Глава 14

Казалось, прошла целая вечность, пока Гермиона не поняла, что она все ещё жива и, что удивительно, даже не ранена. Набравшись храбрости и открыв глаза она ахнула от неожиданности. Перед ней стоял все тот же мужчина, но вся его рука была в крови. В его крови. Он смотрел на неё не отрывая взгляда, и в этом взгляде не было никаких эмоций, кроме безысходности. Он снова и снова проводил острием лезвия по своей ладони, предплечью, и продолжал смотреть. Гермиону начало мутить, но она не могла перестать смотреть на эти жуткие, кровоточащие раны. Резкая, невыносимая боль в висках заставила её снова зажмуриться и издать истошный крик. Ей казалось, что этот крик заполнял все её тело, просочился под кожу и циркулировал по венам вместе с кровью. Кровь. Кровь. Не её кровь. Кровь… — Драко! — она распахнула глаза, когда боль начала медленно отступать. — Драко, что ты делаешь, остановись! Гермиона вскочила с кровати и за доли секунды добралась до двери. Её руки тряслись, когда она касалась его ран, пальцы перепачкались в горячей алой крови. — Посмотри на меня, — взмолился Малфой. — Нужно срочно обработать раны, милый, пожалуйста, отдай мне нож, мне страшно. — Посмотри на меня! — уже шипел Драко. Гермиона оторвала свой взгляд от окровавленных рук мужа и посмотрела в его глаза. Страх. Не тот страх, который был в её глазах все это время, не тот страх загнанной в ловушку добычи перед хищником. Страх за него. Тот страх, который снова помог ему вернуть её. Любовь. Растерянность. И снова любовь. — Ты здесь, Гермиона. Нож с неприятно громким звоном упал на пол, но Драко так и продолжал стоять, не шевелясь, а лишь смотрев в родные глаза. Гермиона, все ещё дрожжа, обвила руками шею возлюбленного, прижимаясь к нему всем телом. Такая хрупкая в его объятиях. Он должен был её защищать, но не уберёг. — Конечно, я здесь, Драко. Я люблю тебя, люблю, люблю! Зачем ты это сделал? Объясни мне! — Я сделал это, чтобы вновь увидеть тебя. — Я ничего не понимаю. — Гермиона была растеряна и напугана, но что-то подсказывало ей, что Драко не ответит на её вопрос. — Всё хорошо, милая. Просто побудь со мной, ладно? — Ты ведь знаешь, я всегда буду с тобой, Драко! — Я знаю. *** Этот вечер был одним из лучших для них обоих за последние много лет. Они разговаривали о годах, проведённых в Хогвартсе, обсуждали книги и самые последние научные статьи. И было абсолютно неважно, что для Драко эти статьи вышли уже более 5 лет назад. Он не стал говорить Гермионе правду. Правда была лишь в том, что они сейчас были абсолютно счастливы. Драко смотрел на Гермиону, а Гермиона на Драко. Она целовала его, а он целовал её. Она смеялась, а он слушал её звонкий смех. Абсолютное счастье, вплетенное в сердце, наполненное болью. Он говорил ей о том, что хотел сказать так давно, но думал, что у них будет достаточно времени. А она слушала и говорила в ответ. Говорила о том, что мечтает о сыне с белокурыми волосами. И что они обязательно назовут его Скорпиус. А он улыбался и целовал её в лоб, сдерживая слезы. Они говорили, кажется, целую вечность, пока она, уставшая и счастливая, не заснула, уткнувшись в его грудь. Он пролежал до утра, не сомкнув глаз, наслаждаясь каждой секундой рядом с Гермионой. Когда солнце уже взошло, Драко встал с кровати, в последний раз поцеловал свою спящую жену и вышел из комнаты. Он медленно шёл по коридорам, бросая взгляды на портреты его предков. Их взгляды — величественные, властные, но такие пустые. Как же он ненавидел всех их. Ненавидел свою жизнь, эти чёртовы правила, традиции, устои. Наконец, Малфой неторопливо спустился по лестнице и оказался в гостиной. Там его уже ждала Нарцисса, на её лице можно было заметить следы бессонной ночи. Сбоку от неё, не смея поднять взгляд, стоял Френк. Тот самый Френк, который ещё совсем недавно привёз к нему Гермиону и подарил надежду, был здесь, чтобы эту надежду забрать навсегда. — Драко, ты готов? — голос матери вернул его из мира размышлений в реальный мир. — Да. — Останься здесь, сынок. Я поднимусь к Гермионе, пока она спит. Обливиейт подействует моментально, и Френк доставит её домой. Она не будет помнить, что была здесь. У неё в памяти останется воспоминание о том, что ей срочно пришлось уехать из города, чтобы решить какие-то важные дела. Драко молчал. У него не было сил ответить матери. Нарцисса поняла это и не стала ждать ответа. Они с Френком поднялись по лестнице и удалились в глубины коридоров. Драко остался один в пустой гостиной, окутанной холодом и отчаянием. Отчаяние — как много раз это чувство овладевало им за последние годы. Оно стало его верным спутником, словно друг, претворяющийся другом, но держащий клинок у его горла. Подпусти чуть ближе — и ты труп. Минуты в этой тишине казались вечностью. Драко смотрел в окно, за которым ярко светило солнце, согревая продрогшую за ночь землю. Но не его продрогшую душу. Драко слышал щебетание птиц, шелест листвы. Прекрасное утро. Оно было бы, определенно, прекрасным, если бы Драко мог хоть что-то чувствовать сейчас что-то кроме отчаяния. Услышав шаги за спиной, Малфой вздрогнул и обернулся. Нарцисса стояла перед ним одна. — Френк доставил мисс Грейнджер домой. Всё закончилось, сынок. Теперь ты можешь начать свою жизнь с чистого листа. Хочешь, я приготовлю обед? Прогоню с кухни домовиков и испеку то самое печенье, которое ты так любил в детстве? Или может… — Мама. — Или мы можем поехать всей семьёй во Францию, как ты думаешь? У отца там есть поместье, мы сможем отдохнуть. Уверена, Люциус сможет оставить свои дела ненадолго, и… — Мама! — уже чуть громче, и твёрже позвал Драко, — Всё ещё не закончено. — Что ты имеешь в виду, милый? — Уверен, ты догадываешься, о чем я хочу тебя попросить. — Драко… — голос Нарциссы дрогнул. — Я не смогу. Я не смогу начать жить с чистого листа. Я не смогу поехать во Францию и делать вид, что ничего не произошло. Я не смогу, мама. Я так долго страдал, прошу, помоги моей душе обрести покой. — Милый, нет, я не… — Пожалуйста, мама. Сделай это. Сотри и мою жизнь. Нарцисса в слезах опустилась на кресло. — Я знала, что мне придётся понести наказание за свой поступок, — словно в трансе прошептала она, — но я не думала, что оно будет именно таким. Драко присел на колени рядом с матерью. Он, наконец, нашёл в себе силы, чтобы обнять её дрожащие плечи. Её тонкие изящные запястья прижали голову Драко к своей груди. Её сын, её единственный сын, ради которого она готова была отдать свою жизнь, просит её забрать эту жизнь у него. — Прошу тебя, Драко, не заставляй меня, — взмолилась Нарцисса, — я не смогу, милый, я не смогу, прости меня. — Я прощаю тебя, мама. Но ты должна сделать это. Прошу. Ради меня. Нарцисса плакала как никогда ранее. Она знала, на что шла. Она знала, что за её поступок будет расплата. Тёмная магия никогда не прощает ошибок. Она это знала. Она своими руками сломала жизнь своему любимому сыну, забрала то, что было ему дороже всего на свете. И теперь должна отдать то, что дороже всего ей. Отдать и до конца своей жизни помнить об этом. Покачиваясь от бессилия, Нарцисса поднялась с кресла, держась на руку Драко. Он поддерживал её, помогая встать. Поцеловав сына, Нарцисса отошла от него на несколько шагов, медленно, словно ожидая, что он передумает. Но, посмотрев ему в глаза, она поняла, что его решение не изменится. Пустота. В этих глазах больше не было жизни, не было радости, любви. Не было ничего, кроме боли. Дрожащий рукой Нарцисса подняла свою палочку и направила на сына, посмотрев на него в последний раз. — Я люблю тебя, Драко. — Я люблю тебя, мама. — Adusta Terra Движение руки и яркая белая вспышка озарила всю гостиную. Нарцисса закрыла глаза и, проваливаясь в пустоту, потеряла сознание. В гостиной она была одна.