Как испортить настроение всемогущему некрону...

…Знакомство с этим странным смертным сподвигло меня синхронизировать свои хронометрические показатели с местными примитивными хронографами. Конечно, точнее «часов», чем хотя бы звезда-пульсар, придумать сложно, но и этих недоразвитых механизмов мне вполне хватило. И особенно важно это стало тогда, когда он спустился ко мне с просьбой, которая далась ему труднее, чем я предполагал: — Слушай, Нэфт… Можно у тебя перекантоваться в каком-нибудь тихом спокойном месте? Спать хочу так, что хоть сейчас ложись да помирай. Я сделал неоднозначный ход в упрощённой настольной игре, придуманной человечеством в этой вселенной практически сразу, как только у них появилось некое подобие военной структуры, и мой оппонент задумался. А взор моих окуляров переместился на существо, которое я подозревал в том, что это и есть звёздный бог Обманщик, с лёгкой подачи моего равноправного партнёра из нашего родного мира. Короткое сканирование его смертного воплощения показало сильное энергетическое истощение, каковое бывало у К’Тан после особенно сильного и продолжительного искажения физической картины бытия. Одна из слабостей, благодаря которым мои жадные до крови и резни сородичи разбили на осколки сотни таких, к слову. Однако, в отличие от реальных звёздных богов, этот оставался исключительно смертным, и это как раз и был тот критический изъян, который я заметил триста шестьдесят восемь земных суток назад. Ментальные нано-машины показали импульсы в его мозгу, которые человеческое восприятие интерпретировало, как смущение, недоверие и смирение. Несмотря на то, что я дал ему мысль о том, что мы с ним можем быть друзьями, причём аж в понимании моей расы, а не его, он всё равно оставлял на задворках своей коры мозга другую мысль. Подозрение, что я окажусь таким же некроном, каких в своей короткой жизни видел он. То есть, в основном читал и слушал о них. Сложно винить его за это. Пусть он сам полагал это чувство отголоском самой обыкновенной паранойи, я находил его подозрения следствием хорошо развитого разума. Даже чересчур хорошо, для органика, скованного ограничениями плоти. Это заставляло меня проникаться к нему доверием. Он постоянно искал способы обойтись без моей помощи в своих проблемах, даже когда те представали пред его воображением чем-либо практически невозможным. А сейчас он обратился ко мне не из-за того, что не мог сам найти себе спокойное место на этой планете, способное укрыть его от самки вида высших вампиров. Наоборот, он сейчас хотел позабыть о чувствах, которые будила в нём «Крис» своим крайне женственным к нему отношением, поскольку он осознавал, что не может контролировать свои эмоции. Почему он от них не отказывался, для меня пока оставалось загадкой. Тем не менее, я и впрямь находил его стремление оставаться где-то посередине между машинами и органиками достойным уважения. Так что, оставив на минуту своего оппонента в тактических играх поразмышлять о нестандартных ходах на поле боя, я поднялся и перевёл телепортационные поля в режим перемещения объектов в мой собственный зал пробуждения. Смертный, моргнув, весьма быстро понял, что находится у меня в гробнице. Несмотря на истощение, он мгновенно перевёл весь свой организм в полную боевую готовность, словно бы я без лишних слов бросил его прямиком в ад. Его сила, пусть и слабая в данный момент, была готова покинуть пределы его энергетического поля, чтобы исказить мир вокруг, подобно ничтожно крохотному всплеску мысли К’Тан. Но он остановился за долю секунды до сотворения того, что прочие смертные, в силу своей ущербности, называли «магией». «Пьеро» внимательным взглядом параноика осматривал мой величественный тронный зал, в котором сейчас была приглушена подача питания. Тени скрывали очертания просторных стен гробницы от его несовершенных глаз, но он всё равно примерно представлял себе и масштабы, и геометрию зала. Как и всегда, он на интуитивном уровне понимал пространство вокруг и вовне, даже заглядывал частью сознания вглубь иных измерений. Я на миг пожалел, что не испытываю человеческих эмоций и не могу поддержать его на том самом эмпатическом уровне, на каком его поддерживали его органические друзья. Но всё же я постарался направить ему в мозг через своих скарабеев что-то, похожее на отстранённую уверенность в безопасности этого места. Эта мысль включала в себя краткий импульс связи между мной и моими армиями, охранными механизмами, всеми поддерживающими системами моих миров-гробниц, вплоть до тех чудесных машин, которые могли держать мои владения в стазисе относительно вселенной снаружи до тех пор, пока не погаснут сами звёзды. Мысль о том, что в этом месте у меня была полная, безраздельная и абсолютная власть. И, к тому же, мой тронный зал был вполне себе тих и спокоен. Даже температура воздуха, очищенного и пригодного для дыхания моего смертного друга, была как раз на том уровне, на котором ему было комфортнее всего отдыхать. Как раз дал команду системам своей гробницы подстроить атмосферу внутри под организм гостя, пока он искал опасности, к которым привык, изучая виртуальную копию гробницы бедняка с планеты под названием Сильва Тенебрис. Он направил на меня взгляд, полный удивления и недоумения. Я чуть развёл руки в стороны, копируя его собственный язык жестов: — Тихое спокойное место. — У тебя в гробнице? Сигнал в мозгу промелькнул только после того, как слова сорвались с языка. Странное и тонкое чувство юмора, основанное на истинности произнесённого. Своеобразная… ирония. Я подтвердил: — Да. И, в довершение, пройдясь полем телепортационных систем моего собственного механического тела по карману, я выдернул подходящую вкусам Пьера постель прямо в гробницу, поставив её у подножия лестницы, ведущей к трону. Кажется, на ней только что лежал один из нескольких инквизиторов, ошивавшихся в моём скоплении ещё до перемещения. Я обдал кровать обеззараживающим излучением и скомандовал ткани выправиться, словно постель секунду назад была идеально заправлена. Пьер посмотрел на мой простенький жест вежливости с «пустой головой», коротко вздохнул и устало улыбнулся. — Спасибо. Наверное, со временем, как научусь лучше воспринимать их язык жестов, надо будет сделать себе лицо, способное отдалённо воспроизводить человеческие эмоции. Тут, кажется, следовало тоже чуть улыбнуться и ответить: — Не за что. Я оставил его там, а сам вернулся в мир снаружи моего карманного звёздного царства. Время внутри кармана потекло чуть быстрее, чем здесь, а мой оппонент, судя по импульсам в его мозговых имплантах (которые мне видны и без нано-роботов), перебрал пару тысяч комбинаций моих последующих ходов. Пьер тем временем уже устроился спать, а его мозг всё-таки принял решение об опасности моих гробниц — ему ничего не угрожало. Следующей, довольно предсказуемой, мыслью было желание прогуляться по залам некронской гробницы, которая не стремится его убить. Затем он уснул, а освобождённый от обычных ограничений мозг начал проецировать нечто, созданное на основе пошаговой стратегии по мотивам конфликта на Сильве Тенебрис. К счастью, сон был далёк от кошмара, поскольку в нём была и моя собственная проекция. И, как могли фиксировать мои скарабеи, эта проекция со всей возможной для меня вежливостью и учтивостью по отношению к другу провела продолжительную экскурсию по гробнице. О чём говорили проекции Пьера и меня у него во сне, увы, микромашины засечь не смогли — скорость обмена мыслями возросла в геометрической прогрессии. Полагаю, что, проводи я реальный ему экскурсию по своим ближайшим владениям, мы бы разговаривали… обо всяком разном, но ни о чём определённом. Ещё немного проследив за течением сновидения, которое целиком и полностью формировал органический мозг, и ничего больше, я вдруг понял, что смертный каким-то образом подключился к энергопотокам гробницы. Чем иначе объяснить, что внутри сна была практически её точная копия? Я бы продолжил сканировать своего друга, но оставил эту задачу в фоне своих мыслей, вернувшись в реальность клуба. Игроки проводили несколько кампаний за столами, активно споря и делая такие тактические и стратегические ходы игрушечными войсками, какие бы во многом смутили реальных космодесантников с обеих сторон галактического конфликта. Однако их свежий взгляд (забавно, что, чисто технически, они бы жили за много тысяч лет до рождения даже прототипа космодесанта) в столь же многих моментах превосходил узколобую тактическую мысль реального космодесанта. Я немного послушал это всё, дождался закрытия клуба и испытал их интересные комбинации ходов на чуть менее контролируемом поле боя, чем настольная игра. И, к моему удивлению, сегодняшние игровые ходы очень даже соответствовали моим расчётам. На многих и многих полях сражений между самыми различными армиями человечества и иных рас в моём распоряжении течение битвы кардинально менялось, стоило «солдатикам» прислушаться к моим советам. Надо ли говорить, насколько это было редким событием для обитателей кусочка моей родной галактики? Даже учитывая, что я сижу в этом месте земной год, органики внутри моего карманного звёздного скопления, проведя неисчислимое количество времени за привычным делом — вечной войной — только сейчас стали изредка прислушиваться ко мне, когда я посылал своих солдат передать их полководцам советы, почерпнутые мной в этом мире. Видимо, до них наконец дошло, что в моём кармане время тоже целиком и полностью подчиняется моей власти. Или же отчаяние завладело их разумами настолько, что они решились довериться мне из, как им казалось, безысходности. Смертный, которого я считал другом, периодически думал о том, не предложить ли мне попытаться помирить все эти расы, чтобы вечная война моей вселенной хоть немного ослабила накал. Но и он же сам был уверен, что это бессмысленно. Ненависть пропитывала мою вселенную ещё с тех пор, когда мой собственный вид только-только выходил в большой космос, и вряд ли её можно вот так запросто усмирить. Но задачка выглядела интересной. Куда более интересной, нежели возвращение галактики под власть моих сородичей. Так что… Пока мой друг, выспавшись и отдохнув, отправился на исследование моих гробниц и того, что лежало за их пределами, я решил последовать его примеру и подумать о решении задачи, кажущейся невозможной. Дни за днями проводя в клубе, по ночам я старался вмешиваться в ход сражений на планетах и в космосе внутри моего кармана, поворачивая их к патовым ситуациям и выводя в честные ничьи. Получалось относительно успешно. Между враждующими армиями человечества стабильно устанавливался вооружённый нейтралитет. Всё-таки, они принадлежали к одной расе, и это начинало хоть что-то да значить. Проблемой оставались орочий вааагх и рейдеры друкхари. Их убедить перейти на такое же положение в вечной войне было невозможно — что те, что другие признавали только язык грубой силы и чистой подлости, ровно как и миллионы лет назад их предки во время Войны в Небесах. Однако подвижки в сторону сравнительно мирного сосуществования были, и мой научный интерес к исполнению невозможной задачи по примирению сторон вечной войны рос с каждым днём. Пьер у меня в кармане, тем временем, куда-то потерялся. Но мне периодически приходили сообщения от смертоуказателей, следивших за положением дел на разных планетах, что они ловили сигнал от моих скарабеев в его мозгу. Его самого, правда, они почему-то не находили. Странно. Тут снаружи уже прошло шесть с половиной земных суток, в то время как мой друг, похоже, разобрался в работе механизмов по управлению временными потоками карманного измерения, и его собственное время растянулось на несколько месяцев. Нет, сбоев в работе моих машин не было, управление никто не перехватывал, в отличие от микромашин в непосредственном контакте с его мозговой тканью. Я уже хотел обратиться с вопросом о поиске друга в моём же кармане к той, кто обвинил его в принадлежности к виду звёздных богов, как вдруг мои сенсоры внешнего мира засекли искажение пространства. Я бы и не обратил на это внимания, если бы это не был один из группы органиков, к которым прибилась вторая самка вида высших вампиров. Уместнее, конечно, её скорее называть «первой», по отношению к моему смертному другу, но… Аномалия в пространственном перемещении этого «ведьмака» привлекла чуть больше моего внимания, чем способности «госпожи миров». Это было похоже скорее на божественное вмешательство, чем на обычную для этой вселенной телепортацию. Следующая аномалия, на которую пало моё внимание, это его невосприимчивость к проникновению нано-скарабеев в дыхательные пути и сквозь кожу. Мне стало интересно. Некая энергетическая составляющая отталкивала мои микромашины подобно магниту, отталкивающему такой же магнит. После первой же попытки внедрить следящие механизмы в его тело я оставил привычную мысль о сканировании необычных органиков. Сразу же возникла идея, что в теле ведьмака обитало нечто, что спокойно сравнится по могуществу со мной. В целом, идею отбрасывать было нельзя. Ожидаемо, органик довольно быстро разобрался с глупцом, попытавшимся вскрыть сетевую защиту, поставленную на клуб техно-жрецами. Недавно мне пришло сообщение от Пьера с просьбой выпустить в клуб нескольких представителей космодесанта и техно-жречества, которых он посчитал вменяемыми. Смертный передал мне, что они, узнав о его природе и о внешнем мире за пределами скопления, попросили — именно попросили, а не потребовали — показать им этот самый внешний мир, в корне отличающийся от их родной вселенной. Немного поразмышляв, я пришёл к выводу, что, если он счёл этих представителей человечества вменяемыми, то это так и есть, и они достойны узнать, в какой реальности теперь оказались. У них дома бы решили, что эти люди впали в высшую ересь, когда побывали в иной вселенной. Почти разрушенная информационная сеть этого мира даже для техно-жрецов оказалась относительно безопасным и предсказуемым местом. На охрану локальной сети клуба киборги из моего кармана сумели поставить аж с десяток различной степени безумности компьютерные коды, стремившиеся к осознанию себя. Называть это недоразумение «искусственным интеллектом» — всё равно что признать среднестатистического человека высшим существом, равным звёздному богу или Древнему. Вот и механические насекомые с Марса посчитали, что это всего лишь обезумевшие «духи машин», которые требовалось жёстко и бескомпромиссно призвать к подчинению. У них это получилось практически без молитв, с довольно впечатляющей скоростью. Один из таких духов десять раз предупредил нарушителя, что не стоит вторгаться в информационное пространство его покровителей из культа Механикус. Нарушитель не послушал. Код проник в мозговые импланты нарушителя и превратил его программы в такое же безумное перекрученное нечто, каким был он сам несколько часов назад. Оружие ведьмака оказалось прискорбно несовершенным для противостояния сведённому с ума представителю киборгов из Найт Сити. И, тем не менее, он расправился с аналогом свежевателя менее, чем за минуту. Простой остро заточенной полоской металла, которую называл мечом. По крайней мере, это оставляло хорошее впечатление о его боевых навыках. Затем он пришёл в клуб, будто знал, где находится это удивительное место. Притащил с собой голову кибер-психа. Один из насекомых с Марса заинтересовался объектом местных примитивных технологий и отдал за неё пару килограммов золота, которые ведьмак с готовностью принял, как плату. И тут же потратил половину на выпивку в баре клуба, пока офицер отделения специалистов по кибер-психам в Найт Сити сомневалась, стоит ли приглашать его в свои ряды. И, пока она разговаривала с сержантом ордена космодесанта, тот же самый техно-жрец, который отнёс незнакомую человеческую технологию собратьям на изучение, вернулся к ведьмаку и предложил тому больше золота за подобные находки. Убийца чудовищ долго думать не стал и бегом отправился на поиски новых кибер-психов, словно бы это был самый обыкновенный ведьмачий заказ в его средневековом мире. Офицер Макс-така потеряла его на несколько дней и вскоре обнаружила, что работы у неё поубавилось. По городу поползли слухи о каком-то психе, который вырезал наводнивших в последнее время Найт Сити других психов. Дилеры с чёрного рынка запчастей для киборгов забеспокоились, потому что их доходы тоже начали уменьшаться. А ведьмак тем временем разжился трофейной катаной, куда больше подходящей для его нынешней работы, и продолжал таскать тела кибер-психов представителям Механикус, которых я выпускал днём в клуб. Он уже нашёл себе и жилище, и местную одежду, и даже способ реализации своих доходов из твёрдого чистого золота в местную валюту. Не без помощи администратора клуба, Моники, кстати… Всего неделю спустя, когда этот парень уже нарубил кибер-психов по заказу от Механикус аж на полтонны золота (добываемого ими из астероидных поясов в системах с мирами-кузнями), он вернулся в бар клуба. Бармен уже спокойно наливал ему какую угодно выпивку, загодя оплаченную полновесным драгметаллом, а Моника последние две недели ломала голову, откуда у неё возникло так много денег. У чародейки, чью магию раскрыл и развил до нынешних пределов Пьер, сложилось впечатление, что бармен Вениамин достал ей две сотни кило золота буквально из воздуха. А ведь прежде золотом в качестве денег пользовался на её памяти только Пьер, так как тот ещё недавно проживал в средневековом мире, наполненном магией. Моника испытала стойкое подозрение, что в её мире появился ещё один такой же приключенец, каким для неё предстал наш общий друг. Пока ведьмак отсутствовал, она перед закрытием подошла к бармену, намереваясь узнать, откуда у них такое колоссальное пополнение бюджета. — Веня, как тут дела с баром? Он уже собирался уходить, так как навёл порядок и не хотел снова угодить в мои настоящие «шахматы», но задержался, чтоб поговорить с администратором. Я пока развёртывать подпространственные «столы» с полями битв не спешил. — Да норм, в общем-то. Закупились винами и кое-чем покрепче, будем разнообразить палитру в соответствии со вкусами наших новых посетителей. — Да ну? Это каких? Какого-нибудь средневекового головореза? Вениамин облокотился на барную стойку и кивнул с поджатыми губами. — Угу. Молоденький такой, шатен, объявился здесь с недели две назад. Не видела? — Нет. — Чёт ты нервная какая-то сегодня, Моньк. Резко отвечаешь. Магичка тяжело вздохнула, оглянулась на меня и, не дождавшись привычной реакции в виде просьбы покинуть зал, села напротив бармена. — Ломаю голову, откуда на нас свалилось двести кэгэ золота и куда мне их девать, чтоб налоговая не доебалась. И так уже заебали новыми счетами на свет и площадь, как будто думают, что мы тут миллионами эдди крутим, как обычными пенни. Бармен кивнул. — С этим новеньким приключенцем скоро так и будет. Моньк, он у нас тупо купил весь бар лет так на пять вперёд. Моника даже не удивилась: — Так это он чистит город от волны психов? — Угу. — А чего он так люто бухает тогда? Не спрашивал? — Спрашивал. — И? — Либо он меня не услышал, либо проигнорировал. Заходит по выходным, сдаёт «шестерёнкам» очередной труп, а то два или три, ставит на стол слиток золота и начинает болтать с самим собой на помеси польского и русского из десятого века. Понимаю его через пять-шесть слов, не больше. Администратор клуба задумчиво хмыкнула. — Если он не говорит по-нашему, то как он понял «шестерёнок»? Когда до них дошло, что я — настоящий фаэрон некронской династии, а те, кого я выпускал из кармана, реальные обитатели моей вселенной, то быстро перешли на помесь готика, сленга гвардии и своего собственного наречия. Веня пожал плечами. — Без понятия. Но на бинарном не трещит, как они. Это верно, лингву-технис и я-то иногда не понимал, если только не брал под контроль механические мозги киборгов-фанатиков. Но на готике ведьмак изъяснялся чуть ли не как на своём родном. Ещё один момент в копилку черт могущественного сверхъестественного существа, по сравнению со смертными. Моника подумала и сказала бармену: — Как будет тут в следующий раз, задержи его немного и мне звякни, я спрошу поубедительнее… В принципе, так и было. В следующий раз, когда ведьмак притащил очередной труп, в котором уже и плоти-то не было, я адептов культа Механикус наружу не пустил, потому что у них возникли непредвиденные проблемы на флоте. Пьер как раз участвовал. Случилось это ещё спустя неделю снаружи и, судя по выровнявшимся хронометрическим показателям, половину земного года внутри, по биологическим «часам» моего друга. Я не вникал в проблемы насекомых, пока те не совались в пространство моих миров-гробниц, да и Пьер был более чем способен справиться с возникшими трудностями. Судя по данным смертоуказателей, он уже сдружился с отделением Серых Рыцарей к этому моменту, а инквизитор, возглавлявший их, подрядил смертного на какую-то работу, соответствующую его особенной комиссарской форме. Ведьмак смерил безразличным взглядом пустой вечерний зал, на секунду остановил глаза на мне и сел у барной стойки. Вениамин появился возле него моментально, хотя секунду назад был в своей рабочей комнате. Завязался их обычный разговор, ничем не отличающийся от стандартного разговора наёмника и бармена, а я поймал ментальный сигнал, ушедший по сети. Я давно уже подозревал, что Моника была не единственной обладательницей паранормальных способностей, открытых Пьером в редких людях этого мира, но бармен только сейчас продемонстрировал эту свою особенность. По крайней мере, мне. Разговор длился на пару минут подольше, выйдя за пределы обмена банальными вопросами и предложений других алкогольных коктейлей, нежели те, которыми обычно по выходным заливался ведьмак. В нём проснулся энтузиазм, раз он всё равно ждал появления техно-жрецов, да и, полагаясь на свою улучшенную физиологию (всё равно недотягивающую до физиологии космодесанта), был готов поэкспериментировать. Вениамин сделал ему несколько коктейлей, которые люди обычно не рисковали пить, и исчез, а парень не успел опрокинуть вторую кружку, как появилась Моника в своём повседневном наряде, а не в образе культистки Слаанеш. Подсела рядом. — Привет. Чего один бухаешь? В отличие от Пьера, у этого образца самца человека с восприятием влечения было всё в порядке, и администратору клуба даже не пришлось напрягаться с использованием своих женских чар. Взгляд ведьмака оказался надолго прикован к её груди. — Да вот, работодателя жду. Этакую хуёвину с кучей железных щупалец в красном балахоне не видела? В голосе ведьмака было проявлено отсутствие энтузиазма от ожидания техно-жрецов. Тем более, что рядом теперь сидела такая женщина, как Моника, которая играла в настольном Вархаммера жрицу Принца Удовольствий не просто так. Разумеется, Пьер учил её давать непреодолимый отпор любым силам Хаоса, а не наоборот, так что я бы не позавидовал реальным культистам Слаанеш, встреть они в своей короткой жизни Монику. Но, пока Вархаммер оставался для неё игрой, она предпочитала играть за вар-банды со злой стороны конфликта. Впрочем, иногда она играла и другими фракциями, когда её голову посещала мысль принарядиться в другой косплей. Как сейчас, когда она была в форме, напоминающей офицерскую родом прямиком из Астра Милитарум. Кажется, ближайшим аналогом этой одежды была летняя форма Вальхальских Ледяных Воинов, причём, как я мог знать из воспоминаний друга, конкретного полка — пятьсот девяносто седьмого. Она ровно, но с лёгкой улыбкой, сказала: — Мои глаза находятся выше. Парень с трудом поднял взгляд. У неё промелькнула мысль, что не очень-то он смахивает на средневекового головореза. Да, пара шрамов на лице имелась, но не особо страшные, скорее, подчёркивающие его мужественность, на её вкус. Она оперлась щекой на кулачок, выпустив ментальный импульс в его глаза. — Откуда ж ты такой будешь, парень? И как звать? Чары не сработали, как не работали и на Пьера. Но, если с Пьером ей всё было понятно, так как именно он учил её управлять тонкими энергиями, то сейчас её кольнуло удивление — воля ведьмака была неизмеримо сильнее, чем у неё. Ему даже не понадобилось сосредотачиваться, чтобы отразить чарующий взгляд. И, пусть он увлечённо рассматривал все её женские достоинства, но к попытке очаровать себя отнёсся весьма серьёзно: — А я не знал, что в этом мире бывают чародейки. Тебе не кажется, что пытаться очаровать меня с первой же секунды немножко невежливо? Моника ни капли не смутилась и удостоверилась, что он был именно выходцем из мира с магией и мечами. — Я нечаянно. И потом, с твоим очарованием прекрасно справляются мои сиськи. Его взгляд опустился обратно, а на губах снова появилась ухмылка. Полагаю, его воображение рисовало ему картины порнографического содержания, которыми изобиловала местная сеть. Моника продолжила уже без ментальной магии: — Ну? Кто ты и откуда? Парень чуть вздохнул и ответил, поднимая взгляд наверх: — Звать Шрёдингер. Из… Он задумчиво нахмурился. — …ну, скажем, Метинны. Если ты о ней слышала. Магичка качнула головой. — Ни единого слова. — А ты-то кем будешь? — Моника. Владелец и администратор данного заведения… Она обвела взглядом игровой зал и поймала косой взгляд моих окуляров. Сразу же насторожилась, предчувствуя, что я попрошу покинуть помещение. Но я ещё ждал, планируя предстоящие сражения. Они как раз были почти готовы начаться на нескольких планетах, где нарастало напряжение между фракциями человечества. Исключением, как всегда, оставались орки, которые воевали везде и всегда, несмотря ни на что. — …Я тут прослышала, что ты очень много пьёшь. Бармен сказал, что ты купил весь бар лет так на пять вперёд. И добавил мне головной боли двумястами кило чистого золота. Парень фыркнул и опрокинул в себя вторую стеклянную тару с отборным алкоголем, способным почти что растворить человеческий желудок. И не поморщился. — И ещё триста с гаком сам девать не знаю куда. Тут, бля, никто нормальными монетами не пользуется, все либо карту какую-то спрашивают, либо интересуются моим счётом в местных банках. Которого нет. И никто почему-то не верит, что золото настоящее. Моника усмехнулась: — И как ещё до тебя никто не доебался, чтоб это золото отжать? — Как доебались, так и отъебались уже… Он оглянулся на труп кибер-психа, уже двадцатого по счёту. — …И этого вон теперь знать не знаю, куда сбагрить, раз этих чувырл в красном до сих пор нет. Моника снова бросила беспокойный взгляд на меня. Я медленно поднял свободную руку и качнул пальцем, молча прогоняя смертных. У ведьмака просто вспыхнули возмущением глаза, а вот администратор, понимая, что он вполне может самоубиться об меня, схватила его за руку и потащила в свой кабинет, быстро проговорив: — Сейчас сделаем тебе и счёт, и карту, парень! Ведьмак порывался возразить, намекая на моё высокомерное поведение и на недопитую кружку, но она втянула его за дверь, а я движением того же пальца отправил кружку ему в лицо. Парнишка умудрился поймать полную едкой отравы тару, ни капли не уронив на пол. Естественно, я же не прицельно кинул, так просто получилось… Дверь захлопнулась. Я же, так как не имел привычки наблюдать за совокуплением этих низших существ (разумеется, имелись ввиду только их физические оболочки), со спокойной совестью развернул подпространственные карманы и позвал наружу своего привычного оппонента. Тот уже почти принял веру культа Механикус, потому что они избавили его от такой нелепой несуразности, как кибер-психоз, и он с готовностью откликнулся на предложение поиграть в старую добрую настольную Ваху. Мою. Я бы ещё позвал Мотоко Кусанаги, но она работала по своей специальности в городе, чтобы занять себя подходящим ей делом, и не ответила на мой звонок. Ну да ладно, и так сойдёт… Всё проходило в рамках обычного. На мирах, осаждённых орками, имперцы высадили несколько штрафных полков гвардии, включая печально известных савларских хим-псов. Линии фронтов стабилизировались. Друкхари встретили серьёзное сопротивление в лице фанатично настроенного ордена сестёр битвы и парочки обычных гвардейских полков. Демоноборцы-астартес летали от планеты к планете, на которых обитали случайные культы хаоситов, попавших ко мне в карман. Ну, чтоб хотя бы размяться. Где-то посреди всего этого безобразия летал вместе с инквизитором Пьер. И там, где мои шпионы фиксировали его присутствие, ход битвы менялся кардинально, а варп-сенсоры ловили такой отклик, словно кусок Имматериума в скоплении аномально успокаивался. Кстати, да… Пьер в весьма матерной форме (я проверил, литературные слова в его сообщении встречались одно на три десятка) выразил мне своё негодование по поводу наличия куска Имматериума у меня в кармане. Смысл всей его (очень объёмной, надо сказать) тирады сводился к тому, что с моей стороны крайне неразумно вместе с физической реальностью скопления вырвать ещё и психическую. В принципе… В принципе, я был с ним согласен. Но у меня на тот момент времени корректировать работу стазис-генераторов не было. Я ещё не был в этой вселенной, а находился дома, в процессе вечной войны, и у меня «над душой» был Тразин, который пробудил мою главную гробницу раньше запланированного. И так пришлось сгонять все мои планеты в небольшой промежуток пространства, да так, чтобы они там не попересталкивались, превратив остатки моих владений в супчик из протопланетного материала. Всё это в сжатые сроки, в тайне от Тразина (и у меня до сих пор подозрение, что он просто меня отпустил, зная, что я когда-нибудь всё равно вернусь)… и при этом мне активно мешали люди, орки, друкхари, тираниды, демоны, культисты Хаоса… Жаль, не могу тяжело вздохнуть. Так что, выслушав его бурное негодование в свой адрес, я поступил так же флегматично, как и всегда. Пьер знал, что никак иначе не сможет воздействовать на меня, я для него был и правда всемогущим существом, способным двигать звёзды (что, чисто технически, я и так делал постоянно, перемещаясь сам). Я связался со своими микромашинами в его мозгу, отметил, что на этот раз мой смертный друг пребывал в ментальном состоянии, далёком от полного самоконтроля (то есть, он дал мне это сделать), и вмешался в работу его отделов памяти. Должен сказать, что с его стороны тоже было не слишком-то разумно заглядывать в варп, даже когда его уверили, что Серые Рыцари защитят его от пагубного влияния Хаоса, особенно настолько слабого в моём скоплении, что им и не пришлось напрягаться. А мне теперь пришлось копаться в этом разуме, кропотливо собирая его обратно по крупицам, фиксируя безумные видения, навеянные демонами в попытке выбраться из моего стазис-поля. Однако сила воли моего друга оказалась достаточно велика не только для того, чтоб дать отпор чудовищам из варпа, но и остаться при этом в здравом рассудке, чтобы орать на меня матом, как самый настоящий боцман со стажем работы на имперском флоте в пару веков. Я скопировал всё, что нашёл в его мозгу о том, что он увидел в варпе, а потом стёр там то, что он позволил мне стереть, дабы оставить ему этот самый здравый рассудок. Он даже не понял, что я его спас. И, наверное, именно из-за этого я не сразу заметил, что дверь в кабинет Моники в нормальной реальности была открыта, а меня никто не предупредил. Короткое сканирование показало, что сама администратор клуба в данный момент была не в состоянии не то что дойти до двери и открыть её, а даже банально вспомнить то имя, которым я представился Пьеру. О том, чтоб предупредить меня, что её половой партнёр направился в туалет, у неё не возникло и мысли. Разумеется, этот идиот упал прямиком на поле боя между орками и савларцами. Удивительно, но падение с высоты в несколько километров не причинило ему ощутимого вреда. Пока прочие мои полководцы наблюдали и учились нашим современным реалиям вечной войны, я обратил куда более пристальное внимание на сию аномалию. И внезапно понял, что всё поле боя странно застыло, хотя я не останавливал время на данной конкретной планете. Орки и савларцы застыли в самых разных позах, замахиваясь друг на друга своим примитивным холодным оружием или пытаясь выстрелить из огнестрела с опустевшими магазинами и батареями. И все они следили взглядами за полностью голым мужиком, у которого полностью изменилось физическое тело. Судя по внешнему виду его в реальности снаружи, ему было около двадцати лет биологического возраста, в то время как ведьмачья физиология могла дать ему не меньше сотни дополнительных лет жизни. Однако, думаю, ему вряд ли больше семидесяти или восьмидесяти реальных лет. В реальности его вселенной. Существо, напоминающее человека, обладало анатомическим строением, которое для их вида было идеальным. То есть, несуществующем в природе. Плюс, вокруг него незаметно распространялась странная аура, усмиряющая варп, и при этом мои сенсоры не фиксировали всплесков психической силы, свойственной «магам» моей реальности. Это скорее походило на чёткое ощущение силы и могущества, коим обладало существо. То есть, варп вокруг него, будучи практически разумным измерением, не решался ему перечить, особенно когда по ту сторону реальности не находилось сущности, способной хоть что-нибудь ему противопоставить. Интересно. Парнишка дошёл до окопов савларцев, над которыми возвышались отборные нобы варбосса местного вааагх вместе с самим этим варбоссом. Гигантский орк, до упора напичканный ржавым металлом, замахивался на главаря полка, за которым стояло аж трое комиссаров, целясь варбоссу в морду из того, что успели подхватить с павших штрафников. Кажется, у одного был плазменный пистолет, а двое других умудрились раздобыть мельта-оружие. В зубах у савларца была просто огромная сигара, источающая сиреневый и зелёный дым. Варбосс медленно покосился на голого мужика слева от себя, проследив за взглядами людей перед собой. Пахан терпеливо ждал, пока его плазменная винтовка поостынет. Парень посмотрел на орков, на уголовников в окопе, на комиссаров за ними. Потом заметил косяк во рту пахана. Прыгнул к нему в окоп, дёрнул сигару изо рта и затянулся. Пахан хотел возразить, даже успел спросить, не охуел ли «пацан», но тут же получил по роже и удостоился презрительного взгляда высшего существа. Варбоссс медленно приподнял одну бровную дугу чуть выше другой. Существо затянулось ещё, достало сигару, выдохнуло клуб разноцветного дыма и с довольным выражением на лице поглядело на дурь. Сунув сигару обратно в зубы, он отсалютовал огромному орку и пошлёпал тапочками по окопу в сторону техники. Все окружающие всё так же следили глазами за голым неизвестным, появившимся на их поле боя. Орочье вааагх-поле не стремилось вновь взбудоражиться и обратить орков в новый приступ кровожадности. Я подумал, что представление и так затянулось, и решил перенаправить его в туалет. Импульс телепорта, созданный портал в санузле клуба, закрытие пространственных ворот, и забыли. Так, нет, надо ещё дорожку ему сделать… Всё, готово. Теперь точно забыли… — Эй! Железная морда! М? Нет, не забыли. Пришлось отвлечься от координации действий моих генералов и посмотреть на это любопытное существо. Да, исключительно антропоморфный образ, волосы между тёмным и светлым оттенками, прекрасный рельеф мышечного каркаса… Идеальная биологическая машина для убийств. И что-то подсказывало мне, что пробить эту мышечную броню получится только фазовым клинком. Ну, как минимум. А как максимум, чтобы уничтожить его, понадобилась бы мощь всей моей династии и моей партнёрши в придачу. — Чего? — Ты не охуел ли, пальчиком меня нахуй посылать? — Не тебя, а Монику. Парень подождал секунду, прежде чем двинуть мне кулаком по лицевому щитку. Удар… в принципе, обычный, но с силой, способной повредить силовой доспех космодесанта. Мне он даже подбородок не погнул. Но больше ничего он не предпринял и, развернувшись, прыгнул с безопасного пространства на поле боя. Правда, оказавшись там, он так же мгновенно стал тем идеальным существом из плоти, перелетев прямо к безопасному коридору из туалета в кабинет. Ебанутый. Но забавная метаморфоза. Никаких варп-аномалий. Это не демон-принц и не порождение коллективной воли человечества в варпе. Но смена формы с обыкновенной, ведьмачьей, на такую совершенную, за время перехода, равное движению кварка в ядре атома от одной границы до другой, говорила о его исключительном могуществе. Заодно стало понятно, почему в своей родной реальности он не принимает эту форму — обычные белковые соединения не выдержат напряжения, судя по скорости превращения. И знал бы я, сколько проблем этот чёрт принесёт мне в будущем… Этакое странное появление у меня в кармане было только началом. И я не сразу сообразил, что дурь, которую курил мутированный савларец, явно плохо скажется на здоровье ничем не усовершенствованной Моники. Впрочем, её дар к контролю над энерго-полями спокойно справился с нейтрализацией опасных токсинов, по сравнению с которыми никотин или прочие наркотические не вреднее низкоградусного алкоголя. Накуренные под завязку, они продолжили увлечение своими смертными телами, как будто только что не получили с пару десятков сверхмощных импульсов. Оба. Я уже начинал слегка беспокоиться, поскольку время снаружи уже перевалило за открытие, но оказалось, что у Моники по графику был выходной. И, разумеется, весь этот выходной она потратила на свою новую игрушку… ну, как она обычно называла своих самцов. На этот раз, как говорят люди, «коса нашла на камень», и теперь сама администратор ловила оргазм за оргазмом. Был бы я из органики, меня бы прошибла дрожь. Предыдущего её любовника не успели увезти на машине скорой помощи и, если бы не способности моего друга и самой Моники, бедолага бы умер от истощения. Теперь уже мне самому приходилось тщательно следить за её собственным состоянием, а то эти двое просто не прекращали процесс. Как они ещё не отрубились из-за недостатка энергии, понятно не было. Они забыли абсолютно обо всём, включая пищу и сон. А потом до меня дошло, почему они не отвлекались. Шрёдингер шлялся ко мне в карман, как к себе домой, пока пространство в клубе было искажено в угоду моим целям. И таскал оттуда, помимо пищи и выпивки, ещё и наркоту, силой отжатую у штрафников с Савлара орками! Один из моих шпионов записал всю ситуацию. Это существо одним своим появлением установило между орками и штрафниками вооружённое перемирие до тех пор, пока своеобразная орочья аристократия донимала своего лидера требованием вернуть данного парня на поле боя. И варбоссу потребовалось проявить просто чудеса интеллекта для их породы, в одиночку притопав к позициям штрафников. Весь облитый фиолетовой краской, гигант аккуратно постучал когтем по плечу пахана, залипавшего в наркотическом тумане, и тот только сейчас осознал, что слышит скрипы и грохот примитивных кибер-имплантов варбосса. Спохватившись, мужик вскочил, вскинув свою плазменную винтовку, но гигантский орк просто приветственно помахал своей клешнёй, вызвав у человека приступ недоумения. Изобразив на морде нечто, отдалённо напоминающее дружескую ухмылку, орк пророкотал: — Это… юдишка… Того голого помнишь? Пахан моргнул пару раз, достал изо рта свою сигару и удивлённо её осмотрел. — Эк меня накрыло… Поднял взгляд обратно на гиганта с фиолетовой мордой. — …Ну? — Звякни ему. И не балабонь, шо нечем, я знаю, стропата у тебя есть. — А? Надо сказать, для варбосса этот орк был просто нереально терпеливым и разумным, раз изъяснялся на почти правильном готике, не дубася собеседника: — Голому. Звони. — Нахуя? — Махаться звать. — Чё? А это нахуя? Орк втянул воздух ноздрями, перевёл взгляд на ящик, из которого учуял вонь дури, которую курил пахан, и, протянув туда клешню, забрал ящик себе. Указал на него пальцем ещё целой руки. — А то — не отдам. Савларец закатил глаза и собрался вернуть сигару в зубы, но варбосс забрал и её, подцепив когтями целой руки. В это же время целая армия фиолетовых гретчинов обнесла весь остальной штрафной полк, забрав у тех исключительно наркотические вещества, и вся эта гоп-компания развернулась и спокойно пошла назад, к своим позициям. Пахан, оскорблённый в самых лучших чувствах, поднял на уши весь полк, включая даже комиссаров. Увы, но наступать на орков без дури штрафники и не подумали. Нет, они собрали всех окрестных астропатов отовсюду, где только смогли их найти, включая и всех несанкционированных псайкеров (чему местные комиссары даже помогли), и с этой компанией вышли на связь с новым всемогущим существом, появившимся в моём окружении. Причём я уже вернул пространство в норму, и они чисто физически не могли этого сделать. Правда, орочьим псайкерам было плевать на такие ограничения. И, когда после серии неудач и нескольких смертей неподготовленных псайкеров среди людей, пахан с такой же наглостью заявился к оркам, спиздил обратно часть дури своему ближнему кругу и себе любимому, а потом переговорил с варбоссом о проблеме связи. Босс собрал всех своих чудил, и те в компании с оставшимися человеческими псайкерами всё-таки связались со Шрёдингером и попросили того вернуться. Ну, как попросили, пахан вежливо излагал на своём сленге предложение орка, пока гигант сидел на корточках у него над душой, тряся клешнями в нетерпении и повторяя: — Ну чё, придёт? Ну чё, придёт? Ну чё, придёт? И так до тех пор, пока высшее существо не ответило, что придёт, но попозже, потому что Моника положила руку на его гениталии (о чём он, разумеется, умолчал). На следующий день я специально не стал разворачивать пространство своей реальности в клубе, но его это не смутило. Он всё равно каким-то образом проник ко мне в карман, чтобы откликнуться на призыв орков и савларцев, поскольку платой за его участие на поле боя была та же самая наркота. А варбосс пообещал снабдить его пойлом, которое гнали его мек-бойзы из тормозной жидкости для смертолётов, с целой цистерной грыбнова пыва. И таки они поставили ему всю эту дрянь, открыв портал в кабинет администратора. Причём нормальный портал, наш, некронский, а не через варп. Вопреки любому здравому смыслу и логике. Сказать, что я охренел от такого, это ничего не сказать. Мне пришлось лично вмешаться, когда эти черти по цепочке передавали бочки с грыбным пывом и ящики с савларской наркотой к порталу. Телепортировавшись к нахальным смертным, я поймал одну из бочек, не глядя отправил её за спину какому-то орку в рожу, показал ведьмаку средний палец и захлопнул дверь, обрубая такую вопиющую брешь в моём стазис-поле вокруг скопления. Только потом я выяснил, что это были проделки моей напарницы, но тогда я был в крайней степени возмущён такой наглостью и даже хотел испытать на этом божке какое-нибудь гипер-орудие. Единственное, что меня остановило, это то, что я бы расколол местную Землю, выстрели я из такого орудия. С ожидаемым исходом для всего населения планеты и друзей Пьера. Но потом я несколько раз проклял самого себя за то, что сдержался, поскольку данный чёрт продолжил шляться ко мне в карман, особенно во время моих собственных игр, портя обстановку на полях сражений в свою пользу, поскольку я был фактически единственным, кто мог хотя бы нанести ему урон в своём пространстве! Орки оказались в полном восторге от того, что нашли кого-то, кого могли вечно пытаться отпиздить, и от кого регулярно стали получать по роже. Савларцы были в чуть меньшем восторге, потому что этот же чёрт стал регулярно тырить у них наркотики, но в результате они стали реже дохнуть и возвращаться к жизни в своей временной петле. В результате, когда Маки пришла ко мне с требованием вернуть Пьера, я был несколько не в настроении, за что мной проломили стену…