Часть 3

На ней все еще тюремный комбинезон, так что пойти в ближайшее поселение — не вариант. Беглянка даже не уверена, где она. Она могла быть в середине Аризоны или где-то в Мохаве. Черт, да она и в Нью-Рено могла быть. Она была родом из Калифорнии и жила в защищенных НКР землях всю свою жизнь. На момент беглянка задумывается о том, чтобы вернуться домой. Или просто пойти на запад, ориентируясь по солнцу. Но она все еще была преступницей. Спокойно жить в Калифорнии она не сможет. Больше никогда. Беглянка смотрит через плечо и замечает тенью следующего за ней Висельника. Он отказался сообщить ей свое имя. Он отказывался даже признать ее существование за пределами того факта, что он поклялся сопровождать ее. Днем ранее он плакал на ее коленях, словно ребенок, а когда закончил, вытер слезы и уполз в дальний угол хижины, в которой они остановились. Беглянка пробовала расспросить его, узнать его имя, где они были, мог бы он оставить ее одну. Но в ответ она получала лишь молчание. Он смотрел на нее только тогда, когда она отворачивалась. Беглянка могла видеть его краем глаза, он вглядывался в нее с напряженностью, не присущей почти умершему человеку. Из ниоткуда на них набрасывается небольшая группа рейдеров. Беглянка встает, чтобы схватить свой 9-мм пистолет, и ужасается тому, как ее пули упорно не попадают в цель. Спасти его было так просто. А сейчас она не может спасти даже саму себя. У Висельника же такой проблемы не возникает. Он кричит, как дикий гуль, набрасываясь на рейдеров. Им повезло, что из оружия у нападающих только биты и ножи. Висельник хватает одного из них и с легкостью вырывает нож у него из рук. Затем он бьет его головой, пока лицо рейдера не превращается в кровавое месиво. Звучит это омерзительно, и на лице троих оставшихся рейдеров можно прочесть страх перед бешеным человеком, уничтожившим их товарища. Но страх их не защитит. Рейдеры падают один за другим. Беглянка видит, как один из них втыкает свой нож в плечо Висельника, но это ни на что не влияет. Их душат окровавленные руки, забившие их товарищей до смерти. Это кровавый пир, и у нее место в первом ряду. Когда все они мертвы, он поворачивается и смотрит беглянке в глаза. Его поза не выражает ни стыда, ни гордости. Словно не было только что этой расправы. Она молча наблюдает за ним. Со лба капает кровь — либо его, либо того рейдера, лицо которого он раздробил. Она делает его лицо еще более ужасным. Беглянка пытается испугаться зрелища перед ней, она должна бы испугаться, но сейчас она просто находится в замешательстве. Она могла бы убежать. Она могла бы уйти, пока Висельник был занят рейдерами. Она делает полностью противоположное бегству действие. Беглянка поднимает руку в знаке мира, знаке капитуляции, и медленно подходит к нему. Он не отодвигается, лишь внимательно следит за ней, и она ощупывает плечо с воткнутым в него ножом. Видно, что он вошел неглубоко, просто застрял под неудобным углом. — Как ты выжил? Он не отвечает, только наклоняет голову, чтобы рассмотреть ее получше. Беглянка отходит назад и задумывается о том, чтобы поискать в карманах рейдеров что-нибудь для лечения его ран, когда чувствует руку Висельника на своей. Его пальцы почти касаются синяков на ее запястье, синяков, что он сам и оставил. Но его прикосновение легко, в отличие от запретного прикосновения их первой встречи. — Давай я поищу медикаменты или хотя бы что-нибудь, чтобы остановить кровь, когда буду вынимать нож. — Беглянка не улыбается ему, как улыбалась солдатам НКР, которых она лечила, но предлагает ему последний кусочек своего доверия. Преступники вроде нее могли надеяться только на одно. Дружба с другими преступниками. Это было похоже на тюрьму, но намного лучше. Солнце сияло, яркое и беспощадное. Но она хотя бы была жива и могла видеть его. Ее спутник был диким человеком, покрытым кровью, но беглянка мыслила достаточно разумно, чтобы его вылечить. В конце концов он отпускает ее руку, и она ищет что-нибудь, чтобы помочь ему. В этот раз это она помогла ему усесться на землю, не обращая внимания на то, что они находились непонятно где. Беглянка даже вложила в его руки свой 9-мм пистолет. Она работает быстро и вкалывает Мед-Х в его плечо перед тем, как доставать нож. Мужчина морщится от боли только тогда, когда она прижимает к ране более-менее чистую тряпку. — Препараты на мне не работают. Беглянка кивает, не особо обращая внимания на его слова. Не занятой тряпкой рукой она щелкает зажигалкой, сувениром из тюрьмы. Она убирает тряпку и начинает прижигать рану, с кровью и всем прочим. Он лишь шипит, когда беглянка грубо закрывает его рану. Солнце начинает садиться за горизонтом, и, когда холодный ветер поднимает волну пыли, она вздрагивает, готовясь к наступлению холодной ночи. Ее спутник молчит, пока беглянка обирает лежащих вокруг рейдеров, но его взгляд никогда не отрывается от нее. У одного рейдера на поясе завязана куртка, на ней есть немного крови, но она старая и засохшая, так что беглянка забирает ее себе. Нашлась и еще одна куртка, грязнее и больше, и она бросает ее к скрещенным ногам сидящего на полу Висельника. — Скажи, куда ты хочешь пойти, Спасительница. И я тебя туда отведу. Она отрывает свой взгляд от сумки для пуль на бедре рейдера и — на этот раз — улыбается ему. — Я хочу пойти на запад. — Ее улыбка искренна. Она позволяет себе этот короткий момент надежды. Она хочет на запад. Она хочет домой. И наплевать на последствия.