извиниться, но... Я огляделся по-сторонам: вокруг стояли одни шаткие хижины. Удивительно, как далеко можно уйти, пытаясь убежать... От кого, себя? Как бы далеко меня не унесли эти ноги, я везде буду такой же. Я подскочил от неожиданной вспышки, недолго думая, укрылся под соломянной крышей рядом. Взгляд зацепился за приоткрытую дверь. Стоило мне оперется о скрипучую дверную раму, как ветер в спину заволок меня внутрь. Мебель, если и была, давно уже сгнила из-за изменчивой погоды. Одни царапины стенах и следы на полу кое-как напоминали о том, что в доме жили. Готовили, веселились, любили. Словом, испытывали все то, что. мне не дано понять. Но то странное чувство, тогда, на привале. Все те мысли казались такими реальными, ощущались как воспоминания. Живые, пекучие. И те неистовые вопли... Я обернулся на звук. Сначала я даже списал его на бушующий ветер. Но подошел к окну, силясь закрыть створки, когда тот повторился. — Кто-ни- помо- Я сощурился. Через дождь даже мне было непросто разглядеть источник звука. Но уже через секунду я заметил барахтающуюся возле обветшавшого причала старушку. Вот же... Выскочив через окно, я помчался к ней. Прыгнул в воду. Руки женщины держались за деревяшки из последних сил, пальцы один за другим соскакивали с ненадежной опоры. Ещё рывок. Я протянул руки, но она только покачала головой, ныряя под воду. Я за ней. Тощая нога застряла из-за надлома в древесине. Я подплыл ближе. Стараясь высвободить старушку, расшатал опору, окончательно расколол дерево. Конечно же, доски от причала повалились на меня. Только я надеялся, что их снесет течением, или достаточно хорошо закрепленная шляпа не даст меня обездвижить. Очевидно, мир плевать хотел на меня и мои желания. Доски повалили меня ко дну. Всего пару метров — не проблема, когда тело куклы полно кислорода. Но на руке проступила трещина. Затем ещё хруст, кажется, надлом на ноге. Но глаза будто приклеелись к женщине. Раненная нога теперь была единственной опорой для неё, помогла бы оттолкнуться и доплыть до суши. План был надежный, вот только я не расчитал сил, которых у старушки попросту не осталось. Ещё немного, я должен просто довести её до берега. Освободился от досок и, силясь выплысть наверх, всё быстрее тонул. Шляпу занесло течение, наклоняя меня в сторону. Тело налетело на опорные бревна, вызвав очередной хруст. А то я забыл, что всего лишь бесполезное чучело. Руки старушки опустились. Они, вся моя ересь с самобичеванием сейчас ничего не значит. Надо помочь. Может подтолкнуть её древесиной, или отсоединить треснувшие части? Я хоть вечность пролежу на этом дне, но вытащу её. Я помогу. Должен. Выплыву, и тогда обязательно... Ещё рывок. Слишком легкий, больше похожий на толчок. Я оглянулся. Губы дрогнули, успев выдать "М". Не запустить ещё больше воды внутрь стоило больших усилий — впервые так сильно хотелось прокричать всевозможные нарекания. И всё-таки, я поднимался как можно выше только благодаря этой бестрашной бестолочи. Вместе мы наконец-то вытащили старушку на берег. Рухнув на песок, я отстегнул кучу замков — от которых вскоре избавлюсь вовсе — и скинул дурацкую шляпу. Повернулся к девушке, проверить, как она, и замер. Та прикрыла рот дрожащими руками. — Я... На опухшие глаза навернулись слезинки. Или это вода так стекала со странницы. — Я думала, у тебя там лысина. . . . — Ты в своем уме?! — Сам виноват, нечего и во время сна ею прикрываться! Пока Мирай помирала со смеху, я вымещал злость, закидывая девушку песком. Лезет в воду в такой шторм, неизвестно куда, непонятно зачем, чтобы потом надрывать животик с моей прически?! Эта... Мы синхронно повернули головы на хриплое хихиканье. Старушка уже собиралась что-то сказать, но закашлялась. Оба сорвались к женщине, но хлюпанье воды заставило меня скосить в сторону хижины, где я оставил дорожную сумку. Когда мне удалось вытрясти жидкость из конечностей и обернуться покрывалом, мы направились к ближайшим следам цивилизации. Стоило нам зайти в постоялый двор, на нас набросилась администраторка. Верр даже представиться не успела, как принялась проверять женщину, распрашивать о самочувствии и предлагать всем нам целебный чай. Старушка всё отвечала ей, пока мы вчетвером поднимались на лифте. В конце концов непогода отступила, а нашу троицу усадили отдохнуть на верхней терассе. Хотя физической усталости я не чувствовал, морально меня измотало больше, чем за всё время наших странствий. Я глянул на Мирай. Та завороженно слушала старушку. — Я мадам Цин. Можете звать меня просто "бабушка". — девушка твердо угукнула в ответ. — Я приехала в "Ваншу" чтобы отдохнуть, развеятся немного. Когда шторм начал усиливаться, я стояла прямо тут, возле перил. Мы глянули за её спину, где была видна расшатаная перегородка. Цин блаженно надпила чай. — И вот, меня попросту сдувает в воду, прямо к той деревушке, где мы встретились. Мы с Мирай переглянулись. Глянули в сторону вида, прикинули расстояние, высоту. Даже имея планер, приземлиться невредимой так далеко невредимой — да ещё и в такую погоду — было близко к фантастике. — А я то как удивилась. Конечно, я слыхала, в последнее время непорядок какой-то творится с ветрами по всему Тейвату. Но кто же знал, что всё так серьёзно. Благо, я не робкого десятка. Всю жизнь тренировалась, так что, хе-хе, к бою была готова. Смогла продержаться, пока вы не пришли. Спасибо вам... огромное. Морщинистое лицо съержилось, нос мадам Цин задергался. Мы с Мирай тактично смотрели кто-куда, пока она стирала слезы. Весь вечер бабушка храбрилась. Заслужила ослабить хватку хотя бы сейчас. — Но хватит обо мне. Расскажите, кто вы, откуда. Куда путь держите. — она кивнула в сторону сохнувших сбоку сумок. — М- Уже собираясь начать рассказ, девушка мельком глянула на меня. Я устало кивнул, а она заулыбалась ещё ярче. — Мы — странники! Под восхищенные оханья и аханья мадам Цин она выложила ей всё общее: путешествуем недавно, от всего и вся в восторге и останавливаться на достигнутом не собираемся. — Ой, а как же отдохнуть? Знаете ли, восстановиться после тяжелого дня ой как важно. — хотя мы и не отрицали, бабушка недовольно покачала головой. — Ну уж нет, тут вы должны хотя бы выспаться. Она подозвала к нам Годдет, поперешептывалась с ней немного. Потом та решительно направилась куда-то. — Что я, зря столько моры копила? Взяла вам номер, пока что на ночь. А там и понравится, может останетесь ненадолго. Мы встали, стали кланятся. Старушка же старалась поднять нас с пола. Под эту картину маслом подошла Верр и уведомила, что комнаты готовы. На сегодня, пожалуй, хватит. Пора на боковую. — Спасибо вам большое, бабушка. До завтра. — До завтра, голубки. Странно, впервые слышу такое выражение. Надо бы узнать значение. Администраторка провела нас до комнаты и вручив ключ, оставила. Тоже странно, я слышал про комнаты. Дверь мелодично скрипнула и завела нас в шикарные — в сравнении с берлогой то — апартаменты. Панорамные окна, выход на терассу, пуфы, чайный столик. И роскошная кровать. Одна. Кровать.