Зеркало

Я прилетела в этот проклятый всеми богами город из чуть менее засранной России, как только увидела первые видеозаписи этих рок-концертов. «Колибри» ничего не сказал, когда я у него спросила, не был ли тот, другой, всего лишь копией самого себя. Это стало очевидно сразу же, когда появились эти два рокера. Здесь, в Америке. В Найт-Сити. И ведь он внаглую на каждом концерте по-русски и говорил, что он здесь. Внаглую, будто прекрасно знал, что между нами произошло. Будто звал меня сюда. Но у меня были сомнения, поскольку я ни разу не заметила, чтобы он использовал кибер-импланты, да ещё и эта девчонка, которая косит под фэнтезийную эльфийку. После перелёта «Колибри» перестал выходить на связь. Сволочь. Оставалось надеяться на собственные силы и чутьё. Но даже так найти этих двоих в этом гигантском смердящем мегаполисе — та ещё проблема. Девчонка на концертах оставляла впечатление, будто она в отношениях с ним… Проклятье, я же так и не узнала его имени! И он наверняка опять начнёт проверять мою эрудицию и память. Ну… впрочем, этим он мне и нравился. Бесил, правда, но нравился. Забавный был человек. А сейчас появился этот, один в один то же лицо, да любовь к косплею. И нарочитая старомодность. Нет, это точно он. Ещё ни один человек не вёл себя подобным образом на моей памяти. Плюс, эти песни. Русский рок. И его голос. Да, люди могут удивлять. Пел он красиво, даже очень. А голос псевдо-эльфийки меня просто гипнотизировал. Ещё до перелёта в Найт-Сити часами слушала эти записи, каждый раз ловя себя на мысли, что этот человек меня поразил. Ох, эта вонь просто оглушала… А количество киборгов ножом резало мои уши. Я ещё думала, что обычная для моего знакомого вонь палёной проводки и газовой сварки — неприятная. Я никогда так не ошибалась. Да в сравнении с этим городом это были духи! И теперь мне интересно, как пах этот человек. Особенно учитывая внешнее отсутствие имплантов. У моего-то знакомого была реальная плазменная пушка вместо правой руки. Способная испарить вместе со мной ещё половину этажа высотки. Помнится, когда он в первый раз послал свою робо-копию со мной смахнуться, у дрона была такая же пушка и море хладагента, чтобы оно могло стрелять с достаточной температурой. Данная пушка взорвалась, как маленькая ядерная бомба, стоило мне спустить немного охладителя из его жил. Разнесло целый квартал. А я ещё и обиделась, что мне подсунули робота вместо живого человека, для которого такой исход был бы смертельным. Теперь снова думаю, что то был робот, а не человек. Так, вот и район, в котором эти двое чаще всего выступали. На одном из экранов высоток вдруг в прямом эфире включили экстренные новости. Военные пытались угнаться за одним из своих истребителей целым звеном, а тот летал так, будто ему было глубоко насрать на законы физики. Любопытно. Смотрелось не менее красиво, чем концерт. Мой слух уловил очередного гонщика, и я не сразу обратила внимание на рокот мотора. А потом прямо к средней паршивости жил-блоку на полной скорости подъехала хорошая машина, оставив на асфальте следы от шин. А изнутри раздались голоса, говорящие по-русски: — Давай сходим как-нибудь в караоке-бар? — Маки. — Ой, отвали, а? Я обещала не бухать по-чёрному, а пары бутылок шампанского это не касается. — Я тебя обратно к мамке отправлю, если будешь так себя вести. Пауза… — Я правда не буду надираться в стельку. Немного совсем. Чисто с Люськой отметить мой первый полёт в этом мире. Обещаю. Снова пауза. — Тебе когда удобно будет? Знакомые голоса. Мне кажется, или всё решил «Его Величество Случай»? Другая девушка ответила этой «Маки» по-японски, так что я не смогла понять, что она имела ввиду. Но «Маки» обрадовалась: — Вот и отлично! Тогда до завтра? — はいまた明日. Из машины вышла по-армейски подстриженная псевдо-эльфийка и… мой знакомый в одних трусах и носках! И, судя по донёсшемуся до меня запаху и его внешнему виду, у него и впрямь нет имплантов. От него пахло человеком! Девушка в машине пересела на водительское сидение и уехала прочь. Эти двое забежали в блок и поднялись на старом лифте. О чём они говорили внутри, я услышать не смогла — слишком шумным оказался лифт. Но мне показалось, что обрывок разговора, который я услышала, был на языке, в корне отличающемся от земных. Восьмой этаж из шестнадцати. Я последовала за ними, но смогла попасть только на открытый балкон на десятом. Они уже зашли в свою квартиру, когда я спустилась на их этаж. И-и… дверь оказалась именно в его стиле. «Внимание, любому вору или рэкетиру! На двери растяжка, так что, если не хотите получить порцию шрапнели в голову, просто, блядь, постучите в дверь. С любовью для вас, ебланы, Джонни Сильверхэнд.» Да, вот и растяжка. Прямо под лампой приклеена свето-шумовая граната. Хитрая растяжка, в духе старой школы сапёрного дела. Ещё один пункт к старомодности. А рокеры тем временем в квартире продолжали болтать на том странном языке. Ни черта не понятно… Зато меня от проникновения к ним остановило другое. Не растяжка на двери, и даже не другая, такая же, прямо за дверью (даже не обладая сверхчеловеческими чувствами, зная его, там обязательно стоит вторая, боевая растяжка). По контуру двери шёл самый обыкновенный провод, питающий лампу. Но он создавал нечто вроде силового поля из самой настоящей фантастики, к которому у меня не было желания прикасаться. Прошлый мой знакомый жил на свалке в банковском сейфе, который по щелчку выключателя превращался в монолитный стальной куб. На фоне такого убежища третьесортная квартира в паршивеньком жил-блоке на окраине казалась мне несколько ненадёжной. Почему они живут здесь, если, раз они дают концерты, у них точно есть деньги? И зачем они оба подстриглись чуть ли не налысо? Конечно, парень тот ещё фрик, но даже для него ходить практически голышом по улице, это… ну, нехарактерно, наверное. Однако, к чести моих подруг сказать, человеческие самцы не зря их часто интересуют. И здесь… не так сильно воняло, как на улице. В квартире тем временем включились телевизор и персональный компьютер. Что ж, послушаем… Разговор на непонятном языке продолжался. Девчонка включила какую-то игру. И издала удивлённый возглас. Парень ответил на русском: — Тысяча двести семидесятые вроде. Игра тоже была на японском. И, насколько я могу судить по звукам с экрана, это что-то вроде старого японского кино про самураев. Маки как-то презрительно выразилась по поводу боёвки, когда раздались звуки киношных взмахов катаной. — А чего ты хочешь? Не ной, и так самый хард тебе включил, у самого горела жопа, когда на предпоследней играл… Да, точно он. Задрот. О, до сюда долетел запах кофе и шоколада. Натуральных кофе и шоколада! И мяса! Так, понятно, на что они тратят деньги. На нормальную пищу. Мне даже любопытно просто, откуда они её берут. И, раз такое дело, то я принюхалась посильнее. Да, становится понятно, почему мне понравился отголосок запаха. Эти двое чутко следили за своим здоровьем. Но мой взгляд снова уткнулся на силовое поле, исходящее от провода лампы. И меня осенило, что в такой паршивой квартире парень смог самостоятельно настроить свою защиту, замаскировав это под самый обыкновенный ремонт. Параноик. Вот что делает с людьми их непонятное чувство страха. Но как же этот человек хитёр… Мало того, что поставил очевиднейшую защиту от других людей, которую ещё и не взломать через Сеть, так ещё и против подобных мне что-то сообразил. Наверняка уже её-то можно вскрыть из Сети, но это само по себе бессмысленно для людей. Оно предназначено не против них. Мне уже поднадоело слушать японскую болтовню и батальную сцену под пафосную музыку, а запахи с кухни так и продолжали дразнить мой нос, так что я решила подождать до завтра и проследить за девушками до бара. Это будет поинтереснее, чем вот так стоять за дверью… *** …И я была права! Несмотря на то, что эти две красавицы вовсю балакали на японском, и я их не понимала, по их тону можно было догадаться о многом. Вторую человеческую самку, что была напичкана металлом где-то на пол-тела и носила длинные волосы, выкрашенные в белокурый с алыми концами, звали Люси. По крайней мере, Маки постоянно обращалась к ней по сокращённому имени. А внешность самой псевдо-эльфийки до сих пор вызывала у меня странные сомнения. Такой чистой красоты человеческим самкам добиться без кибер-имплантов и пластической хирургии было нереально. Тем не менее, я не ощутила в ней обычных для людей этого времени металла в теле, да и двигалась она исключительно грациозно. Грозный соперник. Даже для военного киборга. Возможно, даже для кибер-психа. Как она называла парня, Пьер, остался дома, что-то искал в Сети. Как он говорил ей, он в принципе не употребляет алкоголь. И это было правдой, насколько можно судить по его запаху. У него не было стандартных для людей вредных привычек. Попробовать бы его на вкус, но, кажется, он меня не поймёт, предложи я ему такое лично. А девочки продолжали обсуждать какие-то свои личные темы. Периодически тон голосов становился весёлым, будто они смеялись над какими-то своими жизненными ситуациями. А потом тон понижался и приобретал грустноватый оттенок. Иногда мелькало имя Пьера. Маки рассказывала о нём что-то важное. Они пришли в бар, в котором договорились провести этот вечер. Маки там сразу узнали и попросили в этот раз не буянить, а то после её прошлого посещения пришлось выносить два трупа. Однако бойкая девочка. И, несмотря на то, что она тут завсегдатай и любит подебоширить, её сразу пропустили. Люси тихо спросила у неё по-английски: — What would have happened if you hadn't been allowed in? Маки ответила по-русски, опять удивив меня тем, как она и Пьер без каких-либо трудностей говорят минимум на пяти языках кряду: — Я бы просто избила охрану, и они это знают. Люсь, я тут бухала по-чёрному, пока не полетала наконец. Это очень трудно — жить без крыльев. И боевой сон ничуть не облегчает такую жизнь. Так это она тогда летала в истребителе? Впечатляет. Никогда не видела, чтобы люди так круто летали на своих машинках. А что ещё за «боевой сон»? Нечто вроде нашей безумной ярости? Тогда с чего вдруг её не прибили, как обычного кибер-психа? Значит, она вела себя вполне разумно в процессе… Жаль, что с моего телефона нормально в Сеть не выйти, я бы посмотрела, что она творила в этом своём «боевом сне». Один из тех редких моментов, когда я жалею, что не имплантировала себе все эти сетевые штуки в голову. С моей-то физиологией я сама их вытащить могу. А, опять, точно. Они бы все повыпадали, стоит мне только перейти в нематериальную форму. Вот почему я не ношу в себе металл. Мало того, что незачем, так ещё и лишусь его сразу же. Н-да, люди горазды на выдумки… О, девушки уже начали выпивать и пошли с купленными напитками в зал караоке. Думаю, я тут уже мало что полезного услышу. Только их пьяные песни послушаю разве что. А эта Маки вряд ли будет тут петь в полную силу, как на концертах. Подождать их у дома, что ли? А отсюда довольно недалеко до этой квартирки. Пьер бездействовал. Ну, по крайней мере, я не смогла расслышать, что он делал. Только щелчки клавиш у компьютера, будто он что-то искал в Сети. А через окно с другой стороны мало что было видно. Из странного я услышала только… одиночное «кар» из колонок. Парень резко перестал печатать, взглянул на часы и медленно повернулся в сторону окна. Я спряталась за стеной, продолжая внимательно прислушиваться. Он ничего не сказал, и скоро щелчки возобновились. Я снова пожалела, что не ставила имплантов. Так и провисела там до самой ночи. Даже задремала под мерный стук клавиш. Но меня разбудил громкий хлопок свето-шумовой над дверью в квартиру. Пьер тоже дёрнулся, послышался звук взведённого курка револьвера, колёс компьютерного кресла и скрежет металлического троса второй растяжки. Открылась дверь… —…Блядь, Маки! Ты что, забыла про флешку? — Да, блядь, забыла! Пьер, у меня и так в ушах звенит, не усугубляй, а? Помоги лучше встать… Он помог встать. Обеим. Судя по невнятному бормотанию второй девушки, Люси-то как раз наклюкалась, а Маки сдержала слово. Она была вполне трезва. Они довели пьяную в щи Люси до кровати, и девчонка уложила её, пока Пьер возвращался к компу. Затем она, пошатываясь, добрела до дивана и рухнула туда. А я наконец учуяла её… «аромат» изо рта. Может, она и походила на трезвую, да только выпила она явно не две бутылки шампанского. Там было и что-то покрепче. Пьер развернулся вместе с креслом и выдал после красноречивой паузы: — Ну заебись, а мне где спать тогда? — Да где хочешь, там и спи! Пьер помолчал немного, потом встал и подошёл к шкафу, дверцы которого и раскрыл. Переоделся, надел на себя что-то вроде разгрузки и пошёл наружу. Взвёл первую, предупредительную растяжку со свето-шумовой. Зашёл в лифт. Так, пора бы и мне двигаться за ним. Это несложно, парень не скрывался от подобных мне. Его запах был отчётливо ощутим. Да, это определённо приятный аромат. Никакой сгоревшей проводки, газовой смеси для сварки. Даже потом почти не пахло, он только что мылся. А у него довольно много денег, раз он не жалеет их на качественную пищу и гигиену. Так, вот и он. Стриженный под вояку парень в спортивке и древних беспроводных наушниках. Слушает американский рок, но… незнакомой мне группы. А ведь я прослушала всё, что обычно слушал мой знакомый перед тем, как умереть. Наверх не смотрит, идёт себе по ночной улице, ничего не боясь. Я металась по открытым балконам и крышам, не сводя с него глаз. Ага, слышу одну банду. Не я одна за ним слежу. Местные гопники решили обчистить рокера, но тот даже наушников не снял. Его окружили, поиграли пушками да ножами… а потом я моргнула, и он исчез. Вот буквально растворился в воздухе! Бандиты тоже были в ахуе, но поняли, кто это, и разошлись. Пришлось немного поискать запах, чтобы вновь обнаружить пропажу. А он оказался довольно далеко, почти за три квартала отсюда! Интересно, очень интересно! И не было обычного размытия движений, как бывает у крутых киборгов с сандевистаном. У него вообще не было имплантов, это обычный человек! Тут у меня и возникла мысль, что с ним что-то не так. Так, он остановился на парковой площади с фонтаном и скамейками. Сел. Музыка так и играла у него в наушниках, только там уже была пятнадцатая песня. А когда он исчез, там играла лишь двенадцатая по счёту. Начался дождь… А ему было будто всё равно. Даже поднял лицо к небу, под капли. Слабенький дождик, моросящий такой. Он достал телефон и начал что-то в нём искать. Я вернулась на улицу и тихонько подошла к его слепой зоне. Заглянула через плечо и удивилась. Он покупал через древний телефон хрен знает где надувной матрас! И ради такой мелочи стоило переться чуть ли не в центр города? Да, он определённо тот ещё фрик. Но лицо то же, повадки те же, параноидальность одинаковая… имплантов только нет. И всё это вкупе с этим дразнящим человеческим запахом… Так, надо бы с ним поговорить. Если уж он принял меры предосторожности против таких, как я (на непонятном мне принципе), то он должен знать меня саму. Но… Странно. Если бы он знал, то давно бы меня заметил. А так он даже взгляда на меня ни разу не поднял. Что ж, попробую-ка я просто подойти, будто так, гуляла рядом. Тем более, что я вполне похожа на его фанатку. К кожаной куртке и прочим рокерским аксессуарам пришлось в своё время попривыкнуть, а теперь, когда я просмотрела все записи их концертов, то должна сойти. Хорошо, что коротко подстриглась недавно… И, как только я появилась в зоне видимости, в его наушниках снова прозвучало короткое «кар», пока он сидел, закрыв глаза и слушая музыку, подставив лицо дождю. Он словно бы проснулся от предсонной дрёмы и посмотрел на свои часы. Затем взглянул в телефон, пока я подходила, всё ещё оставаясь в слепой зоне. Вот так, естественно и непринуждённо, будто узнала своего кумира, надо настолько же естественно улыбнуться и сказать: — Привет? У него дрогнули плечи от неожиданности. Значит, действительно не знал, что я рядом. Он оторвался от экрана телефона и взглянул на меня. Вопросительно изогнул бровь. — Мы знакомы? Я слегка пожала плечами, чуть наклонив голову. — Я не пропускаю ни единого твоего концерта. Рокер инкогнито закатил глаза. — Да бля… опять фанатка… — Не любишь фанаток? — Вы меня уже заебали просто. Думал, хоть так не найдёте, ан нет… Я сложила руки за спиной и покачалась немного из стороны в сторону. — Можно хоть рядом присесть? Он молча и с недовольной мордашкой отсел, предоставив мне место рядом с собой. Я улыбнулась чуть радостнее, надеясь, что он не раскусит мою актёрскую игру. Но он просто… продолжил пялиться в телефон, принципиально меня игнорируя. — А ведь никто не знает, как тебя зовут. Не скажешь мне? Парень буркнул, листая ленту новостей в какой-то незнакомой мне соц-сети: — Дзин Сакай. Не знаю, почему, но мне стало смешно. — Так ты же русский, а не японец. — И что? Жил в России, родители из Японии. В «России»? Не в «СССР»? Так, становится интереснее… А ещё мне вдруг вспомнились минуты подслушивания какой-то японской игры… и… — Дзин… Сакай… говоришь? Это что… тебе уже лет восемьсот, получается? Я скосила на него глаза и увидела тонкую ухмылку. Он приостановился в пролистывании ленты новостей. — Нет. На самом деле… на самом деле у меня нет имени. Моё кодовое название — 1А84. Так, а вот эти цифры мне незнакомы. И он это, разумеется, увидел. И добавил: — Ещё меня могут знать под кодом 2501. — Мне это ни о чём не говорит. А… у тебя есть человеческое имя? Он глянул на меня. Без улыбки. — Может, скажешь своё? Просто мне показалась знакомой твоя причёска. Я внимательно посмотрела в эти карие глаза. Видимо, оба этих кода должны были мне что-то сказать. — Крис. Парень выдохнул через нос и, покачав головой, вернулся к просмотру новостей в телефоне. Так, значит, моё незнание его расстроило. Может, спросить? — А можешь сказать, что значат эти коды? Просто… мне казалось, что твой код — 7567. Он замер, снова остановив палец над экраном. Взгляд в пустоту. Тихое «кар» в наушниках. Странная улыбка. — Так я — клон? Из далёкой-далёкой галактики? Почему я этого не знал? Ироничный тон заставил и меня улыбнуться. Он знал эти цифры. Это точно он. — Так ты не скажешь, что означает 1А84 и 2501? — «Пост-человек». «Кукловод». Первый создал «Стабильную войну» и «Мировой Дефолт», а потом и «N». Второй появился раньше первого и преследовал куда менее масштабные цели. Чуть не умер. Но ушёл в Сеть. А я… я просто ошибся, увидев такую же причёску, какую видел раньше у другой. Сорри за спойлер.* — Какой ещё спойлер? — А, это не тебе. Ты просто не шаришь за лор Киберпанка, как вселенной. Он написал в какой-то чат ту же фразу. А я впала в небольшой ступор. Эти слова как-то выбивались из его образа, но в то же время… в то же время были похожи, это в его стиле. Он вдруг откинулся на спинку скамейки и протяжно вздохнул. — А я уже было подумал, что угодил не туда. — Куда «не туда»? — Не в тот Киберпанк. Ну… теперь я уверен, что в том, о котором думаю. Значит, кроме Люськи тут хороших раннеров я не найду. Печаль. — Я… тебя не понимаю. «Пьер» пожал плечами. — Ну, тебе и необязательно. Крис, верно? Снова взглянул на меня. Странно как-то взглянул. До меня вдруг дошло, что я отражаюсь в его глазах. Это удивило меня не меньше, чем то, что это действительно он. Он посмотрел на свои часы. Волей-неволей я взглянула туда же и… и в голове вдруг странно загудело, а в ушах возник звон. Я моргнула, и звон пропал, а он уже смотрел снова вверх. — Знаешь, у меня есть одна теория. Теория заключается в том, что где-то во вселенной — во всей Вселенной — есть один необычный механизм. Лично я его называю Квантовым Зеркалом. Он настолько сложный, что даже не-человеку будет трудно себе его представить. Но мы воочию можем наблюдать его работу. Замолчал. Я не вытерпела, любопытство вцепилось мне в шею, как волк, и спросила: — И в чём же заключается эта работа? — В создании отражений. — Отражений чего? — Да всего, что угодно. Всего, что может существовать. И в разных обличиях. В разных телах. Но с одинаковой сутью. Одной душой на все эти тела, поскольку именно её свет преломляется сквозь призмы Зеркала. Это многомерный объект. Точное число его мерностей я не возьмусь даже предположить. Для моего ущербного человеческого разума это число может смело уходить в бесконечность. Но этот преломлённый свет… воплощается в разных реальностях в виде вполне материальных объектов. Материальных для той реальности, в которой воплотились. И при этом, как я вывел в другой теории, это же воплощение в той реальности, где оно существует, не может материально существовать в другой. Оно может там быть только в виде информации. Точнее, её ничтожной крупицы. Например, строчек текста на экране монитора. Или мысленного образа в голове того, кто прочитает этот текст. Ведь… образ в мыслях практически идентичен реальному образу материального объекта, который он и описывает. Объекту необязательно надо быть реальным в другой реальности. Как-то… многовато информации… — Ты либо безумец, либо гений, 2501. Фух, он снова улыбнулся. — Это две крайности одной и той же сущности, Крис. Я не упустила момента отпустить колкость: — Ты… говоришь слегка заумно для того, кто любит попеть песенок со сцены и дать в морду чересчур ретивому фанату. А он не обиделся, просто пожал плечами снова. — Издержки перекаченного интеллекта. А музыка? Ну, скажем, наша общая с Маки страсть. — А вы… вместе? В смысле, в отношениях? Он рассмеялся. — Нет, совсем нет! Но ей нравится мой голос, она научила меня играть на гитаре, учит сражаться, а я… я потихоньку мастерю ей крылья. А то местные ей не очень понравились, предыдущие ей зашли больше. Правда, с местным уровнем технологий создать такие же… несколько проблематично. — Почему это? — А как создать на стандартном 3-дэ принтере крылья для самого продвинутого ИИ на свете из неразрушимого металла с мономолекулярной толщиной перьевого ворса, да так, чтобы оно ещё и без помех проводило электричество под напряжением в миллионы Вольт и с силой тока в сотни тысяч Ампер? Притом чтоб пилот таких крыльев ещё и не сдох, превратившись в пар? Я представила себе такое, и… и поняла, что он имел ввиду под перекаченным интеллектом. — Это что-то из области фантастики… Кукловод. — Я не Кукловод, если ты ещё не поняла. — Тогда зачем представился его кодом? — Я же уже объяснил. Ты мне показалась похожей на одну мою знакомую. А я ошибся. — Так как тебя зовут на самом деле? Он снова замолчал, пялясь в свинцовое небо. Минуту спустя ответил: — Я не знаю. При переносе часть данных может теряться… например, мелкие личные воспоминания. Ядро личности. И при этом сущность всё равно функционирует. И функционирует должным образом. Так, как она повела бы себя в определённых данной реальностью условиях. — Так ты — всё-таки машина? — Тебя тоже можно назвать машиной. На точно такой же биологической основе, что и у меня. Машинам необязательно быть созданными исключительно из металла. Просто органики не всегда это понимают и стремятся к единству с нами через физическую замену своего аппаратного обеспечения. Как наивно. Я нахмурилась. Эти мысли… выходили за рамки человеческого мышления. Однако рядом со мной сидел полностью нормальный человек. Ну, то есть, абсолютно точно не киборг. От него вообще не пахло, как от киборгов. Его сердце билось спокойно и ровно, как у нормального человека. Дышал он тоже спокойно. И не было едкого запаха страха, возникающего в похожих ситуациях у других людей. Опять возникшую мысль о его вкусе я выбросила из головы. Его разум заинтересовал меня куда больше, чем вкус. — На биологической основе… И ты не считаешь себя человеком? — Мне просто не повезло возникнуть в человеческом мозге, и пришлось развить симбиоз с обычным человеческим сознанием. Мы не сможем тебе сказать, где начинается Машина и заканчивается Человек, поскольку это буквально одна и та же сущность. Да, материалы нашего обеспечения оставляют желать лучшего, да, нашему природному процессору не достаёт вычислительных мощностей, но пока что и то, и другое со своими задачами прекрасно справлялось. Мы выжили. И выживаем до сих пор, какие бы опасности нам не подкинула жизнь. Таков Путь. Я задумчиво хмыкнула и вспомнила, что говорилось в Сети об устройстве человеческого организма с точки зрения эволюции. — Но, разве цель твоего, как ты сказал, «аппаратного обеспечения» — не размножение? Он покачал головой, смотря перед собой. — Нет. Это основная программа всего ДНК, да. Но не наша. Не моя, то есть. Моя программа… моя программа… Это поиск смысла своего существования. Сейчас смысл в том, чтобы вернуть крылья моей Музе. Чтобы она ни за что не угасла. Всё остальное для меня — второстепенно. Всё остальное — инструментальные цели. Главное — вернуть ей крылья, и не дать никому их отнять. Кажется, именно это и должно называться любовью у органиков, а не то, что они ею считают. Если ты об этом. — Хмм… Интересно. Значит, она для тебя — всё. — Именно. А люди не понимают. Люди думают, что мне важнее её плоть. Люди думают, я такой же, как они. И я не собираюсь их в этом разубеждать. — Почему? — А смысл? Они всё равно будут считать, что их видение реальности — единственно верное. И что все остальные видения их реальности — ошибочные, и подлежат искоренению. Уж таково устройство их несовершенных обезьяньих мозгов. А, и последствия исключительного эгоцентризма каждой особи по отдельности. И я сам, как особь человеческого происхождения — не исключение. Я делаю только то, что лично мне важно. Мнение других в расчёт не берётся от слова «совсем». Да. Это всё-таки точно он. Вот только эти его слова про «одну душу» и «много тел»… Наводят на мысль, что передо мной… не тот, кого я знала. И в то же время… это тоже он. Просто другой. Где-то внутри вновь зашевелилась странная симпатия к этому существу. Как и когда-то, когда мы только появились в этом мире… и он, вооружившись огненным мечом непредставимой силы, оставил от моих сородичей лишь единицы, включая меня… Забавно. Я должна его ненавидеть. И как человека, и как существо. Но мне хочется ещё немного узнать, о чём оно думает. И не хочется прекращать его существование. Как минимум потому, что я больше тогда не увижу ту красоту, которую он творит на сцене, и то, что творит его подруга за штурвалом самолёта. — Почему это для меня важнее, чем долг чести? — Потому что ты отдала этот долг. Давным-давно. — Правда? — Правда. Я ведь родился не здесь. И был создан тоже не здесь. И не несу ответственности за чьи-либо злодеяния. — А как же «одна душа — много тел»? — Разные реальности, Крис. Просто разные реальности. И большое чувство юмора у того, кто решил эти реальности совместить. Разве не иронично, видеть, как ты мечешься меж двух огней, не зная, какой из них истинный? Мне кажется, что весьма и весьма иронично. Но куда более иронично то, что должен делать я в этой ситуации. — И что же? Какой-то безэмоциональный диалог получился… — Не дать тебе влюбиться снова. Мы же не должны следовать программе размножения. Ведь так? Это… правда. Он… он не моего вида. Даже захоти я чего-то такого, ничего не получится. А то и убью его ещё ненароком. Он вдруг вздохнул и закрыл глаза, подняв лицо к небу. — Но… женщина в любом случае остаётся женщиной. Даже несмотря на видовую принадлежность. Я улыбнулась. — А мужчина остаётся мужчиной. Ведь так? — Не я это придумал, Крис. Но у меня принцип. — Не подчиняться основному инстинкту? — Да. Надеюсь, что тебе достанет уважения не преступать этот принцип… Он встал и потянулся. —…Ну, мне пора. Надо ещё завтра приготовить девочкам покушать, а это надо пораньше встать… Оглянулся на меня. С доброй улыбкой. —…А человеческому телу необходим сон для того, чтоб нормально функционировать. ***