Глава 28: Покорение и капитуляция

ஜ═════════ஜ☼☀︎☼ஜ═════════ஜ

      Он не мог уснуть.       Мозенрат перепробовал все: ворочался, сбрасывал Ксеркса с кровати и из комнаты, снова ворочался, но все равно не мог уснуть. Молодой человек уставился в потолок, сдернул с себя простыню, так как чувствовал себя под ней слишком неуютно, и зарычал.       Во всем виновата эта глупая женщина. Он продолжал видеть ее лицо в своей голове, улыбающееся, смеющееся, расстроенное из-за своей потери и постоянно являющаяся занозой в заднице.       Он прикоснулся ко лбу, кажется, в сотый раз с тех пор, как видел ее в последний раз за ужином. Мулат все еще чувствовал там ее губы, пытающиеся поцелуем унять его боль. Затем коснулся своих губ, где она застала его врасплох и поцеловала в упор.       Черт возьми, он не нуждался в том, чтобы его зацеловывали! Он был Мозенратом! Величайшим темным магом своего времени! Будущий правитель семи пустынь! Ему не нужна была какая-то женщина, целующая его "бо-бо", как гребаного ребенка!       Но это было даже не самое худшее. Теперь Рена была в его голове, и тот поцелуй был подобен инфекции, распространяющейся в его сознании. Он видел это ясно как день: сначала поцелуй в лоб, как раньше, затем в губы, сначала легкий, потом более глубокий от желания. Рука прижата к груди, в ушах стоны, а чресла внезапно наполнились жаром. От одной только мысли все его тело начало покалывать и чесаться. Она была как страшная хворь!       Перекинув ногу через край кровати, молодой человек провел костлявыми пальцами по слипшимся от пота волосам и стиснул зубы. — Я справлюсь с этим. Всё пройдет!       Поспешно натянув свои любимые черные брюки, он вышел из спальни и направился по коридорам цитадели. Ему было слишком жарко. Нужно было остыть, прежде чем он сможет заснуть. Хорошее купание прочистит ему голову, парень был уверен в этом.       Так продолжалось до тех пор, пока он не услышал знакомую мелодию, доносящуюся из ванной.       Охнув, он выглянул из-за открытой двери и увидел, что она сидит на краю бассейна, прижимая к груди полотенце, чтобы прикрыть тело, и болтает голыми ногами в потемневшей воде. Казалось, весь воздух покинул его легкие, когда он смотрел на нее. Свет луны, проникавший сквозь высокие окна, смешивался с мерцающим танцем свечей, и, казалось, в этой темной комнате была только она, словно девушка купалась в звездах. Ее знакомая мелодия эхом отдавалась в комнате, что делало ее еще более притягательной, пока не отозвалась в его костях. Хотя Рена стояла к нему в профиль, он отчетливо видел низкий изгиб ее спины и округлость ягодиц. Его пальцы так и чесались прикоснуться к ней, пробежаться по изгибу ее спины, вдохнуть аромат, исходящий от изгиба шеи, лизнуть ее... Уф, мысленные образы становились все ужаснее! Все это, казалось, только усиливало жар внизу живота, что только больше злило его.       Он выкрикнул ее имя громче, чем считал нужным, что заставило ее пискнуть от неожиданности, поплотнее прикрывшись полотенцем, когда она поспешно вышла из воды. Колдун двинулся к ней, уперев руки в бока, сжатые в кулаки.       — Мозенрат! Что ты здесь делаешь в такой час!? — шатенка удивленно воскликнула, ее щеки покрылись смущенным румянцем. — Прости, если тебя разбудила, я просто...       — Убирайся. — он оборвал ее.       Рена приостановила свои движения и растерянно посмотрела на него. — Что?       — Убирайся! Убирайся отсюда сейчас же! Убирайся из этой комнаты, из Цитадели, из этой страны! Мне все равно, куда ты пойдешь, просто убирайся! — юноша кричал, яростно тряся кулаками, так крепко они были сжаты.       — Но Мозенрат, это мой дом! — она умоляла, осторожно касаясь его плеча свободной рукой, в другой все еще держа полотенце. — Почему я должна уезжать? Что я сделал не так?!       — Не прикасайся ко мне! Так все и началось! — он посмотрел на ее растерянный взгляд, отстраняясь от ее прикосновения. — Ты наложила на меня какое-то заклятие, не так ли? Ты ждала, когда я, наконец, потеряю бдительность, а теперь ты заразила меня каким-то ядом, когда поцеловала. Я убью тебя за это!       — Что ещё за заклинание? Что с тобой не так?       Ее глаза были такими умоляющими, такими наполненными ошеломленным замешательством, что начали наполняться слезами. Он схватил ее за плечи, притягивая ближе, пока его глаза не встретились с ее, которые светились в лунном свете. Пальцы колдуна чесались прикоснуться к ней сильнее, коснуться каждого дюйма ее тела, как в его снах наяву. Он позволил своему взгляду опуститься к ее рту, источнику всех этих неприятностей. Просто взглянув на него, он почувствовал этот поцелуй на своих губах, а также выражение ее глаз. Рена все еще что-то говорила, но он не слышал ее из-за сильного давления крови, приливающей к ушам. Все, что ему нужно было сделать, это притянуть ее немного ближе и…       — К черту. — пробормотал он, прежде чем наклонился вперед и прижался губами к ее, удерживая девушку на месте, прижимая к себе.       Рена застыла на месте, когда все ее вопросы улетучились, и все вокруг резко остановилось. Мозенрат целовал ее. Они были в ванной. Она была обнажена. Он целовал ее. Сейчас середина ночи. Он велел ей покинуть Цитадель. Она все еще была обнажена. Она упоминала, что Мозенрат целовал ее?!       Наконец служанка попыталась оттолкнуть его, извиваясь, чтобы высвободиться из хватки. Когда он, наконец, отпустил, Рена отшатнулась назад, отойдя от него на столько шагов, на сколько смогла, пока не врезалась в кафельную стену, ледяной холод, коснувшийся ее обнаженной кожи, немного привел в чувство. — Что, черт возьми, с тобой не так?! — она закричала на него, поспешно схватила свою тунику и натянула ее через голову, даже не заботясь о том, увидит ли он что-нибудь, что она хотела бы скрыть.       — Я НЕ ЗНАЮ! — брюнет проревел в ответ, шагнул к ней и хлопнул ладонями по обе стороны от ее головы, чтобы удержать ее зажатой между ним и стеной. — Я не...Я просто...а ты...гааа!       Он снова поцеловал ее, на этот раз сильнее, полный разочарования и гнева. Она не сопротивлялась, понимая, что от этого будет только хуже, поэтому вместо этого нежно прикоснулась к нему, прижав ладонь к его груди, и почувствовала, как сильно бьется его сердце в грудной клетке. Мягкие прикосновения воодушевили юношу до такой степени, что это стало почти приятно. И когда он, наконец, отстранился, она почти пожалела об этом.       Рена посмотрела на него. Я имею в виду, действительно посмотрела на него. Его бледный цвет лица казался еще белее в лунном свете, темные завитки волос падали на лицо, а глаза излучали жар, подобный темным углям, к которым можно дотянуться в потухшем костре, думая, что они прохладные, но на самом деле они были такими горячими, что могли обжечь тебя. И внезапно девушка почувствовала это, как веревочка, привязанная к ее грудной клетке, притягивает ее ближе к нему, связывая их вместе. Наклонившись, она поцеловала его в ответ, обвила руками шею и запустила пальцы в черные кудри, когда он прижал ее спиной к стене. Это было похоже на инфекцию. Она не могла насытиться им, его вкусом, ощущениями от него, она просто хотела двигаться с ним во всех направлениях одновременно.       Руки опустились, чтобы обхватить ее зад, приподнимая сзади, в то время как пальцы прижимались к ее плоти, не заботясь о том, что ее туника бесстыдно задралась. Шатенка обвила ногами его талию, облизывая его губы. Он не сводил с нее глаз, отпустил ее зад, схватил за подбородок и повернул его, уткнувшись лицом в ее шею. У Рены перехватило дыхание, когда Мозенрат нащупал ее пульс и начал посасывать его, потянув за прядь волос, в то время как другая ее рука переместилась ниже, к его поясу.       —ХОЗЯИН! — скользкий голос эхом разнесся по залам Цитадели. — Хозяин! Где Хозяин?!       Голос угря, казалось, привел двух молодых людей в чувство, Мозенрат отшатнулся от своей служанки, как от чумы, позволив ей рухнуть на пол в равной тревоге. Что он натворил? Что они сделали? Его брюки были на волосок от того, чтобы сползти с бедер, и были сильно обтянуты, образовывая "палатку", в то время как ее туника была уже наполовину снята, спадая с одного плеча, и только ее рука поддерживала одежду, чтобы не показывать грудь. Они уставились друг на друга, прежде чем она пробормотала что-то о завтраке и бросилась к двери, оттолкнув Ксерксеса в сторону, когда рванулась на свободу.       — Хозяин! — закричал Ксерксес, подползая к нему. — Рена грубая! Рена ударила!       — Заткнись, Ксеркс! — рявкнул молодой волшебник, прижимая костлявую руку к сердцу. Чувство все еще было там, словно струна, обернутая вокруг его бьющегося сердца, сжимала и сковывала его. Он посмотрел в сторону двери, у него чесались ноги последовать за ней, но вместо этого решил повернуться к ванне, поспешно сбросил одежду и нырнул в нее в надежде смыть ощущение женщины в своих объятиях.