Глава 45: У тебя также есть я

      Она села к нему на колени, слегка поерзав, когда провела кончиками пальцев по контуру его лица, ее прикосновение было похоже на призывное заклинание, притягивающее его ближе для поцелуя. Рена как будто парила в воздухе, какой легкой казалась, когда они двигались вместе. Подняв голову, она позволила его губам переместиться ниже, к ее шее, утверждая это легкими покусываниями, которые оставляли следы, которые ему нравилось видеть на ее коже.       Время от времени он толкался сильнее, когда они двигались, заставляя ее задыхаться, в то время как костяные пальцы выводили маленькие круги на коже ее спины, бормоча нежное слово напротив ее кожи — Моя...       Он всегда повторял это, по крайней мере, каждый раз, когда они были вот так вместе, как сейчас, как мантру про себя, наслаждаясь хрупким сокровищем. Число более сильных толчков начало увеличиваться, и с ее губ сорвался стон, когда она ответила ему тем же, выгнув спину и сделав несколько своевременных движений бедрами.       — Посмотри на меня, — приказал этот глубокий тенор, отрывая ее глаза от небес, чтобы выдержать его темный взгляд. В ирисах насыщенного темно-медового цвета были бездушные лужицы оникса, когда они вместе нашли ритм, Рена приоткрыла рот, тяжело дыша, наблюдая друг за другом.       Ни для кого не было секретом, как ему нравилось наблюдать за тем моментом, когда она достигает пика, застывает в его объятиях со вздохом или криком, и все потому, что он этого хотел. Мозенрат любил вести тайный подсчет того, сколько раз он заставлял ее кончать для него, считая их вдвое больше, когда она выкрикивала его имя, когда достигала пика. Ему еще больше захотелось продолжать.       Подтолкнув вперед, он уложил их, схватившись за ее бедро, чтобы оставаться глубоко погруженным и продолжать двигаться сверху. Она провела пальцами по его груди, рисуя свои собственные маленькие узоры на плоти, пока они продолжали смотреть друг на друга.       На этот раз он заметил что-то другое. Казалось, она хотела прикоснуться к нему сильнее, взгляд этих глаз был таким, словно она видит его впервые, даже чудилось, что они виделись не каждый день, а целую жизнь.       Сменив хватку, он обхватил ладонями каждое бедро и начал доводить дело до конца, заставляя тело своей служанки подпрыгивать и раскачиваться сильнее вместе с его собственным. Она вскрикнула от восторга, ее веки затрепетали, закрываясь, пока, наконец, они не слились воедино, смешавшись на кратчайший миг, прежде чем снова разделиться. Только напускной вид удерживал его в воздухе, лоб ко лбу, когда они смотрели друг на друга, губы Рены приоткрылись для поцелуя, прежде чем он отстранился, чтобы перевернуться.       Они так и лежали некоторое время, каждый смотрел в темный потолок над своей кроватью, пытаясь найти в себе достаточно сил, чтобы снова пошевелиться. Он не смог удержаться, когда вопрос сорвался с его губ. — Так что же привело ко всему этому?       Посмотрев на него, она моргнула и первой села, не заботясь о том, шелковая простынь спала с тела. — У меня сильно разболелась голова, и, наверное, я надеялась, что ты сможешь дать мне что-нибудь от этого.       Мулат скорчил гримасу, на самом деле не веря ей. — Да, точно, должно быть, у тебя была мигрень.       Рена не смогла удержаться от улыбки, наклоняясь к нему, чтобы крепко поцеловать. Его костяные пальцы машинально коснулись ее щеки точно так же, как ее пальцы из плоти сделали то же самое с его собственной. — Ну, теперь моя головная боль прошла. На самом деле, я не думаю, что мне когда-либо было так хорошо с тех пор, как в меня попал тот камень и я рухнула без сознания у твоего порога.       — Что ж, тогда рад за тебя. — сказал он, закатывая глаза. — А теперь почему бы тебе не сделать мне одолжение и не вернуться в свою комнату дабы поспать. Утром у меня есть дела, и мне больше не нужны ‘отвлекающие факторы’, мешающие мне заснуть.       Отстраниться от него оказалось труднее, чем она ожидала, но в конце концов она все-таки соскользнула на край кровати и начала собирать свою одежду с того места, где она была разбросана. Взяв в руки последнюю вещь, она остановилась, оглядываясь на его худощавую фигуру, которая заерзала в кровати и начала устраиваться поудобнее. — Мозенрат?       Даже не открывая на нее глаз, он рявкнул —Что?       — Что бы ты сделал, если бы твоя подруга была все еще жива? Ты бы пошел и нашел ее?       Его темные глаза распахнулись и посмотрели на нее, поспешно садясь, явно взволнованный. — Почему ты вообще об этом спрашиваешь? Она мертва и никогда не вернется.       — Я знаю, но, если бы это было не так, чтобы ты сделал? — ее губы растянулись в почти автоматической мягкой улыбке, пытаясь успокоить его взъерошенные, уставшие перышки.       Запустив руку в свои темные кудри, он почесал в затылке. — Не знаю, я не думал об этом.       — Ты бы отказался от своего волшебства ради нее?       Ее вопрос вызвал мрачное выражение в его глазах, прежде чем он моргнул, изматывая ее своим взглядом. — Рена...       — Однажды ты сказал мне, что она была всем твоим миром, Мозенрат, и что все, что ты когда-либо делал, было для нее, — напомнила она ему, указывая длинным пальцем в его сторону. —Итак, мой вопрос остается в силе: если бы она вернулась в твою жизнь, ты бы отказался от своей магии и провел с ней то немногое время, которое у тебя осталось?       Он долго молчал, согнув колени под черной простыней, положив руки на колени и пристально глядя на нее. — Да. Я бы отказался от своей магии ради нее. Я бы упал на колени и отдал ей все, чем я был, пока от меня ничего не осталось. Черт, может быть, я бы даже женился на ней и нарожал детей, прежде чем сгнить у нее на глазах, как какой-нибудь ходячий труп. Но этого никогда не случится, Рена. Она мертва, и у меня никогда не будет "долго и счастливо", как я хотел. Итак, в конце концов, все, что у меня осталось, - это мое волшебство и то немногое время, которое у меня есть. Все еще держа в руках свою одежду в качестве щита, Рена выдержала его взгляд. — У тебя также есть я.       Между ними не было ни ‘спокойной ночи’, ни ‘сладких снов“, когда она повернулась и ушла, проскользнув через потайную дверь, которую он показал ей, соединяющую ее комнату с его, оставив его сидеть там, наблюдая, как она уходит — Да... — тихо добавил — У меня также есть ты.