Буря

Но всё осталось прежним. Тучи всё дальше плыли по небосводу, горы не стали выше, а звезды сияли ничуть не ярче, чем секунду назад. В попытке разглядеть чудо что восхитило Мирай, я бегло просканировал террасу, здание, округу. Точнее попытался. Сколько бы я не мотал головой, не мог разглядеть ни одну частичку света. Сумерки внезапно сменила такая тьма, что я даже вытянул руки вперёд, проверить, не пропало ли вдруг зрение. И рук я не видел. – Куда? Я не услышал своего вопроса. Не почувствовал, как она прижалась ко мне со спины. Как биноклем сложила руки вокруг контура моих глаз и мягко повернула голову к непроглядной тьме. Хотя нет, этот красный... Алые кленовые листья, изящные узоры на окнах — бесконечно красивые пустые фальшивки. Пейзажи, которые изнутри разъедала пустота. А потом человек. Хмурится, точно самурай. Он принес звуки. Или привел меня к ним? Сначала миловидные, почти искренние голоса вскоре ударили невыносимым шумом. Холодом. Мороз облепил меня снежинкой за снежинкой, пока колючий фарфор не порос трещинами. Я хотел взять руки Мирай в свои, разжать тонкие пальцы, но ледяная корка лишь наростала. Я пытался обхватить себя за плечи, отогнать мороз. Но всё так же послушно смотрел в бездну. Терпел, пока шум метели не стих. Сквозь старую дверь за спиной раздавался шум моря. На полу, среди ветхих стен, лежало маленькое тело. Я не сразу почувствовал что маску, которую многие называли лицом, исказила ярость. И так и не понял, к кому. Тогда всё стихло. Когда её руки устало опустились, закрывая мои веки. А злость сожгла остатки воздуха, что до этого бессмысленно, но так по-родному, заполняли тело. Оно начало ныть. Печь, биться, силясь выбраться с почти что эфимерной хватки. Но больше меня никто не держал. Я понял это слишком поздно: дернувшись вперёд, налетел на дряхлую дверь. Тело ещё болело, как живое. Оно кричало. Нет, я правда слышал крики. Откуда-то очень далеко, но они раздавались прямо надо мной. Я поднял голову. На окровавленных щепках, что остались от старого обеденного стола, лежала мама. Она и не пыталась поднять дрожащие руки, но отец всё равно прибил одну ногой к полу. Я вздрогнул от тихого хруста, а он только неуклюже поднял ногу, опрокинул последние пару капель в бутылке, упустил из рук керамику. Та откатилась к самим дверям. Я почти ничего не видел, но каждой клеткой чувствовал: его нога заносится над её головой. Больше всего на свете я хотел отвернуться, убежать, но пальцы до белезны костяшек впились в пустую бутылку из-под саке.

По-

— -днимайся давай. Если хотим успеть, нужно выходить сейчас. Я еле повернулся на бок. И еле сдержался, чтобы не отскочить к дереву. Стеклянные глаза безразлично уставились куда-то сквозь меня. Мирай лежала рядом, с рук сложеных под щекой стекала кровь, ручейком тянувшись ко мне. — Ну, идем? Стило мне моргнуть, как её глаза довольно сверкнули. Девушка ловко перекатилась и вскочила проверять вещи. Я поднялся следом и стал собираться. С тех пор, как тем вечером моя голова коснулась подушки, а разум выдал то бредовое видение, прошло больше недели. Мы покинули Ли Юэ, а я всё никак не мог выкинуть то что-то из головы. Только вспомнил, что люди иногда видят разное, когда спят. Называют это снами. Иногда одно и то же может сниться не одну ночь. Намеренно повторить я это не мог. Зато образы сами всплывали, стоило мне закрыть глаза дольше, чем на секунду. Я не человек. Не могу спать и тем более видеть то, чего не дано. И всё равно боюсь снова касаться её. В прошлый раз... – … почти дошли! Могли ли меня проклясть? Может ли кукла свихнуться? Я перебирал столько абсурдных вариантов, что уже был в шаге от того, чтобы попробовать вновь. Увидеть конец, если он там вообще был. Может, это его мне силился нашептать тот голос. Ни на что не похожий — сколько бы я не старался, вспомнить ни тон, ни звучание не удавалось. Как и во сне, это... — ... возьмем? — М? — я поднял голову к нависшей надо мной Мирай. Девушка хихикнула. — А отдых пошёл тебе на пользу. — отложив сумку в сторону, девушка присела рядом. — Уверен, что не хочешь остаться тут ещё на пару дней? Глубоко внутри всё смешалось: новые чувства, голос из ниоткуда, воспоминания о том, что со мной никогда не случалось. И ни в чём из этого разбираться не хотелось. Я вдруг забоялся потерять прижившуюся недавно тишину и покой. К моему же счатью, мы как никогда были к ним близки: каждый день, терзающий меня дурными мыслями, приближал нас к Мондштадту. Мирай снова развернула сверток, глянула на него, потом на местность. И ещё раз десять. Чем больше она вертела головой и крутилась туда-сюда, тем больше хмурилась. Только сейчас я заметил. Как-то очень уж долго мы шли до города. — Мы- — Да ладно тебе, всё время я читала карты, и ты сомне… Я подошёл и проследил за местом, где застыл её указательный палец. Далековато от острова. — Клянусь, она выглядела совсем не так. Карта. И округа. Может, случайно не той стороной держала? Или просто отвлеклась? Неважно. Я свернул несчастную ткань. — Интересное место. — я поднял голову к обрамлённой скалами арке. — Давай побродим тут немного, а после свернём к городу. Она слабо улыбнулась. Я стукнул девушку в плечо. Что ж, логово так логово. В конце-концов, всего лишь очередное место, которое можно будет отметить на маршруте. Конечно же, со своей историей. Сложно найти того, кто не слышал об Ужасе Бури. Битва ещё жила в памяти мондштадтцев и ураганом врывалась в рассказы бардов всех наций. Победить его помогла та самая героиня, которая потом побывала в Инадзуме. Её приключения поистине невероятны, раз охватывають чуть ли не весь Тейват. Кажется, позже она даже направилась в Сумеру. Даже странно, что я так мало помню о том, что было дальше. — Эй, сюда! Мирай вошла во вкус. Разогнавшись, за минуту забралась на руины башни. Я закрепил шляпу на спине и чуть медленнее вскарабкался за ней. С каждым следующим шагом меня всё меньше заботила загадка того, что произошло в постоялом дворе. Её голос, зовущий меня за собой — вот, что было по-настоящему важно. Стоило нам подняться на верхний этаж, как начался дождь. Обычная непогода, приевшаяся мне в Инадзуме, тут почти застала врасплох. Привык я к сонцу и вечно спокойному небу или не замечал другого, пока она так близко? Не так уж и важно. Не оторываясь от величественных колон, я впервые за долгое время наслаждался звуком грозы. Видимо, даже слишком. Я чуть дёрнулся, когда из-за спины ко мне на плечи потянулись тёплые руки. — Расскажешь всё-таки, что тебя так мучает в последнее время? — ... Я не- — Не сторонишся моего взгляда? Или не обращаешь внимание вообще ни на что вокруг? А-а, ну точно не вздрагиваешь каждый раз, когда я тебя касаюсь. — я замялся. Она обошла меня, наклонившись вперёд. — Ты же знаешь, что можешь доверять мне. Что такое? Я бы хотел дать ей ответ. Только вряд ли он мог бы у меня быть. Даже если бы я лучше разбирался во всевозможных человеческих терминах, они были мало применимы ко мне. — Я не знаю. Может быть, ты можешь ответить на это лучше, чем я. Гром и молния появились почти одновременно. Дождь усиливался, непромокаемая ткань всё же пропускала под девичью кожу бирюзовые капли. Видимо, я засмотрелся на то, как они медленно стекали от макушки головы до обвязанной бинтами шеи. Я пропустил мимо ушей все "судя по" и "скорее всего", услышал только грустное: — ... закончить это путешествие. — Только этого я и боюсь. Слова вырвались сами собой. Ждали, томились и наконец нашли своё место в этом моменте. Наверное, как и навернувшиеся на её глаза слезы. И это щемящее чувство где-то внутри. Она сделала шаг назад, я же подался вперёд. Как можно мягче взял её руку. — Прости, последние недели я и сам не могу объяснить. Но они точно не связаны с тобой. Если так подумать, ты единственная, кто помог мне с ними справиться. С тобой легче. Всё другое. Целый мир стал красочнее, шире, ярче с тех пор как мы отправились в это путешествие. Может теперь, когда оно вот-вот закончится, я и стал избегать мысли о том, как близко место нашего назначения. Потому что больше всего хочу быть рядом, и не важно где или когда. Главное — с тобой. Я замер. Ничего больше не слышал, не видел и не чувствовал. Сбитое дыхание Мирай поглощало громовые раскаты. Неуверенность вместе с решимостью в её глазах стали моей Вселенной. Она крепче сжала мою руку. Осторожно положила пальцы мне на щеку, завела их за затылок. Я опоздал. Уловил движение сбоку только когда нечто врезалось мне в голову. Хруст заглушил дикий вой ветра. Багровые от крови осколки — единственное что я видел, пока буря уносила нас выше в небо.