Глава 42: Пробуждение

      Мозенрат заворчал, перекатываясь на другой бок в постели, облизывая губы, чтобы увлажнить их, и нащупывая подушку, чтобы придать ей более удобную форму. Сон снова начал одолевать его, пока что-то теплое не обвилось вокруг его талии.       Сначала он подумал, что это может быть Ксеркс, но это вряд ли. Ксеркс был хладнокровным и обычно прохладным на ощупь. Наклонившись, он коснулся чего-то мягкого, податливого, свисавшего с его талии. У него были пальцы. Неприятное чувство начало расползаться по его животу, когда он сначала заглянул под одеяло, чтобы еще раз убедиться, что да, то, что лежало на нем, действительно было рукой, а затем оглянулся через плечо и увидел лицо спящей Рены, совсем рядом с его собственным, обнаженное, как в тот день, когда она пришла в этот мир без половины его простыни, прикрывающей ее ниже талии.       Он вскочил с кровати так быстро, что упал на пол и пополз назад, пока не врезался в стол в дальнем конце комнаты.       Что он натворил?       Воспоминания о прошлой ночи начали возвращаться к нему. Зеркало, ее отражение, стоящее перед ним, поцелуй, чувства, которые он испытал, и то, как он отвел ее обратно в свою комнату чтобы...чтобы… Мозенрат почувствовал, что снова возбуждается при одном воспоминании о том, как она лежала под ним. Взбешенный реакцией собственного тела, он ударил по своей эрекции, о чем тут же пожалел, так как это заставило его свернуться калачиком на полу, но он подавил стон, и боль позволила ему мыслить более ясно.       Ему казалось, что он был заколдован. Или, может быть, это был сон. Должно быть, так оно и было. Насколько идеально ее тело прижилось к его телу несмотря на то, что у него почти не было опыта, он, черт возьми, был близок к тому, чтобы провести с ней всю ночь. Должно быть, это было что-то сдерживаемое. Он просто давно ничего не ел, и ему нужно было избавиться от этого. В этом был смысл, не так ли?       Как он мог так поступить с ней? Салазар предупреждал его об этом, его внутренние мысли предупреждали его об этом, черт возьми, даже Дестан говорил, что плотские помыслы отвлекают от изучения магии, и вот он пошел и трахнул свою служанку! Как он собирался вести себя с ней теперь? Почему он не мог просто держать это в себе? Это могло все испортить! И все это для того, чтобы доказать, что зеркало ошибается? Он бы разбил эту чертову штуковину вдребезги, если бы не довольно неприятные последствия, которые возникали при разбивании волшебных зеркал. У нее могла быть какая-то чужеродная болезнь, или что, если бы она забеременела? Эта мысль очень быстро убила желание в нижней части его тела.       — Нет, нет, это должно было быть на один раз. — тихо сказал он себе, чтобы не разбудить ее. — Больше никаких отвлекающих факторов.       Фигура на кровати тихонько вздохнула во сне и перевернулась на живот, устраиваясь поудобнее на подушке. Он мельком увидел ее грудь, прежде чем она уткнулась в черный шелк под ней.       У него внезапно снова пересохло во рту. Хотя, конечно, не помогло и то, что в данный момент рот был приоткрыт.       “С другой стороны,” — вмешался внутренний голос. — “К этому можно привыкнуть”.       Мозенрат поднялся с пола и перебрался на стул, стоящий рядом со столом, сел (хотя и был обнажен) и стал наблюдать за тем, как она спит, погруженный в свои мысли. Он вспомнил свой первый раз. Всего через несколько месяцев после того, как он достиг половой зрелости, Дестан застукал его за разглядыванием танцовщицы живота, когда он был на побегушках, и злой ублюдок сказал ему, что устроит Мозенрату ночь с этой красивой женщиной. Он знал, что доверять ему не стоит, но с презрением вспоминал, насколько сильным было его вожделение.       Конечно, все закончилось жестокой шуткой, когда он появился на пороге ее дома только для того, чтобы обнаружить, что женщина, которой он отдался в ту ночь, на самом деле была пыльной старой ведьмой, которая развлекалась тем, что находила влюбленных молодых людей, убивала женщин, которых они желали, и выпивала их эссенцию, чтобы принять их облик на некоторое время. Ночь физического блаженства. Позже она сказала ему, что больше всего ей нравилось выражение ужаса на лице мужчин, когда они просыпались утром и понимали, что произошло...прямо перед тем, как она съедала их души на завтрак.       Дестан покатился со смеху над унизительным положением Мозенрата, прежде чем пригрозить ему, что, если он когда-нибудь снова поймает этот взгляд в его глазах, он отрежет молодому человеку яйца и скормит их ему. С тех пор ощущение физического контакта практически исчезло...до появления Рены.       Он знал, что не может любить ее, он сказал ей об этом в лицо всего несколько часов назад. Это было не только из-за неудачного предыдущего опыта, но и из-за того, что он физически не мог этого сделать. Дестан подавил физическое влечение, "перчатка" сделала остальное. В конце концов, за любую магию приходится платить. Что-то в ней приводило его в бешенство и возбуждало одновременно. Так что если это была не любовь, то, должно быть, вспыхнула похоть, которая, если ее не устранить, станет проблемой, подобно тому, как вчера вечером все это взорвалось у него перед носом из-за ритмичного вызова проклятого зеркала. Но с вожделением он мог справиться. Возможно, было бы лучше просто принять физическое воздействие и действовать в соответствии с ним, чем отказываться от него. Льготы были определенно привлекательными. Он чувствовал себя очень расслабленным, его рука не болела, разум ясен, и он не спал так крепко с той ночи, когда, наконец, победил Дестана и захватил цитадель. Брюнет мог привыкнуть к этому. В конце концов, она была его собственностью. Он мог делать с ней все, что хотел.       Рена снова пошевелилась на кровати, обхватила руками его подушку и прижалась к ней еще плотнее, бормоча что-то невнятное во сне.       Порочная улыбка появилась в уголках его губ, когда он вспомнил, как она смотрела на него, как ее волосы цвета меди разметались по его простыням, когда она прижималась к нему, а ее голос эхом отдавался в его ушах по всей комнате. Она тихо позвала его по имени, и это все еще заставляло энергию пробегать по его спине, вызывая мурашки на коже.       ДА…он мог бы к этому ОЧЕНЬ привыкнуть…       Однако ему придется внести кое-какие изменения. Убедиться, что беременность здесь ни при чем, и первым делом вытащить ее из этой проклятой кладовки. Может быть, сменить ее гардероб на что-то более сексуально привлекательное? Воспоминание о ней в том наряде, в который он одел ее, чтобы отвлечь Салазара, вызвало у него дрожь удовольствия, пробежавшую по спине и пояснице. — Может быть, даже слишком. — пробормотал он, оглядывая себя.       Пока что он вел себя спокойно, как будто эта ситуация не была такой уж неожиданной или неловкой, какой должна была быть. Судя по следам на ее коже после их совместной ночи и ее взъерошенному виду, первым делом она направилась бы в ванную. Он схватил свою одежду и направился туда, мысленно готовясь к тому, что скажет, когда с тихим щелчком закроет дверь спальни.