Глава 54: Эпилог

      — Сатин! Спускайся сюда, или мы опоздаем! — позвала Рена, поправляя золотой браслет на запястье, прежде чем заправить выбившуюся прядь рыжевато-каштановых волос за ухо. — Твой отец и Салазар уже ждут нас, и ты знаешь, что произойдет, если он разозлится!       — Я не могу найти свою красную туфельку! — с верхней площадки лестницы донесся голос маленькой девочки. — И мамлюки не помогают мне ее найти!       — Ты заглядывала под свою кровать?       Последовала долгая пауза, прежде чем раздался громкий голос. — Я НАШЛА!!!       — Что так долго? — раздался низкий мужской голос позади нее, заставивший ее обернуться. Она улыбнулась раздраженному выражению его лица и, подойдя, игриво погладила его темную козлиную бородку. — Мы уже опаздываем.       — Она не может найти свои красные туфли. Помнишь, те, что подарила ей Жасмин? Она настаивает на том, чтобы надеть их сегодня. — Рена усмехнулся, поправляя пряжку плаща, чтобы она немного ровнее сидел на груди.       — Она ведет себя нелепо. Скажи ей, чтобы поторопилась. — его темные глаза раздраженно сузились. — И перестань ерзать, женщина, я прекрасно выгляжу!       — По-моему, ты выглядишь более чем прекрасно, муженек. — проворковала она, игриво целуя его в щеку. — И ты знаешь, какая Сатин. В конце концов, она ТВОЯ дочь, всегда заботящаяся о внешнем виде.       Мозенрат только слегка усмехнулся, глядя сверху вниз на маленького мальчика, который начал дергать его за левый рукав. — Что?       — Мне пора. — тихо сказал маленький мальчик, его темные глаза смотрели на отца, пока он немного откидывал назад великоватый тюрбан, который сидел у него на голове, из-за чего в разных местах выбивались темно-черные кудри.       — Ты ушел пятнадцать минут назад. Можешь подождать. — Мозенрат огрызнулся на свое зеркальное отражение.       Маленький мальчик начал танцевать на месте, извиваясь и мотая головой. — Нет, я не могу. Я не поеду.       — Это почти мгновенное путешествие, ты можешь потерпеть! — он зарычал, но, услышав, как Рена прочистила горло, вздохнул. — Прекрасно. Но сделай это быстро.       Маленький мальчик умчался прочь и завернул за угол примерно в то же время, когда маленькая девочка с темно-каштановыми кудряшками сбежала вниз по лестнице, одетая в красное с золотом, теперь в комплекте с туфлями. — Я здесь! Как я выгляжу?       — Ты выглядишь как танцовщица живота! —  Мозенрат огрызнулся, его глаза вспыхнули раздражением. — Марш обратно наверх и переоденься прямо сейчас!       — О, перестань, она прекрасно выглядит! —  Рена упрекнула своего разгневанного мужа. — Хотя я действительно думаю, что так много браслетов и головной убор - это немного чересчур. Просто сними их и положи вон на тот стол. Мамлюки отнесут их тебе наверх.       Сатин поворчала из-за того, что ей пришлось снять украшения, немного надулась, но неохотно сделала, как ей сказали; сняла блестящие браслеты и прозрачный золотой головной убор, так что на ее темных кудрях остался только маленький золотой обруч. Когда у нее, наконец, осталось около фунта драгоценностей, она вернулась к родителям, ее брат тоже поспешно подбежал к ним. Маленький мальчик споткнулся на собственных ногах и мгновенно разрыдался, крича о кровавом убийстве. Рена поспешно подняла его и завернула в свою красную шелковую шаль, в то время как Мозенрат закатил глаза. — Ты слишком много с ним нянчишься.       — Только потому, что он так похож на тебя, когда ты был маленьким. Рена слегка подмигнула ему, проходя мимо и становясь справа от него. Она проигнорировала злобный взгляд, которым он наградил ее, когда заняла свое место, Сатин взяла отца за левую руку, теперь все готовы идти. — Жду тебя, дорогой.       Мозенрат проворчал что-то о раздражающих женщинах и обвил правой рукой ее талию, магический гул от его перчатки вибрировал у нее на животе, когда мир растворился в дыму, а затем вновь собрался в ярком солнечном свете дворцового дворика в Аграбе. Аладдин, Жасмин и компания уже ждали их, стол с чаем и закусками был накрыт и медленно остывал.       — Извините, мы опоздали! —воскликнула Рена, опуская своего сына, который немедленно убежал со своей сестрой, чтобы догнать двух тощих маленьких мальчиков, уже игравших с джином и Раджой. — Нам не хватило одного ботинка.       — Все в порядке. — Жасмин рассмеялась, протягивая одну руку для объятий, в то время как другой держала на бедре хихикающую малышку. — Кажется, мы тоже никогда не приходим вовремя, когда куда-то ходим с мальчиками.       Аладдин ничего не сказал, но, по крайней мере, выдавил из себя улыбку, бдительно наблюдая за Мозенратом, пока тот снимал волшебную перчатку со своей костлявой руки и засовывал ее сзади за пояс, заменяя на более простую, обычную черную. — Как дела в Цитадели?       — Просто отлично. Интеграция на территории Бронзового города прошла гораздо более гладко, чем мы ожидали, и у нас уже есть еще один караван людей, прибывающих в город. Теперь, когда мой отец умер и богатство распределяется более равномерно, население, кажется, удвоилось. Сказала им Рена, игриво улыбаясь малышке на коленях у Жасмин.       Мужчина в черном подошел к ним, занял место рядом с женой и, раздраженно скрестив руки на груди, наблюдал за играющими детьми. Он слегка ударил ногой по столу, прежде чем Рена хлопнула его по плечу, чтобы он сбросил его. — Что?       — Будь вежлив, пожалуйста. Ты ведешь себя как сопляк. — она огрызнулась на него. — Ты можешь, по крайней мере, проявить уважение, они же вернули тебе перчатку.       Мозенрат просто сидел и ворчал, поудобнее устраиваясь на своем сиденье, когда кожаная перчатка неловко терла его спину, пытаясь игнорировать счастье и солнечный свет вокруг него. Жасмин поставила маленькую девочку на землю, так как та слишком сильно извивалась, и та немедленно начала пробираться к месту Мозенрата, подняв руки. — Встать!       Он проигнорировал ее, продолжая дуться, пока его жена разговаривала с Жасмин. Когда маленькая девочка начала плакать, он, наконец, сдался и взял ее на руки, усадив к себе на колени и стараясь держать бороду так, чтобы она не могла до нее дотянуться. — Почему я ей так нравлюсь?       Рена посмотрела на него и улыбнулась малышу у него на коленях, который натягивал на себя тюрбан и все остальное, что попадалось под руку. — Вероятно, по той же причине, что и Сатин. На тебя интересно забираться.       — Кассим! Амир! Вылезай из фонтана! — закричал Аладдин, поспешно вставая со своего места, чтобы догнать сыновей.       Мозенрат усмехнулся — Глупый дурак не может даже своих детей контролировать.       — Говорит тот, чья дочь все время пытается поцеловать моего сына? — Язвительно заметила Жасмин, наслаждаясь выражением ужаса на его лице, когда мулат обернулся и увидел Сатин, бегающую за старшим мальчиком с вытянутыми губами.       — Сатин! — проревел он, передавая младенца у себя на коленях Рене, чтобы тот погнался за маленькой девочкой. — Что я тебе говорил о поцелуях с мальчиками?!”       Женщины просто сидели и смеялись, наблюдая, как их мужья безуспешно пытаются пререкаться с детьми. — Они действительно ужасно обращаются с детьми.       Жасмин задумчиво посмотрела на Рену, играя с малышкой. — Итак, каково это - быть королевой Бронзового города?       — Наверное, примерно то же самое, что для тебя быть королевой Аграбы. — ответила Рена. — Временами утомительно, но в основном приносит удовлетворение. Я знаю, что Мозенрат предпочитает находиться в своей лаборатории, а не подписывать документы. На днях я поймала его, когда он передавал свою марку мамлюку в надежде улизнуть и поработать, но, очевидно, бедное существо не понимало, что на каждой бумаге нужно ставить печать один раз, а не на одной и той же бумаге снова и снова.       — И люди возражают против Мозенрата как своего короля? Особенно после всего, что он сделал в прошлом?       Рена задумчиво посмотрела на женщину. — Сначала был небольшой протест, но не такой сильный, как вначале. По большей части он оставляет меня сидеть на троне и делать официальные заявления, в то время как сам остается вне поля зрения и следит за тем, чтобы все шло гладко из-за кулис. Официально он правитель Черных Песков, в то время как я правлю Бронзовым городом, так что политики довольны.       — Это хорошо, я полагаю. Всем очень понравился Аладдин, но он был в центре внимания много лет, прежде чем мы поженились. — призналась Жасмин.       — Аладдин всегда умел ладить с людьми. Мозенрат - не очень. Он все еще слишком сосредоточен на попытках снять проклятие с перчатки.       — Полагаю, последний эксперимент провалился? — спросила Жасмин. — Я все еще не могу поверить, что ты отдала ему часть своей жизненной силы, чтобы добавить еще песка в его часы. Разве это не означает, что теперь вы оба умрете одновременно?       — Да, но мы не против. —  призналась Рена, оглядываясь на внутренний двор, где джин наколдовала несколько дракончиков, чтобы все могли поиграть с ними в драконье поло, а Аладдин и Мозенрат в настоящее время помогали своим детям обмануть, чтобы выиграть. — Мы уже подсчитали, и нам осталось жить по крайней мере еще пару десятилетий. Этого достаточно, чтобы увидеть, как растут наши дети, и строить планы на будущее, и это все, что имеет значение. В конце концов, мы оба потратили почти 15 лет на то, чтобы найти друг друга. Я не думаю, что смогла бы терпеть и торчать здесь 30-40 лет после того, как его уже не стало. Но все же он полон решимости попытаться спасти нас обоих, если это возможно, поэтому он использует перчатку ровно столько, сколько необходимо, а остальное оставляет своей тяжелой работе.       К этому времени двое взрослых мужчин спорили лицом к лицу, что стало явным сигналом для жен вмешаться. Передав ребенка матери, обе женщины встали, чтобы забрать своих мужей, Жасмин потянула Аладдина обратно к столу, в то время как Рена потянула Мозенрата к линии деревьев, чтобы немного прогуляться и остыть.       — Салазар сделал победный бросок даже без моей помощи. — сердито сказал он. — Аладдин просто слишком большой ублюдок, чтобы признать это!       — Это всего лишь игра, Мозенрат. Успокойся. — Она взяла его под руку и немного оперлась на него, зная, что ее присутствие в конечном итоге утихомирит его раздражение. — Кроме того, детям, похоже, было интереснее наблюдать, как вы спорите, чем играть в игру.       — И еще одно! Сатин никогда не останется наедине с этим мальчиком Кассимом! Она продолжает говорить, что влюблена в него!       — Может, и так. — призналась Рена, уводя мужа поглубже за деревья, чтобы их не видели остальные. — Я имею в виду, что мы были созданы друг для друга в тот момент, когда увиделись. У Жасмин и Аладдина одно и то же. Возможно, так и должно было случиться.       Как только они были надежно спрятаны, она притянула его к себе, крепко поцеловала и обняла. Несмотря на такую привязанность, он все еще был в плохом настроении, хотя и не таком плохом, как секунду назад. — Мне все равно это не нравится.       Рена просто улыбнулась ему, снова потянув за бороду — Она твоя дочь. Тебе НИКОГДА не понравится мысль о том, что ей нравятся мальчики. У Аладдина будет такая же проблема, когда его маленькая девочка тоже начнет взрослеть.       Он проворчал, отталкивая ее на шаг назад, чтобы зажать между собой и стволом дерева. — Прекрати упоминать этого идиота. Я больше не хочу говорить о нем или с ним.       В прохладной тени рощи он поцеловал ее, глубоко и страстно, наслаждаясь тихим стоном, сорвавшимся с ее губ, когда он просунул колено между ее бедер. Он пошел бы дальше, но голос его дочери начал звать его, крича, что обед готов. Ворча, он отстранился. — Почему у нас снова появились дети?       — Потому что ты отказался уступать в жизни скромной уличной крысе, ставшей королем. К счастью для тебя, я уже была беременна до того, как ты это решил, и просто еще не сказала тебе. Рена захихикала при воспоминании. — Вот почему ты заставлял меня обещать, что каждый раз, когда я буду беременной, я скажу тебе, как только узнаю.       — Теперь это уже не имеет большого значения, поскольку мы уже отстали. — раздраженно сказал он, беря жену за руку и поворачиваясь, чтобы уйти. Он остановился, когда та потянула его назад, желая, чтобы он остался. — Что?       — О, ничего. Мне просто нужно было тебе кое-что быстро сказать, вот и все. — она на секунду приподняла брови, прижимая его руку к своему животу в этом универсальном жесте.       Он ничего не сказал, просто оставил руку там, медленно вернулся к жене и наклонился, чтобы поцеловать ее. — Ты очень раздражающая женщина, ты ведь знаешь это, верно?       Она просто подняла на него свои глаза медного цвета, заглянула глубоко в его темные и улыбнулась. — Я тоже люблю тебя, Аран.