Глава 44: Воспоминания Рены

      Удивительно, но ей потребовалось всего около месяца, чтобы привыкнуть к их новому распорядку. Хотя Мозенрат и проводил большую часть времени в своей мастерской, его настроение, казалось, определенно улучшилось по сравнению с тем, что было до начала их сеансов “снятия стресса”. Он официально предоставил ей комнату рядом со своей в качестве ее собственного пространства, определенного шага вперед по сравнению со складом, а также пару распоряжений, которым она должна следовать с этого момента и до обозримого будущего.       Первое распоряжение состояло в том, чтобы она пила специальный чай каждое утро за завтраком и вечером перед сном, чтобы избежать каких-либо проблем с фертильностью. К этому блюду она не придавала особого значения, за исключением того, что оно было отвратительным на вкус без полной ложки меда, так что привыкнуть к нему не составило труда. Со вторым требованием было немного сложнее.       Второй приказ состоял в том, что она должна была сменить свой обычный наряд на что-то более “вызывающее”, и потребовалось некоторое время, чтобы уладить этот вопрос. По сравнению с одеждой, которую он, угрожая, заставил ее надеть, та, что была на ней для Салазара, выглядела скромно, и она быстро возразила, что, если ей придется надеть это, он никогда больше не будет есть полностью приготовленный рис, что успешно завершило спор в ее пользу. Однако однажды она все же надела его, просто для его развлечения, которое, как оказалось, продлилось совсем недолго. Тем не менее, она слегка изменила свой наряд, сменив платья на рубашки и юбки и позволив показать свой средний рост, что, казалось, сводило его с ума несмотря на то, что это было всего лишь незначительное изменение.       Ее самой большой проблемой были головные боли. Они становились все сильнее с каждым разом, когда они встречались физически. Рена пыталась упомянуть о них при нем, но Мозенрат просто проигнорировал ее. Ее последняя вспышка была самой тревожной, поскольку сопровождалась видением, воспоминанием о ее прошлом, которое она видела раньше во снах. Поскольку темный юноша был слишком занят, чтобы всерьез интересоваться её проблемой, она решила поговорить об этом с кем-нибудь более опытным.       Салазар предположил, что причина, по которой они причиняют такую сильную боль, заключается в том, что что-то блокирует полное воспоминание, не позволяя ему прийти к ней в виде потока, как это происходит с большинством воспоминаний. Он сказал, что в следующий раз, нужно попытается пустить все на самотек и следовать за этим, пытаясь увидеть, куда ведет память. Мозенрат не стал бы долго сохранять прелюдию, что б Рена могла сконцентрироваться, поскольку у него были другие мысли (как и у большинства мужчин, прокомментировал Салазар).       Рена в сотый раз за этот вечер прошлась по своей кладовой, постукивая по красному камню в руке. Она долго думала, какие вопросы задать Салазару о Мозенрате и его прошлом, а также о Бронзовом городе. Чем больше она размышляла обо всей информации, с которой столкнулась в своих беседах с Мозенратом, а также с другими людьми, тем больше замечала, что несколько историй пересекаются друг с другом, и от выводов, к которым она приходила, у нее кружилась голова. Ей нужно было тихое место, чтобы подумать и побыть вдали от многочисленных ушей Мозенрата. Остановившись, она сделала решительный глоток, трижды покрутила драгоценный камень, прежде чем перевернуть его в руке.       — Позади тебя. — раздался знакомый мужской голос с легкой игривостью в голосе. — Я весь день ждал твоего звонка.       Рена повернулась и слегка улыбнулась. — Извини, я сегодня была занята по дому. Содержать в чистоте это большое помещение в одиночку может быть так же утомительно, как пытаться найти место, где спрятаться. Может, у меня и есть новая комната, но это единственное место, которому я действительно доверяю как своему собственному. — Она села на кучу ковриков, которые когда-то были ее кроватью, и посмотрелась в зеркало, которое она достала из кладовки и повесила в своей комнате, где сидел Салазар и ел виноград с тарелки. Служанка могла сказать, что кто-то кормил его им, но их отражения не было видно, скорее всего, из-за магии камня. — Я хочу подтвердить некоторые вещи, прежде чем мы начнем, если ты не против.       Салазар откинулся назад, широко разведя руки. — Спрашивай!       — Король Балрадж, правитель Бронзового города, он все еще жив? — с любопытством спросила.       Улыбка старика мгновенно исчезла, став мрачной. — Почему ты спрашиваешь о нем? Я думал, мы будем говорить о Мозенрате?       — Это действительно имеет к нему отношение, так что ответь на вопрос.       Салазар поерзал на стуле, сев немного прямее, став серьезным. — Пока король жив, его психическое состояние ... ну, мягко говоря, нестабильное. — в ответ на ее вопросительный взгляд он продолжил. — Чтобы понять его нестабильность, ты должна знать о его прошлом. До того, как Балрадж пришел к власти, старый король Бронзового города умер, не оставив наследника, и оказался в осаде различных воюющих сторон. Балрадж закончил тем, что разгромил позицию противника и присвоил себе титул короля. Он остался королем, убив всех соперников еще до того, как они подумали о восстании против него, и единственный способ, которым он мог быть удовлетворен, — это завоевание сокровищ или женщин. Ходили слухи, что в его гареме было более тысячи женщин, прежде чем он, наконец, взял королеву, и даже тогда число девушек продолжало расти.       — После нескольких выкидышей Балрадж был разочарован тем фактом, что его королева не смогла произвести на свет наследника, как и ни одна из его любовниц, поэтому королева призвала ведьму благословить дом, убедив своего короля, что ведьма известна тем, что благословляет многодетные бесплодные матки. Однако, когда она приехала, он нашел ее отталкивающей на вид несмотря на то, что она была известна своей чрезвычайной силой, и жестоко обошелся с ней, отказавшись обслуживать ее как гостью и вместо этого относясь к ней с отвращением. Хотя ведьма была известна своим терпением, несмотря на все свои хитрости, даже она не могла вынести его издевательств, и говорят, что к концу ужина он ей надоел. Она наложила на него и его дом проклятие, что он родит только одного ребенка в своей жизни, дочь, и что она влюбится в первого мужчину, который попадется ей на глаза, кроме самого Балраджа. За это он казнил и ведьму, и свою жену. Вот почему был издан закон, согласно которому с того дня ни один мужчина не мог переступить порог дворца, и он приказал построить башню, чтобы спрятать свою дочь подальше от мужчин. Он думал, что если сможет держать ее взаперти, пока она не достигнет брачного возраста, то сможет продать ее тому, кто больше заплатит, и не беспокоиться о том, что она когда-нибудь ослушается его в выборе мужа для нее, потому что она влюбится в любого мужчину, которого он первым делом представит перед ней.       — Но этого не произошло. — Рена продолжила. — Мозенрат сказал мне, что он жил во дворце, но ему приходилось маскироваться.       Салазар кивнул. — Когда одна из его рабынь забеременела, он назвал ее своей новой королевой и уединил во дворце, заперев в потайной комнате, пока башня еще строилась, и выпускал только тогда, когда ее присутствие было абсолютно необходимо. Она умерла вскоре после родов, хотя некоторые утверждают, что ее убили за то, что она ‘больше не была нужна’, и отдали ребенка на попечение кормилицы, которая воспитывала ее и была с ней, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы выйти замуж. Эта женщина была матерью Мозенрата. Ей приходилось прятать его, иначе он был бы убит.       — Но его обнаружили и спасли. Это все, что я знаю. Ты спас его.       Салазар отвел взгляд. — Хотел бы я этого. Тогда я был всего лишь юношей, который работал в этом доме. Слуга, который случайно оказался в саду, когда маленький мальчик протиснулся через дыру в стене внутреннего двора. В то время я привел его к хозяину этого дома, который продал его каравану, доставившего его к Дестану. Ходили слухи, что колдун использовал его для экспериментов и мучительно убил. Я не знаю, кто рассказал об этом его матери, но моя жена сказала мне, что, услышав новость, она никогда не плакала о нем, зная, что, если она это сделает, король узнает, что она мать, и прикажет ее убить. Но после этого она всегда казалась ... была не в себе. Только ей и королю разрешалось входить в башню и выходить из нее. Бэбс сказала, что она никогда не переставала осматривать рынки в поисках молодых людей, похожих на ее сына, вплоть до того, что раз или два закатила сцену. Однако в ночь перед свадьбой принцессы она заколдовала девушку, чтобы наказать короля за убийство ее сына, а затем прыгнула навстречу своей смерти, чтобы тайна местонахождения принцессы умерла вместе с ней.       — Говорили, что после этого Балрадж сошел с ума из-за потери своего билета на огромное состояние, которое он должен был получить за женитьбу. Он казнил бесчисленное количество людей по любой причине, которую только мог придумать, пока, наконец, не был узурпирован своими министрами и спрятан где-то во дворце, оставшись невменяемым и представляя опасность для себя и других. Хотя его министры помогли Бронзовому городу удержаться на плаву после того, как король был свергнут с престола, некоторые из его законов все еще действуют, что многих не устраивает. В конце концов, только за последние несколько месяцев все стало лучше и сбалансированнее.       Рена сидела тихо, пока все это осмысливала, и от всей полученной информации у нее в виске начала покалывать боль. — Принцесса видела Мозенрата, не так ли? Они узнали, что он был мальчиком и представлял угрозу. — Салазар кивнул. — Как твоя жена снова влезла в это дело?       — Она была начальником службы безопасности дворца и учителем принцессы по защите. К тому времени мы с ней были очень влюблены друг в друга, и когда узнали о мальчике, именно она спасла его от казни и рассказала, как выбраться из дворца. Бэбс знала его девочкой и испытывала большую привязанность к нему и юной принцессе. Арестовать его было самым трудным, что ей когда-либо приходилось делать, не считая заточения принцессы в башне. После этого она уволилась и после вышла замуж за меня. — он усмехнулся последнему заявлению. — Я знаю, она несколько раз говорила мне, что, если бы из-за этого не погибли она и я, она бы давно покончила с собой.       К этому времени Рена снова принялась расхаживать по комнате. Что-то в этой истории вызывало у нее головную боль, усиливающуюся, из-за чего она сбивалась с шага и слегка спотыкалась. Она стряхнула ее и посмотрела на отражение Салазара. — Как звали принцессу?       Салазар сел и задумчиво потер подбородок. — Я знаю, Бэбс говорила мне раньше, но прошло так много времени, что я забыл. Очень немногие когда-либо знали ее имя.       — Как тогда звали мать Мозенрата?       Старик улыбнулся. — Мэрайя.       Рена остановилась. Она знала это имя. — Я...я знала ее. Я знала Мэрайю. Я слышала это имя в своих снах, видела ее лицо! Темные глаза и темные волосы, которые завивались локонами.       Внезапный приступ боли в голове заставил ее слегка зашипеть, комната закружилась. — Это не имеет смысла, я не какая-то королевская особа, я всего лишь слуга! Я...тьфу, моя голова…Мне-мне нужно идти...— Рена схватилась за раскалывающуюся голову и уронила кристалл, выключая отражение, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще.       Почему ей вдруг показалось, что голова раскалывается? Она сидела в холодном поту, ее сердце бешено колотилось, когда казалось, что что-то обвивается вокруг нее все туже и туже, сдавливая ее, как нитку, слишком туго обернутую вокруг пальца. Что-то тянуло ее куда-то, ощущение в затылке, говорило ей двигаться.       Рена встала, спотыкаясь и шаркая по коридорам, иногда прислоняясь к стенам, когда от головной боли казалось, что ее голова расколется надвое. Она могла слышать голоса, мелькающие в ее голове, женские голоса, смех, крики, люди, говорящие тарабарщину одновременно, и тишина, которая, казалось, обрушилась на нее.       Шатенка оказалась у двери спальни Мозенрата, куда он уже ушел спать. Она постучала в дверь, зовя его.       — Да что ж такое, что, черт возьми, случилось? — громко спросил он, открывая дверь, голый по пояс, только его обычные черные брюки болтались на бедрах, рука в перчатке придерживала дверь открытой. Его гнев сменился легким раздражением, когда он хорошенько рассмотрел ее. — Что с тобой? Ты ведь не заболела снова?       — Моя голова...— она умоляла, пытаясь сделать шаг и, более того, падая вперед и прямо на него, ноги подкашивались под ней. Мулатка почувствовала, что падает, и в этот момент что-то, щелкнуло. ‘Позволь воспоминаниям течь’. Пришла ей в голову рекомендация Салазара. ‘Отпусти...’       Играли в простую игру в прятки, бегали по коридорам и встречали разных людей, все женщины разного возраста, прыгали на кровати и строили крепости из простыней и подушек. Улыбающееся личико с темными вьющимися волосами и черными глазами, хихикающее, когда она корчит рожи, теплые руки, защищающие ее после того, как отец дал ей пощечину за попытку покинуть дворец.       — Не волнуйся, Серена, я никому больше не позволю причинить тебе боль. — Сказал он ей, нежно поглаживая ее по спине.       Она посмотрела на него, шмыгая носом. — Обещай мне, что ты никогда меня не бросишь. Не знаю, что бы я без тебя делала!       — Я обещаю. — он улыбнулся. — Ты мой лучший друг и весь мой мир, конечно, я буду защищать тебя.       Маленькая девочка вытерла нос. —Я люблю тебя, Ааран. — без колебаний она наклонилась вперед и поцеловала его, заставив его от неожиданности отпрыгнуть назад, упав с края кровати, его шейла упала с макушки.       В этот момент двери комнаты распахнулись, и в помещение ворвался толстый пожилой мужчина, одетый в сверкающее золото и бронзу. Его глаза обратились к ребенку на полу, а лицо стало ярко-красным. — МАЛЬЧИК!!!!! — Он взревел. — СТРАЖА! СХВАТИТЕ ЕГО!       — Нееет! — Рена бросилась к мальчику, крепко обнимая друг друга. — Нет, пожалуйста! Не забирайте его! Папа, пожалуйста!       — Отведите принцессу в башню и запечатайте ее там! — приказал король. — Убейте мальчика!       — НЕТ!! —  Рена закричала, когда ее и ребенка отделили друг от друга. — Беги! Ааран, беги!       Но было слишком поздно, женщины-охранницы уже схватили его, сорвав с головы головной убор, чтобы показать, что на самом деле он мальчик. — Серена!       — Ааран! — они потянулись друг к другу, хотя были слишком далеко, чтобы дотянуться. —ААРАН!!!       Мэрайя была там, расталкивая охранников, чтобы войти. В одно мгновение она оказалась рядом со своим сыном, пытаясь вырвать его из рук охранников, запаниковав и рыдая. — Бэбс, не делай этого! Пожалуйста, твое величество! Проклятие гласило, что она влюбится в первого встречного мужчину, он всего лишь мальчик! Какой вред может причинить маленький мальчик?!       — Достаточный! — воскликнул король, обнажая меч и вызывая еще стражников, которые схватили темноволосую женщину, рыдающую, когда ее маленького мальчика утащили из комнаты. — Я убью тебя. Тупая сука, ты все испортила!       — НЕЕЕТ! — Рена закричала. Она пинала и кусала охранников, высвобождаясь только для того, чтобы схватить Мэрайю и удержать ее, встав своим телом между ней и отцом. Две женщины удерживали друг друга от занесенного королевского меча, прежде чем краснолицему старику пришлось сдерживаться, чтобы не убить их обеих. Высокая женщина с черными волосами и добрыми глазами остановила королевский меч.       — Если ты убьешь своего ребенка, у тебя никогда не будет другого. Все, что ты делал последние несколько лет, было напрасно! — женщина сердито воскликнула.       Король вырвал руку из ее хватки и вложил свой меч обратно в ножны. — Тогда отведите их обоих в башню и запечатайте. С этого дня для вас обоих это будет тюрьма!       Воспоминание сменилось другим, которое показалось ей намного свежее, новее.       — Ты убила моего сына... — ей сказал женский голос. Лицо было морщинистое, в кудряшках было больше серого, чем черного, но глаза были те же. Мрачная и полная ненависти, гнева, когда ее толкнули с выступа, и она падала. Она за что-то схватилась, таща что-то за собой, падая и падая, глядя сначала на приближающуюся землю, а затем на пожилую женщину, которая кричала рядом с ней. Она произнесла странные слова и почувствовала, как внутри нее закрутилась магия, почувствовала, как что-то тяжелое стянуло ее со спины, когда с левой стороны спины вырвался единственный белый сгусток. Размахивая им изо всех сил, поскольку у нее было мало практики использования его в стенах башни, она схватилась за падающую женщину, пытаясь спасти ее от падения, но, похоже, не могла дотянуться до нее, не могла ухватиться достаточно крепко. Ей пришлось остановиться, иначе она тоже умерла бы.       Взмахнув крылом, она широко раскрыла его и попыталась взлететь как можно выше над высокой стеной, окружавшей башню, над городскими зданиями. Она изо всех сил старалась оставаться наверху, оглянувшись назад только один раз, увидев исчезающий город в ночной темноте, только башня оставалась высокой, ее бронзовая текстура блестела в лунном свете.       Женщина выкрикнула её имя, когда падала и разбилась насмерть, это имя все еще звенело у нее в ушах, когда она летела и приземлилась в песках пустыни. — Серена.       Воспоминания поразили ее, как пощечина. Ее имя, ее няня по имени Мэрайя, лицо ее отца и чувство ненависти, которое сопровождало его, пока, наконец, не появилось лицо. Лицо мальчика, одетого как девочка, бегающего, играющего, защищающего ее.       Темные глаза, наполовину прикрытые темными завитками волос, улыбка, которая значила для нее очень много.       Мальчик, которого она полюбила.       Ааран.       Рена услышала, как ее окликают по имени на расстоянии. Она открыла глаза и увидела его, на его лице было обеспокоенное выражение, он держал ее верхнюю часть тела у себя на коленях, когда он склонился над ней на полу, его правая рука в перчатке крепко прижимала ее к себе. Лицо колдуна никогда не казалось ей таким отчетливым. — Это ты.       Выражение его лица сменилось с беспокойства на раздражение. — Что значит "это я"? Конечно, это я, кто еще мог тебя трясти?       В уголках ее глаз появились слезы. Она помнила его, каждую деталь. Тот маленький мальчик…это был Мозенрат. Ааран был Мозенратом!       Она взяла его лицо в ладони и притянула к себе, крепко целуя. Девушка никогда в жизни не испытывала такой сильной любви к человеку. Она хотела прижать его ближе, никогда не отпускать, но он отшатнулся, в глазах были раздражение и удивление.       — Что с тобой не так?! — потребовал он, огрызаясь на нее и пытаясь оттолкнуть, но она вцепилась в него, не желая отпускать снова. — Рена, отвали... ммм!       Она снова поцеловала его, облизывая губы, ее тело просило, чтобы ее обняли. Это чувство натянутой струны в ее сердце навстречу ему. Он неловко обхватил ее руками за талию, наконец взяв ситуацию под контроль. Мозенрат слегка отстранился. — Если ты так сильно этого хочешь, думаю, мне придется быть уступчивым.       Ей было плевать на его поддразнивания, она просто обмякла, когда он поднял ее, как мешок с картошкой, и занес в комнату, прежде чем захлопнуть дверь. Она, наконец, вспомнила, кто она, откуда пришла, что привело ее в эту темную страну, и, самое главное, тот, кто был ее всем, все еще был жив. И, черт возьми, она вернет своего лучшего друга, даже если это убьет ее.