Разговор у костра

— …Значит, ты тоже вампир, тоже высший, но совсем из другого мира? Я протянула остатки мандрагоры Белому Волку и поправила его: — Не просто «мира», а из другой реальности. Я же говорила. Простые примеры с божествами и планами бытия, с количеством самих миров. Тут их много, и они не связаны с собой так тесно, как план смертных и планы демонов у меня дома. И у меня дома боги слышат смертных, даже светлые, которые фактически мертвы. О тёмных вообще молчу, я стала вампиром из-за одного такого лично. Регис, который и так это уже знал, всё равно уточнил: — Значит, ты когда-то была смертной, как и все люди? — Была. Но я вампир уже вот как четыре с лишним тысячи лет, и вряд ли представлю себе какую-то иную жизнь. Геральт спросил: — А каково жить четыре тысячи лет подряд? — Не могу сказать. Я просто не знаю. Наверное, тебе бы следовало спросить это у вашего Скрытого в Туссенте. Ведьмак из Школы Волка глянул на высшего вампира. — Регис меня отговорил. Кстати, получается, что в твоём мире смертные могут становиться вампирами, в отличие от этого? Я потянулась и улеглась поудобнее, устроив голову на коряге. Костерок приятно потрескивал, мандрагоровый настой шумел в голове. — В моём-то могут, да только толку от этого? Грязнокровых и обычные смертные воины убивать умеют, а жажда терзает их пострашнее человеческой старости. Да и насчёт себя я уже не уверена, что мой тёмный дар теперь можно передать через укус. За тот год, что я провела здесь, до меня докопались аж четыре ведьмака. На третьем я и проверила. Кстати, у вас кровь даже без отравы — та ещё дрянь. Я не знаю, как местные-то вампиры её пьют, меня саму чуть не вывернуло, когда попробовала. Ну, вот после этого я подождала три денька, а ведьмак мало того что не сдох, так ещё и переборол мою кровь. — Ты его убила? — Вот этого — нет. Мы… договорились. И следующему я попыталась вырвать душу… Я бросила красноречивый взгляд в сторону одержимого Шрёдингера, дремавшего на своём месте у костра. — …Ну, ещё пробовала с какой-то девчушкой из одной деревеньки. Мне просто было интересно, и я пообещала себе, что вылечу её, если она не обратится. Кровь у неё была хорошая, а это редкость. Даже лечить не пришлось, сама выздоровела, походила только три денька с недомоганием и лёгкой анемией. Вот и всё. А всяких больных да старых мне самой есть противно. Геральт хмыкнул. — Какая ты привередливая. — Дело привычки. Я люблю следить за своим телом и предпочитаю смертных, которые тоже так делают. Это и в моём-то мире работало, там вампиры, которые следят за своей чистотой, куда как реже заражают смертных через укус. А всего-то надо чистить зубы время от времени с алхимическим порошком из чего-нибудь обеззараживающего. — Н-да. Вот уж не думал, что встречу вампиршу, которая вроде бы похожа на Орианну, но так сильно от неё отличающуюся… Регис спросил у него: — Так ты её всё-таки убил? Ведьмак пожал плечами и глотнул настойки. — Анариетта догадалась, что с ней не так. Это был ведьмачий заказ. Да и потом, Орианна держала детей в приюте, словно это был её винный погреб. Я наморщила нос от отвращения. — Детей? — Да. В ту ночь там порезвился гаркаин, она мне продала информацию о Скрытом за его голову, а когда я пришёл, то она пила одного из детей. А что тебе не нравится? — Да не знаю. Мой отец, конечно, держал смертных в загоне, как зверьё, но он же потом послушался моего друга и организовал поселение, чтобы у них кровь стала получше. Я их всё равно не ела, мне обычная кровь тогда опротивела, да и не хотелось пересекаться с постоянно недовольной слугой отца. Он назначил бывшую придворную убийцу следить за состоянием смертных. Как только к ним перестали относиться, как к скоту, говорят, кровь похорошела, да и количество желающих такой жизни увеличилось, но… потом мой друг попал куда-то сюда. А я следом. Так что не знаю, как там сейчас. Геральт снова хмыкнул. — Читал я как-то одну книжку из Тесхам Мутна о разведении людей. Твой друг что, тоже был вампиром? Я покачала головой. — Нет, он был смертным. Но… он как-то умел отключать свою человечность и мыслить исключительно рационально, без оглядки на мораль. Честно говоря, меня это порой дико бесило, потому что с ним становилось очень сложно спорить. Даже иногда казалось, что у него какой-то демон внутри сидит, ведь он то Безумного Бога дядюшкой назовёт, то Князя Разгула уменьшительно кликнет, то Владычицу Сетей… Но нет, он был такой сам по себе. Странным был. — Иначе и не скажешь. Он был чародеем? — Тоже нет. Однако ни один чародей моего мира не догадался, как устроены гномьи машины, и что с их помощью можно создать такое, что ум за разум заходит. Только подумай — он смог собрать с помощью гномьих машин в средневековом мире, где вершиной технологий является меч из вулканического стекла, крылатую машину, работающую на стихийной соли, способную облететь весь этот мир за пару часов. А сейчас мы идём следом за другой такой, которая создала целый тоннель сквозь пространство и время, через который я сюда и попала. Ты же точно уверен, что он прилетел в озеро близ Каэр Морхена? Геральт кивнул. — Да. Никогда ещё у меня не было таких снов. И никогда они не держались столь чётко у меня перед глазами спустя месяцы. Стоит мне закрыть глаза, как кожу снова охватывает жар, а подо мной проносятся все земли от Туссента до Каэдвена… — А когда ты увидел-то этот сон? — В середине мая. Так… я села и задумалась. Мы увидели огненный росчерк в небе над Метинной в середине апреля. И он должен был упасть в то же утро, не успело бы ещё солнце встать из-за горизонта. А Геральт увидел его в середине мая… — Что-то тут не сходится. Мы увидели его над Метинной за месяц до тебя. Он не мог лететь до Каэр Морхена целый месяц, да ещё и по такой… траектории… Я подняла на него взгляд, просчитывая в уме траекторию его падения. — Мне нужна карта. Хотя бы на словах, можно без расстояний. Где находится эта твоя ведьмачья крепость? — На самом севере Синих Гор. Это восточная граница Каэдвена. На западе горы Пустельги, а дальше Редания с Ковиром и море. Вы с востока обошли Туссент по границе с Назаиром и пришли в Ривию, а потом мы встретились в Венгерберге. Это столица Аэдирна. И мы почти дошли до Понтара. До Каэр Морхена осталось примерно треть пути, который вы прошли. — Хмм… — А что не так? — Он летел не по прямой. Лети он по прямой, он бы в Туссент не залетел. Значит, он повернул уже над Метинной, или раньше. Я думаю, что раньше, мы с моим другом и Анной, когда летали на Симуране, чтоб повернуть на такое расстояние, начинали поворачивать аж над центром провинции. И этот поворот длился до получаса. Это на скорости в пять звуковых. А этот летел на куда большей скорости, причём прямо с орбиты на поверхность, а не с земли в небо и обратно… И нам бы пришлось искать его где-то в море на крайнем-крайнем севере, в Заполярье. Я снова взглянула на Геральта. — Середина мая, говоришь? Возникла пауза, в процессе которой думали все, кроме Шрёдингера, который спал. А меня осенило: — Это был не сон. Это был телепатический образ. Но тогда не сходится другое. Ты увидел его слишком поздно, а мы — слишком рано. А та чародейка, что меня жаждой морила, писала в своём журнале, что видела, как он полетел к земле от луны аж год назад… Расстояние до луны, конечно, огромное, но не настолько, чтобы машина моего друга летела до земли аж целый год. И тогда бы он разбился в лепёшку прямо в море, так как упал бы камнем, по прямой. Или сгорел бы в атмосфере, как я. Регис не упустил мига сделать мне комплимент: — А у тебя обширные познания в области астрономии, юная леди. Я немного улыбнулась. — Это друг меня научил. Он вообще много всего знает. Но сейчас мне не до комплиментов, я пытаюсь понять, что тут не так. Пусть видение собственного падения машина передала Геральту, но как тогда она знала, куда упадёт? И если мы с тобой видели её аж за месяц до того, как её увидел во сне Геральт, то почему он не увидел её тогда? А чародейка видела её аж за год до этого, и машина летела к земле. У меня ощущение, что машина решила облететь планету против оси вращения, чтобы замедлиться. И замедлиться раза этак в два. Но… каким образом она, вылетев из пролома в пространстве, смогла зависнуть на орбите луны, если она по инерции летела прямиком к планете, как летела я? Причём, как писала чародейка, пролом в небе висел аж десять лет, пока из него не прилетела я. А мой друг явно не строил эту машину для полётов в безвоздушном пространстве… Геральт всё это время сидел и смотрел в костёр, а сейчас вдруг заговорил: — Десять лет назад я нашёл Цири, и она открыла Ард Гейт на Скеллиге, чтобы остановить Белый Хлад. Тогда же произошло Второе Сопряжение, в процессе которого в небе и возник ваш портал. Я не мог тогда уследить за тем, что прилетало с неба, но… А вдруг эта его машина тогда и упала, просто, как ты говоришь, она способна посылать ментальные образы в чужой разум. И, как я убедился на себе, образы настолько яркие, что они отлично отпечатываются в памяти. И ни вы, ни я на самом деле её не видели, а видели остаточный образ. Этакое магическое эхо её падения. Я согласно покивала. — Не лишено смысла. Всё-таки, механические мозги мой друг делал очень мощными. И телепатический… модуль… Так… что-то у меня возникают смутные сомнения о том, ЧТО мог впихнуть туда Пьер. — …Но, раз она упала туда аж десять лет назад, мы её можем и не найти. Я не знаю даже, как оно смогло послать все эти образы нам четверым спустя столь долгое время. Ведьмак предположил: — Копило магическую силу? — Может быть. В любом случае, это очень сложная машина, созданная на основе метафизических принципов, а не на обычной механике. Геральт снова хмыкнул и тоже лёг, допив настойку. — Мне странно не то, что он сделал, а то, что он сделал это без магического дара. Обычно люди не обладают складом ума, как у чародеев, при этом чародеями не являясь. — Ну, он хорошо понимал мир, в котором жил. Знал, как он устроен и как возник. И откуда-то знал не только это, но и как устроены другие миры. Он как-то сказал мне, что в моём мире сам свет работает точно так же, как у него дома. — Свет? — Да. — И как же сам свет может работать? — Ой… это было как-то сложно. Он это наглядно показывал на какой-то простенькой деревянной коробочке, попросив меня создать там светлячка. В одной стенке было две прорези, а другую можно было отодвинуть. Пока она была открыта, свет из прорезей давал на стене две полосы, как и должно быть. Но, когда он закрывал коробку, полос становилось много, и они все чисто физически не могли проходить сквозь эти две щели. Геральт подумал немного и качнул головой. — Ну нет, я себе такого представить не могу. Ладно Цири как-то рассказывала, что она пряталась от Дикой Охоты в одном мире, где люди носят в головах металл и летали на воздушных кораблях, но это… Чтобы на основе магии собрать машину, которая может не просто сторожить какое-то место, а летать между мирами… Я пожала плечами. — Он не знал, что она это может. Как говорили мои знакомые драконы, он с Анной хотел просто полететь на их родину, но не хотел лететь туда целые сутки, а то и несколько. Даже для его машин это было далековато, да и проводить эти дни в одном и том же положении тела несколько неудобно. Так что… он построил другую летающую машину, размером с дом, и с двигателем, перемещающим кусок пространства. А потом… вот. Мы здесь. А он — хрен знает где. Ведьмак закинул руки за голову. — Н-да. Кстати, а как вы накопили так много золота по пути в Венгерберг? Я опять недовольно покосилась в сторону другого ведьмака и рассказала: — Это была его идея. Местные как-то не привыкли к виду нежити, а я могу спокойно поднять хоть тысячу мертвецов, и он предложил бизнес-план. Поднимать ближайшее кладбище и заводить его в города и деревни, заставляя скелетов танцевать. А, этих скелетов ещё и делать приходилось, оставляя кучу гнилой плоти в могилах. Потом он говорил местным, что знает, мол, что за проклятие нависло над ними, и что танцующие скелеты — это только начало. Местных пробирало до обосранных портков, и они не жалели денег на избавление. Денёк-другой мы ждали, и я приказывала мертвецам вернуться под землю… А Шрёдингеру хоть бы хны, как дрых, так и дрыхнет… — …А потом этот пьянчуга пропивал половину наших денег в каждой таверне по пути сюда! Представляешь, как мне обидно? Я старалась, применяла свои умения, отточенные моей матерью за века обучения, а он просто так спускает в никуда результат! Ведьмак из Школы Кота проворчал сквозь сон: — Пьяных картёжников проще обыгрывать на большие суммы, чем мы заработали… И перевернулся на другой бок. У-у, как же он меня бесит! Ладно ещё, что Регис по большей части всё-таки на моей стороне, если мы начинаем спорить. Геральт усмехнулся. — Хитро вы это придумали. А не боитесь, что местные чародеи вас потом на молекулы разберут, стоит им узнать о твоих некромантических талантах и о его одержимости? Шрёдингер снова тихо пробурчал: — Заебутся разбирать… Волк снова меня спросил: — Интересно, а как ты можешь поднимать целую армию ходячих мертвецов, да ещё и управлять ими? Я спокойно пояснила: — Это довольно просто в местах, полных энергии смерти. А что? — Да просто моя Йен как-то подняла всего один труп, и то кое-как, и после этого священная роща Фрейи засохла и умерла. Что?! Я не поверила своим ушам и уточнила: — Она что, для обычного заклинания возвращения из мёртвых использовала энергию Жизни? — Ну да. — Идиотизм! Полный идиотизм! Вам надо было хотя бы на ближайшее кладбище его оттащить. Там хоть энергетика породнее будет. Ещё лучше было бы какое-нибудь поле боя. — Это было на островах Скеллиге, там особо некуда его было тащить, да и мы сами торопились. А ты что, могла бы преподать Йен пару уроков некромантии? — А то. Это ж надо быть такой дурой — для некромантии использовать силу Жизни… Да ещё и местные наверняка не обрадовались тому, что она их священное место осквернила. У меня дома любой искатель приключений, да что там, любой простой смертный воин считает своим долгом поубивать некромантов, оскверняющих святилища богов. Он вновь хмыкнул. — А как там у вас с монстрами? Я немного успокоилась и снова улеглась на свою лежанку. — Как-как… Как и везде. Примерно как здесь. Только тролли разговаривать не умеют, это тупые животные. Драконов побольше. Нежить и даэдрапоклонники, в основном. У искателей приключений это основной источник дохода — пробираться в древние гробницы, порубить да пожечь драугров, а потом вынести всё ценное. А для грязнокровых вампиров это любимые места обитания, живут в грязи и дикости, ничем не лучше зверей. Регис добавил к этому, хотя всё равно уже это знал: — Вот почему ты считаешь их грязнокровыми. Потому что они буквально не следят за собой. Однако он умело и чётко поддерживал диалог, просвещая своего старого друга обо мне… Я чуть кивнула. — Ну да. И ещё потому, что тёмный дар слабеет от обращённого к обращённому. Последние в роду любого клана просто от старости умереть не могут, так как застыли между жизнью и смертью. Они везде считаются не лучше обычных слуг. Мой дом — жестокое место, где такие, как я, редко относятся с уважением к тем, кто слабее их. Вампир этого мира спросил у меня: — А что ты сама? Уважаешь ли ты смертных? Я не стала упоминать, что он и так уже всё знает, и ответила, посвящая Геральта в свои мысли: — Уважаю, конечно. Ну, пока они ведут себя подобающе. Анна, например, как высокая эльфийка, людей недолюбливает, но уважает честь и доблесть. И простоту души. Конечно, про Пьера не скажешь, что его душа проста, скорее наоборот, но он тоже ценит в людях только честь, доблесть и относительно хорошие манеры. Поэтому он и жил на нашем Севере. Места там, как я сказала, суровые, люди тоже, но зато там даже среди разбойников в цене честный бой и воинская доблесть. Вспомнились местные люди, и пришлось тяжело вздохнуть. — Правда, про местных я такого сказать не смогу. Вор на воре и мошенник на мошеннике. Что ни человек, то лжец. В глаза улыбаются так фальшиво, особенно мне, как смазливой девушке, а позади шепчутся, как бы меня в уголке зажать да оттрахать. Порой едва сдерживаюсь, чтобы не отвесить пощёчину с пропахом в ответ. Прямо с когтями, чтобы пол-лица содрать. У меня-то дома в глаза мне боялись смотреть, видели в них жажду крови да помалкивали. Не говоря о том, что я дружила с Анной, Пьером и Ангардом, последний который вообще полубог. Вот где было настоящее уважение. Геральт улыбнулся. — Думаю, тебе бы понравилось на Скеллиге. Мне тоже в «родных краях» не особенно нравится. Только среди островитян да в Туссенте. Первые, как ты и сказала, жестокие, но честные люди, даже если душой черны, а силу уважают. А Туссент — сказочное такое место, со странствующими рыцарями, вином и любвеобильными жителями. Я вспомнила, как Аня реагировала на намёки об интимной близости, и чуть не подавилась смехом. — Да уж, Анна бы там каждому второму морду начистила, если бы туда приехала. Ведьмак сел. — Говоришь, она — высокая эльфка? А какая она? Просто ты так часто её вспоминаешь, что мне кажется, будто она запала тебе в душу. — Это да. Уж кто-кто, а она умеет запасть в душу. Это по крови она высокая эльфийка, а на деле ростом где-то с меня. Волосы, словно расплавленное золото, глаза, как сияющие изумруды. Любит стричься до шеи. Кожа не золотистая, как обычно бывает, а почти как у меня, слегка потемнее только. Я даже думала, что она полукровка, наполовину лесная эльфийка, но с её периодическим высокомерием она ничем не отличается от высоких эльфов. Она… невзрослая. На вид вроде уже сложившаяся девушка, всё на месте, а ведёт себя, словно ей лет шестьдесят, не больше. У нас высокие эльфы живут где-то тысячу, если не больше. Ну, из тех, кто поосторожнее и владеет магией. Про неё я такого не скажу, но она меня спокойно голыми руками сделала. Не примени я магию крови, она бы меня одолела. Нас Пьер тогда остановил, хотя он точно знал, что Аня меня вызовет смахнуться. Сказала мне, что никогда до этого не дралась на кулаках с высшими вампирами. А вот этого Регис не знал и очень удивился, услышав, что смертная влёгкую одолела его сородича голыми руками: — Это как это? С голыми кулаками на высшего вампира? А я ещё думал, что это Геральт совсем разум потерял, когда бросился на Детлаффа с мечом. Я ему улыбнулась. — Ты погоди, вот как найдём их, она не преминет и тебе вызов бросить. Ты-то магией крови не владеешь, в отличие от меня. А она в бою действительно теряет рассудок, её накрывает, и она сражается до победного или до смерти. Мне ещё повезло, что это был как бы спарринг. Да я ещё и не знала никаких боевых искусств. Кстати, она и с мечами очень круто двигается. Видала я, как они с Пьером сражались против трёх драконьих жрецов и кучи нежити, при этом летая на своих стальных крыльях. Такое чувство возникло, словно для неё время течёт как-то иначе, чем для простых смертных, когда она с крыльями за спиной и с мечами в руках. Геральт сказал: — С мечами, говоришь… А чем сражается? — Двумя проклятыми скимитарами, Душителем и Кровавой Косой. Они принадлежали одному очень жестокому пирату из моего детства, которого прозвали Печатью Смерти. Это очень тёмные артефакты, и вряд ли они будут слушаться кого-нибудь ещё, кроме неё. Хотя я бы не назвала её жестокой убийцей. Да, её заносит иногда, но это просто вспыльчивость и импульсивность, а не наслаждение убийством. — И эти твои слова о крыльях, да ещё и из стали… Как-то слабо верится. — Пьер в гномьей кузне, что куёт из особого небесного минерала, создал пять стальных птиц с сердцами из того минерала. Его нельзя ни разбить, ни согнуть, ни нагреть, ни уничтожить. И эти птицы могут собираться вместе и крепиться на спину к своему создателю или любому другому, на кого он скажет. И они разумны. У них… этакий общий разум, но каждая из них имеет собственную личность и характер. Орёл был тем ещё высокомерным типчиком. Огромный ворон — наглая тварь, которой кого-то клюнуть всё равно что сказать «здрасте». Вороны-близнецы — образец кротости и понимания, с ними достаточно просто вежливо общаться. А сова — такая же умная, как и сам её создатель, любит заставить окружающих подумать. — Ну и чудеса… Впрочем, машина, которая летает меж мирами, мне тоже кажется чем-то невозможным. Не проще ли было создать обычный портал, как делали те же Aen Undod в нашей Спирали? Я цокнула языком и покачала головой. — Нет. Для создания такого портала технологическим путём, требуется, как минимум, знать, куда надо перемещаться. Пьер не знал. А драконы возвращаться к змеелюдям не хотели. Зато он знал, как устроен двигатель, способный двигать само пространство внутри Ткани Мироздания. Как он говорил, с помощью такого чуда можно двигаться на межзвёздные расстояния настолько быстро, что сам свет будет лететь следом тысячи лет, а ты уже будешь на месте. Ну… примерно это он и сделал. Тут даже я не скажу, насколько далеко я сейчас от своего дома. Или насколько далеко ЕГО дом отсюда. А ведь он говорил мне как-то, что он родом не из моего мира. Совсем не из моего. — Хм. Что ж, значит, ему было действительно проще повторить то, что он и так уже знал. Поразительно, как много может помнить человек, не обладающий магией и не проживший целую жизнь. Ведь, ты говорила, что ему на взгляд не дать и тридцати. — Да, где-то лет двадцать-двадцать пять. Я тоже всё время удивлялась. Я вспомнила, как он заручился моим доверием и одновременно ошарашил меня своим знанием, и улыбнулась. — Кстати, когда мы его найдём, будь готов к тому, что он может процитировать тебя же тон в тон и слово в слово. Причём процитировать что-то, что ты давно забыл или даже не успел придумать, чтоб сказать. Геральт ещё раз сильно удивился: — Как это? Всё, что я могла, это опять пожать плечами. — Да если б я знала. Но он мне рассказывал, что уже как-то был в моём мире. Причём не один раз и в разные эпохи. И что много читал о нём. А когда мы впервые встретились, он рассказал мне моими же словами то, что я должна была сделать со своим отцом, но чего ещё даже не собиралось произойти. Как он это делает, я до сих пор понять не могу. Но… он так странно на меня тогда смотрел, немного копался в своей необъятной памяти, а потом слово в слово цитировал мои слова, которые я тогда ещё даже не подумала, не то что не сказала. И он знает много разных историй из разных миров. Кажется, что-то похожее на этот мир он уже как-то описывал мне по вечерам. А это значит, что он точно знает что-то, что знаете вы. Регис тоже улыбнулся. — Что ж, будет очень интересно услышать из его уст что-то, что, по идее, знаем только мы. Мне даже любопытно, что такого он может про нас знать. Возможно, мне кажется, что он мог бы сказать нечто, что мы сами давным-давно забыли… ***