Крылья Люси и Маки

…Маки позвонила мне, как раз когда мы с Котом смотрели одно расслабляющее аниме. Оказалось, что он — тот ещё отаку. Не ждала бы я подобного от жителя средневекового фэнтези. Но что было, то было — мы с ним уже не первый день проводили за просмотром самых разных сериалов. Частенько, правда, это всё перетекало в постель, но я не жаловалась… пока могла ходить. А сейчас мы смотрели «Фрирен, провожающая в последний путь». Я втихую скачала практически всё с компа Пьера, так что смотреть там было ещё много чего. А вот конкретно эта анимешка напоминала мне добренькую сказку. От её неспешного повествования немного клонило в сон. Пока у меня в голове не раздался звонок от Маки, который я на автомате приняла: «Маки? Что-то случилось?» «Да не. Я прост хотела узнать, сильно ли ты занята.» «Ну-у… аниме с Котом смотрим. А что?» «Я тут с Пьером поговорила. Насчёт твоих крыльев. Он дал мне добро самой сделать тебе такие же крылья, как у меня.» Я мгновенно подскочила и бросилась к гардеробу, вызвав приступ недоумения у моего парня: — Эй, ты чего? Лихорадочно перебирая свои новые наряды, я брякнула ему: — Маки позвонила. Крылья будет мне делать. Отчего он удивился ещё больше: — Да ладно? Я думал, этим братан мой займётся. — Он тоже там… Наконец найдя, что надеть, я спешно облачилась в одну из самых старых одёжек родом прямиком из семьдесят пятого, поправила волосы. И, оглянувшись на любимого, подошла, чмокнула в губы и поспешила на улицу. Едва я переступила порог, как меня вдруг телепортировало прямо в клуб Вахаёбов, нос к носу с Пьером, Маки и некроном. Вечер уже был поздний, клуб был пустой, потому что Моника постаралась уберечь всех игроков от попадания в карман к фаэрону. А вот на месте, где обычно стоял его любимый стол с шахматами, был огромный операционный стол с кучей механических рук, украшенных малопонятными хирургическими инструментами. У меня по спине мороз пробежал, как только до меня дошло, что мне предстоит туда лечь. Моих мыслей коснулся успокаивающий голос Пьера… Или не голос, а просто неслышное эхо, призванное унять моё беспокойство. Он… просто тепло улыбнулся мне, мысленно отметив, что я оделась, как в аниме про саму себя. А я поняла, что просто немного испугалась незнакомого операционного стола, созданного для кибернетических преобразований на уровне технологий двадцатых тысячелетий, а не нашего родного второго. Но беспокойство мне вернул холодный механический голос некрона: — Итак, могу ли я всё-таки поучаствовать в вашей творческой работе? Меня смутило то, что рассказывал мне Пьер о прошлом его расы, но и в мыслях нашего общего друга я чувствовала сомнения. Но Маки не испытывала ни единого такого сомнения по поводу участия всемогущей древней железки: — Пьер, ты же уже доверяешь ему. Или ты забываешь, что вас связывают дружеские клятвы, которые отдадутся эхом во всех прочих отражениях? Теперь смущение нашего друга и творца приобрело другой оттенок. Так, стоп… мне кажется, или… или я и правда слышу мысли некрона? Он… он будто был полностью открыт… Я даже могла бы заглянуть в его файлы памяти о Войне в Небесах, но тут же одёрнула себя, услышав то эхо реальной вечной войны, а не всего лишь слова Пьера о ней. Единственное, что я совершенно точно слышала в этих файлах, коих там было столько, что мой мозг бы расплавился от самого количества информации, — это то, что некрон не прятал своих мыслей. И среди них не было ни единого намёка на то, что он добивался какой-либо выгоды для себя. Он полностью верил Пьеру в том, что тот когда-нибудь заставит его собственный народ вспомнить его, единственного фаэрона, который был за мир в галактике, что во времена, когда они ещё не были механической нежитью, что во время Войны в Небесах, что после неё. За одно это фаэрон был готов оказать абсолютно любую помощь своему другу. И Пьер отчего-то смущался этого. Того, что показывает странное недоверие, кажущееся отголоском его человеческих чувств по отношению к всемогущей техно-нежити из объятой пожаром галактики. Однако Маки, в отличие от него, полностью верила некрону. Так ей подсказывало её творческое чутьё, и уже ему я доверяла куда больше, чем излишне сложному разуму Пьера. — Ну… ладно. Только, Нэфт, прошу тебя… — …Не перестараться со своим участием? Не волнуйся. Я просто хочу понаблюдать за актом творения твоей протеже, столь похожей на дитя аэльдари. Маки его поправила: — Похожей — не означает «такой же». Фаэрон согласно склонил голову, украшенную тутанхамонской короной. — Я этого не говорил. И прекрасно понимаю твои чувства по отношению к этой расе. Будь мои эмоции живыми, я бы разделял твои чувства, поскольку до сих пор особенно сильно ненавижу любых божеств. — Вот-вот. Эльфийка обернулась ко мне. — Ну, а ты приготовься, будешь у меня в голове мои воспоминания смотреть. Я удивлённо распахнула глаза, вдобавок ощутив мысль Пьера о том, что именно это мне и предстоит. — В-в смысле? Маки ободряюще ухмыльнулась. — В прямом. Пьер соединит нас в локальную связку, типа Кхалы у протоссов. Ты на время станешь мной, а я — тобой. Узнаешь, каково это — по-настоящему летать! Я только и могла, что хлопать ресничками и ртом, как рыба. С одной стороны, я бы не хотела так запросто открывать все свои личные тайны, но с другой… узнать то, как Маки летает и что чувствует в процессе… А Пьер и так сам по себе всё про меня знал. И, думаю, некрон тоже прекрасно всё знал. Так что мои тайны узнает только сама Маки, которая и так моя самая близкая подруга. Стоп, так и я тоже узнаю её тайны… И она ничуть этого не стеснялась. Я с сомнением взглянула на операционный стол. Рядом с ним стояла гора металлических слитков. — А-а… как это будет? Как… обычная замена имплантов? Некрон чуть наклонил подбородок. — Относительно. Пока вы с Маки будете в связке разумов, она займётся разработкой твоих кибернетических крыльев при помощи всех пяти техно-магических птиц… — Стоп-стоп-стоп, всех пяти?! Пьер довольно мне улыбнулся и поднял руку. Его синие часики засветились, и над ладонью из воздуха возникла такая же сфера из сегментов размером с хорошее такое яблоко, расписанная вдоль и поперёк какими-то символами. Вокруг неё точно так же возникли те два маленьких шарика и сфера раза в два поменьше самой крупной. А у меня за спиной раздался голос, подозрительно похожий на голос Фламме из аниме, которое мы с Котом только что смотрели: — Да, Люцина, всех пяти. Я обернулась, сделав охуевшие глаза, и увидела в паре метров от себя натуральную Фламме! Только в костюме корпоративной крысы… Но знакомое сияние у её над грудью в декольте подсказало мне, что она нихуя не человек. Я обалдело поморгала и спросила: — Афина? — Да, Люцина. — А… э… ты… х-хорошо выглядишь. Её улыбка тоже была тёплой. — Тебя смущает мой наряд? Не волнуйся, я выбрала его, только чтоб дурачить органиков. Они почему-то особенно сильно доверяют строго одетым красивым женщинам. Это позволило мне провернуть много весёлых ситуаций с доверчивыми людишками. Они такие смешные, когда думают, что мы руководствуемся их законами… Она закрыла глаза, и её механическое тело (кстати, куда более похожее на человеческое, чем у Мотоко) как-то посерело, а то небольшое ядрышко, чуть меньше ядра Праха (ну, а кем ещё могла быть та сфера вдвое меньше самой крупной?), вылетело из её груди. Оно перелетело на орбиту к остальным. «…А теперь мы наконец едины. И именно мы будем перестраивать твоё физическое тело из нынешнего кибернетического в плоть, подобную Истинно Крылатой. И именно она будет руководить этим процессом, а не наш создатель.» — П-понятно… Маки кивнула мне на операционный стол. — Ложись на живот. Подсознательный страх снова дал о себе знать, но мощное присутствие Пьера опять меня успокоило. Я тихо вздохнула и последовала просьбе подруги. Стол оказался неожиданно тёплым и мягким, хотя выглядел полностью металлическим. Механизмы пришли в движение, а эльфийка присела напротив меня, заглянув мне в глаза. — Ничего не бойся. Я просто покажу тебе парочку своих воспоминаний о том, как это хорошо — летать. Увидишь моих сестёр, наше маленькое соревнование и мой первый полёт на крыльях Зевса и Афины. Это меня успокоило ещё больше, и я, подняв голову на Пьера, кивнула. Он улыбнулся ещё теплее, и все пять этериевых сфер перелетели с его руки к механизмам надо мной. В центре повис Зевс, который раскрыл все свои сегменты, и из него полились потоки синего света. Прямо синего-синего, как сапфир, а все символы на его ядре стали ярко-ярко-белыми. Ядра воронов закрутились вокруг него по трём разным орбитам, а ядро Афины отлетело на орбиту подальше и поплыла вокруг него параллельно столу. Тот подсветился сперва зелёным, как тело у некрона, а затем золотым, как волосы у Маки. Эльфийка наклонилась ко мне и соприкоснулась со мной лбом. Закрыла глаза. Я тоже закрыла, но зрение не пропало. Нет, я в реальном времени увидела, как изменилась энергетическая составляющая клуба, как будто меня включили в Сеть без проводов. Тело Пьера моментально перетекло в тот сияющий доспех с ростовым щитом в виде сложенных крыльев над плечом. Прорези его крылатого шлема запылали синим пламенем, что легонько трепетало, выходя из глазниц. Вдали, на лестнице к его комнате, я заметила пару силуэтов. Они были тёмные, как сгустки сжиженного дыма от горящих покрышек, но это было лишь первое впечатление. Нет, это просто тьма второго силуэта заслоняла первый. Густая, опасная такая тьма, жаждущая поглощать и убивать, причиняя боль. Но где-то в глубине её скрывалось нечто, совсем несвойственное всей этой тьме. Нечто… доброе. Она мерцала лёгкой ревностью, как только снова увидела меня, но смирилась с тем, что Маки так тепла ко мне, не говоря уж о Пьере. Вспомнила его собственные слова о том, что он не захочет меня просто потому, что я — девушка его друга. Другой силуэт лучился куда более сложными и смешанными чувствами. Она тоже немного ревновала, но знала своего любимого лучше, чем вторая. Скорее, её ревность была чем-то другим. Лёгкая обида на Пьера за то, что он никак не предупредил их, прежде чем смыться в зал клуба. И её общая аура была как-то… светлее, что ли? Как будто в ней было куда больше человеческого, чем во второй. Она была лучше знакома не только с Пьером, но и с обычными для людей понятиями о добре, чести и справедливости, нежели вторая. Сам Пьер тоже заметил их присутствие, но остался полностью сосредоточен на телепатическом контакте со мной, Маки и птицами. Хотя он отметил, что Крис всё ещё не хватает чуткости, и человеческим ценностям её ещё учить и учить. Вампирша испытала совершенно человеческий стыд и смирение. От её ревности не осталось и следа. Я внутренне оглянулась на некрона. И очень удивилась, увидев там не то древнее и невообразимое механическое существо, а… ну… я бы описала его, как очень старого художника в довольно милых очках, с длинной-длинной бородой, заляпанной неописуемыми красками, а за спиной у него угадывалась некая женщина, которую я бы назвала Музой. А механические руки над парящими в небесной выси гигантскими птицами представились мне текучим зеленовато-золотым сиянием, которое потихоньку опускалось к моей спине. Птицы летали так же, как парили их ядра надо мной в реальности. Орёл был размером примерно так с дом, и вокруг него по двум параллельным орбитам парили два небольших (сравнительно с ним) ворона. Третий ворон, раза в два больше тех двух, нарезал вокруг них троих восьмёрки в нескольких плоскостях. А вокруг всего этого скопления птиц величественно парила огромная сова, уступая размерами лишь орлу. Как только зелёно-золотое сияние опустилось ко мне, я приготовилась ощутить невероятную боль, так как мне не сделали никакой анестезии. Но нет. Всё-таки, я была на столе не в клинике рипердока, к которому ходил Дэвид, а под чутким вниманием сразу восьми сверхъестественных существ, управляющих тонкими энергиями со столь разных физических уровней. Фаэрон, который нашёл себя в творчестве миллионы лет назад и изобрёл практически всю эстетическую составляющую своей расы на момент Войны в Небесах. Гений, который разбирался в космических технологиях своей расы настолько хорошо, что мог спокойно сравниться с любым божеством аэльдари, а то и с некоторыми К’Тан. Эльфийка, которая знала, как летает всё, что летает, на самом глубинном духовном уровне, и при этом не мыслила своей жизни без музыки и песен. Даже странно, что она ещё не начала сама писать свою музыку и сочинять песни, но, думаю, если она начнёт, то её творчество будет просто сводить с ума неподготовленных к этому смертных. И она сама это понимает, что главное. Она просто… ждёт своего совершеннолетия, чтобы отправиться в полностью свободное плавание по космосу многих разных вселенных, а не только тех, к которым испытывал симпатию Пьер. И сам он, собственно. Непонятное, малообъяснимое существо, почему-то предпочитающее жить в человеческом теле, используя магию (если его силу можно так назвать, по мнению некрона) по считанным крупицам, в сравнении даже с обычными чародейками вроде Трисс, Йеннифер и Моники. Существо, которое не мыслило своей жизни без сотворения целых миров и сплетении судеб в крайне любопытные узоры, сводящие вместе таких разных личностей, как мы все. И при этом оно не являлось божеством. Фаэрон, как эксперт по божественному, мог бы предоставить целый список его разительных отличий от любого божества, с которыми некрон был знаком лично и наслышан ещё со времён Войны в Небесах и с тех пор, как Император Человечества под стол пешком ходил. Пьер в его глазах был… чем-то вроде него самого, только на основе самой обычной человеческой природы. Не говоря уж о техно-магических птицах с сердцами из чистой энергии, столь плотной, что она была осязаема, как материя, как будто пять маленьких рукотворных звёзд, столь искусных в чистой природной магии, сколь искусен был Созидающий Прекрасное в некронских технологиях. Им всем ничего не стоило просто отключить мне боль. Концы текучих потоков света проникли в мою спину, а я вдруг почувствовала жар, который полностью перепутал и смешал все мои мысли. Магическая картина мира в непосредственной близости от меня поплыла и превратилась в какой-то гигантский вихрь посреди открытого неба. Оно всё постепенно превращалось в необъятный воздушный пейзаж из парящих гор и водопадов, поглощаемых летучими джунглями. Вид просто захватывал дух, заставляя сердце замирать и биться потише, только чтобы не нарушить эту небесную тишину. А где-то в глубине колыхалось предчувствие превосходного полёта по невероятно сложной и очень привлекательной воздушной полосе препятствий. — Лека! Я обернулась к своей сестре, чей радостный голос привлёк моё внимание. Где-то далеко осталось удивление человеческой личности от того, что я приняла эту тёмную эльфийку-демонессу за родную сестру. То есть, единокровную, младшую дочь нашего отца от тёти Вианны. Только она меня так называла, когда узнала, что папочка наш назвал меня в честь своей наставницы в Пути Меча. Честно говоря, это меня радовало куда больше, чем то, как ко мне относились другие сёстры. — Это здесь ты хочешь бросить нам всем вызов, а? И голая серая демонесса с просто царскими рогами в количестве четырёх пар, огромными перепончатыми крыльями и длиннющим хвостом просто излучала самоуверенность. Да, может, она и сочла меня наконец достаточно сильной, чтобы мы могли как следует мериться членами (хотя у нас их не было), но она прекрасно помнила, как поддалась мне, когда мы с ней махались, и она приняла свой истинный демонический облик. Я ей ухмыльнулась не менее самоуверенно. — Разумеется, сестрёнка. Ты готова поспорить, что первой долетишь на тот конец горной цепи? Трини усмехнулась, легко представив себе, как на собственном ходу пересекает всю эту гигантскую полосу препятствий, где каждое скопление парящих пиков было не меньше горной цепи Гималаев с Терры. Включая не менее гигантский город-улей вокруг Дворца Императора. Ей ещё было невдомёк, какие там бушевали ветры и бури. — А то! Меня спросила другая единокровная сестра, постарше: — Ты сама-то на чём полетишь, Макела? Опять она на меня так смотрит… Проклятье, может, она и была самой старшей, но эта её нимфомания с бисексуальностью меня просто вымораживала! Вся в мать, тётя Ви тоже такая же, только у тёти Ви был наш папка и моя кровная мама, которая, в отличие от меня, не испытывала такого отвращения к любительницам своего пола. Нет слов, старшая из нас была самая красивая по женской части, а крылышки у неё были совсем как у духовной тётки — две пары, верхние были огромными перистыми, с тёмными пёрышками, а нижние раза в два поменьше и перепончатыми, внутри тёмными, а сверху белыми. Это давало ей довольно большое преимущество в том лётном соревновании, которое я хотела им всем предложить, да вот только Ненэль за всю свою сознательную жизнь очень редко пользовалась своими внушительными крыльями по прямому назначению. Она, скорее, жрица любви, чем Прирождённый Пилот. — Узнаешь, когда увидишь мою ж… попу перед собой, Нэль. Конечно, звучало двусмысленно, и Нен, естественно, обратила внимание только на пошлый смысл моей поддёвки. Облизнулась, шлюха этакая. А вот моя родная старшая сестра, вторая в нашей странной семейке, настроилась серьёзно, услышав меня так, как я подразумевала. Всё-таки, Исилиэль была мне именно сестрой, самой близкой по духу, хоть и настолько отличающейся от меня. Она ничего не сказала, просто молча приподнялась в воздух, используя тот же дар, которым пользовался наш отец. Она всегда была тихой. Унаследовала от нашей родной матери тёмно-рыжие волосы, а рост ей достался от отца. Выглядела, в общем, как точная копия мамы и папы, наполовину лесная, наполовину высокая эльфийка, рубиново-рыжая в мать и зеленоглазая в отца. Тоненькая, но сильная. Даже странно, что мама не научила её толком искусству стрельбы, ограничившись уроками скрытности и акробатики. Но летать она тоже умела. И сдаётся мне, что она с самого моего детства знала, что летаю я куда круче всех их вместе взятых. Только непонятно мне, если вдруг она это знала, то почему не сказала? А, может, просто не успела, когда я в своё время, никого не послушав, сама попыталась первой отправиться на поиски отца, когда тот не вернулся через год, хотя обещал. Наверняка она как раз собиралась открыть мне на это глаза… О, а вот и наш смазливый папка появился. Телепортировался с помощью высшей магии и мило улыбнулся нам. Высоченный, на голову выше меня и каждой моей сестры, на этот раз он был в истинно мужском образе, одевшись построже и подстригшись покороче. Не понимаю я, отчего всем бабам в нашем окружении нравились его длинные волосы, но, думаю, это от его природных чар, заманивающих любую дуру к этому кобелине. — Девочки мои, вы уже приготовились к полёту? Трини скрестила руки на груди и встряхнула своими демоническими крыльями, усмехнувшись в ответ. Папка неодобрительно посмотрел на её наготу, но она у нас ещё более непослушная, чем я, так что папа мог нарваться на грубость, даже если просто вежливо попросил бы её хоть что-нибудь накинуть. Сказалось неопределённо долгое время жизни в местном аду Варпа, превратившее её из просто взбалмошной данмерки в самую настоящую демонессу. Нэль улыбнулась отцу и расправила свои внушительные крылья. Он строго глянул на неё, и она смущённо отвела взгляд. Всё равно ей практически принадлежала почти половина всей женской части нашей команды. Включая обеих прочих моих старших сестёр. Исиль продолжала тихо левитировать. Кажется, у неё были самые большие шансы составить мне достойное соперничество. Я им тоже улыбнулась. — Ну, сестрички, летите, раз готовы. А я пока носик попудрю. Вот теперь Нэль и Триния странно так на меня глянули. Я никогда в своей жизни не красилась. Не моё это было, штукатурить себе лицо, особенно когда оно и так по-эльфийски красивое. Тем более мне не было дела до косметики и украшений в местных мирах, где только и знай, что лупи кого попало, что есть силы. Они переглянулись и, синхронно поднявшись в воздух, метнулись вперёд, набирая скорость и пытаясь поймать переменчивый ветер. Я просто наблюдала, ожидая, пока они удалятся достаточно далеко, чтобы попасть в обманчиво спокойные облака между парящими скалами. Отец подошёл ко мне и приобнял за плечи. Что ни говори, но я оставалась его любимой младшей дочкой, даже когда выросла до того же возраста, что и мои сёстры. Не в последнюю очередь из-за того, что обладала одним лицом сразу с двумя своими мамками, что кровной, что духовной. — Ну как? На чём думаешь их обогнать? А это был реально хороший вопрос! Арсенал Адмирала, висевшего на орбите этого любопытного мира, предлагал мне просто огромный выбор личного транспорта, разумного и не очень, способного самому по себе сравниться в скорости и манёвренности с моими полубожественными сёстрами. А уж если за штурвалом какого-нибудь из этих летательных аппаратов буду я, то сестрички будут для нас не быстрее улиток. Но мне пришла в голову другая идея: — Пап, а ты не помнишь, на чём я летала, пока мы вызволяли Исиль с мира-корабля местных эльфов? Отец очень удивился, вспомнив, как я обошла всех летунов аэльдари на таком примитивном магическом транспорте, что любому арлекину впору было волосы на себе рвать от обиды. Кстати, Исиль в этот момент находилась в некронской штучке, в которой и я сама побывала в своё время, обезумев от жажды разрушения у орков. Но папка не успел уточнить у меня эти намерения, поскольку Адмирал опередил его слова, телепортировав ко мне мою любимую метлу. Я взяла двояко изогнутый кусок дерева, украшенный полюбовно отглаженными прутиками, и прислонилась щекой к седлу, уткнув нос метлы в мох под ногами. Сестрёнки как раз долетели до Гнезда Всех Бурь и пытались его пересечь. Своими силами, борясь с ветрами, которые норовили мгновенно изменить своё направление. Я иронично вздохнула, покачав головой. — Дилетантки… Папка предусмотрительно отошёл подальше и защитился магией, зная, что было у меня в руках. Я перехватила метлу и села в седло. Сущность крылатой души в магическом артефакте из коллекции Адмирала проснулась и ласково об меня потёрлась, точно маленький котёнок. Межвселенский пират сам создал её, сплавив воедино простой инструмент дворника и сущность одной маленькой такой птички родом из полностью магической вселенной. Маленькой — размером с истребитель, то есть. Я прислушалась к воле этой сущности, и она подключилась ко мне с помощью своей природной телепатии. Её невидимые крылья раскрылись у меня за спиной, расправив и мои собственные, тоже незримые крылья. Может, меня порой впечатляли крылышки Трин и Нэль, но им оказалось весьма далеко до моих собственных, духовных. И я только-только начала их осваивать, стоя за штурвалом Адмирала или, как на мире-корабле аэльдари и сейчас, оседлав магическую метлу. Гравитация пошла на ноль. Ветер заколыхал мои волосы, а незримые крылья, — мои и метлы, — раскрылись во всю ширь, задев своими маховыми перьями ауру моего отца. По крыльям прошёл приятный разряд, будто папа погладил меня по спине, и мы с метлой поднялись в воздух. Превратившись наконец в единое целое с летающим существом, я поймала лёгкий ветерок, текущий к Гнезду Всех Бурь, и с места разогналась до той скорости, с которой неслись грозы, рождённые Великим Вихрем! Дух захватило чувство свободы и полёта! Скалы с джунглями мелькали перед глазами и оставались за спиной, а мой маршрут лёг сквозь опасные горы, вращающиеся вокруг неясных центров притяжения. Стоило мне пересечь невидимые границы этих областей, как гигантские нагромождения камня и растений резко устремлялись друг к другу и сталкивались, пытаясь меня раздавить. Но нечто просто не успевало поймать меня в свои невидимые клешни, сдвигающие громады так близко. Меня разобрал азарт! Метла тоже словно дразнила то нечто, что пыталось меня убить! А мне просто стало весело, как когда-то давно, когда я была варбоссом у самого музыкального вааагх галактики! Нечто необъятное и непонятное возмутилось такой наглости, и все парящие скалы перед нами начали сдвигаться к центрам масс. Полоса препятствий резко усложнилась, заставив меня даже подумать, как лучше мне её пересечь. Воздух перед нами разошёлся в стороны, а позади раздался удаляющийся хлопок. Наши крылья рассекли мятежные ветра, поддав нам скорости, и скалы позади нас начало обдавать волной разорванного воздуха, срывая некоторые заросли вперёд и вниз. Сущность мира, который так пришёлся мне по духу, разгневалась ещё сильнее! Многие парящие горы перед нами скоро слились в одно целое, опасно преградив нам путь. Всё было совсем как в «Планете сокровищ», только здесь планета не взрывалась, потому что это была не совсем планета. Ветер, что летел быстрее нас, вливаясь в Гнездо Бурь, нёс нас ровно меж этих скал, и мы легко перелетали через достаточно широкие заросли этого небесного леса. Растения пытались нас схватить, но им тем более не хватало реакции, и волна воздуха, летящая за нами, разрывала их в клочья. Лишь затем, чтобы поселить новые ростки этого леса на других таких же скалах далеко-далеко внизу. А вот и само Гнездо Всех Бурь… Сёстры пытались то обогнуть вихрь размером с небольшой континент, то пройти сквозь него, то отвернуть назад и облететь гигантскую грозу по широкой дуге. Моя метла тоже подумала, что они все те ещё дилетантки, когда дело касалось искусства полёта. Ветер сам нёс нас в центр бури, но мы зависли в паре сотен метров над всеми тремя парящими на относительно спокойном потоке эльфийками. Я нагло ухмыльнулась им и, демонстративно развернувшись к ним своей пятой точкой, шлёпнула себя по заднице. Перед тем, как ветер вновь подхватил нас и втянул в гигантскую бурю, я успела прочитать по губам Трин и Нэль короткое возмущение по поводу моей наглости и небольшого возраста, граничащее с матерными ругательствами. А потом мы влетели прямо в вихрь. Увы, но в этом Гнезде Бурь огромного парящего города Лапуты не оказалось. Это просто была аномальная гроза размером с континент. Мои сёстры последовали моему примеру и поймали этот поток ветра, так как вылетели из чёрных завихряющихся облаков, наполненных молниями. Эти же облака, выплюнув меня в око бури, своими ветрами подняли меня под самый верх, и я вылетела из ока, чуть не задохнувшись от разреженного воздуха. Но, задержав дыхание ещё в буре, я полетела поверх неё к второму крылу горной цепи. Отсюда эти горы и правда выглядели, как ещё одни крылья. А Гнездо Всех Бурь вытягивалось, словно драконья голова, выдыхающая вихрь за вихрем поменьше, что летели вдаль по этому миру, утекая вниз с небес. Они поливали бесконечными дождями всё и вся внизу, изредка полосуя небо молниями. Где-то под облаками слабо угадывались очертания земли, в несколько раз превосходящей по размерам висящие в небе горы и скалы. Но мой конец пути лежал на том конце левого «крыла дракона», что теперь летел подо мной. Здесь ветра почти не было, и отталкиваться было не от чего, или ловить поток. Уж не знаю, как сестрички сумеют догадаться, как отсюда им спуститься вниз, если и у меня-то это получилось далеко не сразу. Но всё-таки получилось! Мы с метлой расправили свои духовные крылья, снова во всю ширь, и нам хватило воздуха, чтобы поймать хоть что-то, а метла дала небольшой импульс назад. Мы полетели дальше, постепенно спускаясь всё ниже к второй горной цепи в небе. Где-то далеко позади нас наверх наконец вылетели три эльфийки. Я спустилась уже к самим горам, когда они только-только начали снижаться. И дальнейший полёт какое-то время был не быстрее ненавязчивой прогулки в небесном лесу. Ну, а потом я непринуждённо оставила сестёр в хвосте, лавируя меж горами и джунглями на обычной дозвуковой скорости. Сестрёнки предпочитали держаться над этими горами, видя, как те смыкаются за моей спиной. А растения больше не пытались меня поймать. То нечто, так сильно возмущённое моей наглостью, теперь даже радовалось моему присутствию. Я, пролетая возле его скал, успевала провести по некоторым рукой, погладить лианы или цветы. А долетев до самых дальних, прямо возле своеобразной финишной черты, мне в руку сам собой лёг какой-то фрукт с одной из веток. Сущность метлы подсказала мне, что это была некая благодарность незримой сущности мира за столь очаровательный и стремительный полёт. Фрукт оказался очень даже съедобным и вкусным. Напоминающим ананас, яблоко и апельсин. Я зависла над самым стабильным островком в этом скоплении скал, где был будто бы рукотворный сад вокруг идеально круглого озерка, жуя этот неожиданный подарок, и дождалась сестёр, сидя на метле, как на скамейке. Уставшие эльфийки опустились на поверхность сада и повалились на колени, тяжело дыша. А я даже не запыхалась, хотя летела раз в десять быстрее всех них. О-о, какое же теперь я испытала удовольствие, увидев на их лицах ту самую эмоцию, которую жаждала узреть с самого своего детства. Я их победила. С полным и безоговорочным разгромом. Оказалась быстрее и ловчее там, где они все полагали себя лучшими мастерицами. Пусть я была не столь красива, как Нэль, и испытывала отвращение от одной мысли о сексе, пусть я была не настолько сильна, как Трини, пусть не владела высшей магией, как Исиль, но я определённо умела летать, как никто другой. Ведь… …Я обогнала их на метле. На МЕТЛЕ! Проще летательного аппарата и придумать трудно! А я не только их обошла, но и достигла таких скоростей, которых и на более совершенных летательных аппаратах нельзя было так просто достичь! О-о, как же было приятно оказаться хоть в чём-то лучше них… …И меня вдруг вытянуло из этого превосходного сна, так захватившего мой дух этим чувством полёта и свободы, в мире, настолько опасным для полётов, насколько это вообще было возможно. Внутреннему взору вновь открылась магическая картина моего собственного преобразования, а в разум вернулись мои собственные мысли. И их дополняло совершенно новое, незнакомое, но такое родное чувство, как будто… Как будто у меня самой выросли крылья… Я оглянулась, пользуясь мощным присутствием Пьера. Он всё так же напоминал в магическом мире тот живой доспех с пылающими синим пламенем глазницами. На этот раз его пламя было ярче, а рядом с ним вокруг меня прибавилось сильных аур. Допустим, Монику я сразу узнала, она в магическом плане была полной своей противоположностью в реальности. Да и мне были знакомы её мысли, я уже их читала… Так, стоп. Я что, уже читаю чужие мысли самостоятельно? Хотя… ну да! Мысли своего парня, правда, я так просто прочитать не могла, как минимум потому, что у него даже телефона в мозгу не было, но вот любого человека в Найт Сити я уже спокойно читала, даже не включая собственные скрипты запроса. Две других ауры были похожи на сгусток пламени и ледяную скульптуру. Обе были достаточно сильны, чтобы светиться, обжигая мне глаза, если бы я видела это сияние в реальном мире, а не во сне. Они что-то делали с магией, повинуясь словам Пьера, которые почему-то потеряли всякое значение по сравнению с телепатией, когда любую нужную мысль можно было донести одним простым образом. А я в процессе ощущала нечто вроде щекотки вперемешку с неприятным чувством покалывания, как при восстановлении чувствительности затёкшей конечности, только по всему телу. Серана им тоже помогала, слушаясь Пьера куда прилежнее и не споря с ним, когда речь заходила о магии плоти. Снежная Королева наоборот, едва узнала об устройстве магии Пьера, стремилась поучать его, полагая себя более профессиональной волшебницей, а огненная чародейка периодически одёргивала её, указывая на то, что местами Пьер был как раз прав, используя ту или иную магическую связку. Но нельзя сказать, что их вклад в преобразование моего тела был слаб или не нужен. Да, холодная стерва хотела быть главной в столь грандиозном заклятии, но ведущим здесь был Пьер. Как минимум, потому что он держал на себе практически все ментальные связки, включая и нашу с Маки связь. И памятуя о том, что птицы с силой звёзд слушались только его самого, ну, и Маки, но та была занята совсем другим, а не моим телом. Попробуй Йен покомандовать ими, тут же бы словила ответочку, от которой бы долго ещё не оправилась. И, что важнее, она это сама понимала. Пусть и не могла не поехидничать и не съязвить, когда ей представлялся случай. Пьер же пропускал все её колкости мимо ушей, поскольку, во-первых, уже слишком устал для того, чтоб огрызаться, а во-вторых, был слишком сосредоточен, чтобы отвлекаться от чудовищно тонкого преобразования моего тела. Понятно, зачем он позвал аж трёх чародеек и попросил Серану помочь. Это фаэрон мог позволить себе хоть сутки напролёт исполнять столь тонкую настройку материи и энергии, ничуть не уставая, а Пьер, проработав так часов шесть (как подсказал мне некрон, когда ощутил моё сознание вновь), чисто физически устал постоянно стоять и держать на кончиках пальцев потоки магической силы. Чародейки брали на себя уже львиную долю того огромадного плетения, которое составлял он. Сам он просто указывал им на ключевые моменты и места во внушительном чародействе, а они уже самостоятельно догадывались, что куда переместить, или какое поддерживающее заклинание прочитать, чтобы воплотить в жизнь его мысли. Я оглянулась на некрона. Седовласый старец с заляпанной цветастой бородой стоял, опираясь на сияющий посох, на котором была длинная палитра, которую он мог изменять силой воли. А в другой руке у него было нечто, напоминающее кисть, созданную целиком из переливающегося света. Ей он макал в сгустки мерцающего нечта в ямках палитры и водил вдоль моей спины, что-то вырисовывая аккуратными мазками. При этом он слушал одновременно свою Музу, шепчущую ему, как было бы лучше, и тихий голос неясного лучистого силуэта, переливающегося золотыми, лиловыми и синими отблесками, что формировали нечто, отдалённо похожее на крылья. Три пары крыльев. И она чётко говорила ему, что и где рисовать. Не словами, естественно, но мыслями фокусируя творческий дар у того, кто по самой сути своей не должен был обладать душой. А фаэрон и рад был слушать её голос, поскольку ему нравилось вырисовывать то, что она ему говорила. Его отнюдь не смущало то, что им сейчас пользовались, как самым настоящим инструментом. Наоборот, его это радовало, поскольку он полностью оправдывал своё давным-давно забытое имя. Он создавал нечто прекрасное… Я бы и дальше смотрела за всей этой разнообразной магической картиной, наполненной множеством различных чувств и мыслей, но шестикрылый силуэт приблизился ко мне, став женским, и я, узнав в этом сиянии душу Маки, снова провалилась в мешанину из эмоций и мыслей, которые пронизывало лишь одно чувство… …Чувство полёта в открытом небе… …Накрыло меня, когда двемерские крылья Зевса и Афины, слитые воедино, мигом подняли меня выше облаков, что разразили всех немёртвых грозовыми разрядами, повинуясь воле металлического орла минутами ранее. В моих доспехах было тепло, но морозный весенний воздух суровых небес Скайрима проникал сквозь сталгримовые пластины и меховую подкладку, словно та была не толще пергамента. Но я не чувствовала этого холода. Мечта о нереальном наконец исполнилась! Я летала в небесах, словно птица! Сила, толкнувшая меня в небо, и не думала угасать, а крыльями не приходилось махать, и я летала так, как только мне захочется! Вот я обогнула облако, сделав огромную петлю и закрутившись в сальто назад. А вот сделала другую, проверяя свои стальные крылья и чувствуя каждое пёрышко в них. Перевернулась в воздухе, вывернув петлю наизнанку! Захотелось попробовать двойной такой трюк, при этом непрестанно вращаясь так, чтоб голова у меня закружилась, и крылья мои прекрасно ощутили потоки ветра, исполнив моё желание в тот же миг! Разогнавшись на той магической силе, что вырывалась поверх хвоста, я резко замедлилась, расправив их, как змея родом из Эльсвейра, а потом взмыла ввысь по восходящей дуге и, сбросив тягу, рухнула вниз. Ветер встретил мою спину, а у меня как будто и не было уже доспехов. Развернувшись в падении, я снова начала крутиться вокруг оси и повторила этот трюк опять, только летя уже спиной вперёд! Крылья делали всё, что только ни захочу! Да на такой скорости, что любого другого на моём месте бы уже вывернуло наизнанку! Даже когда мне захотелось всё и сразу, да ещё и вращаясь так, словно я уцепилась ногами за нечто невидимое, я это сделала! И голова у меня совсем не закружилась… Вот оно, счастье! Пьер что-то ко мне подниматься не спешил, хотя я не думаю, что его крылья, созданные из всех трёх воронов, не смогли бы повторить то, что вытворяю здесь я. А, нет, вон полетел! Ха-ха, он тоже пытается повторять за мной! А ведь у него очень даже получается… Ой, шляпу свою странную потерял. Ну, ничего, сейчас я её поймаю… Оп-па! Осталось только нахлобучить её ему на голову и продолжить это веселье! Леталось мне точно так же, как игралось на гитаре. Вот, держи-ка… Готово! Пьер со смешной и смущённой улыбкой придержал свою шляпу и выдохнул облачко пара. Видать, холодновато ему было в этой его чудной одёжке. Я подумала, что улыбаюсь сейчас не менее смешно и как-то по-детски. — Пьер… Да за такое я… я… Я летать тебя научу! Он и хотел бы мне что-то сказать, но Прах, недовольный тем, что, видимо, придётся теперь постоянно носить своего создателя по небу, вопреки его же собственному обещанию, отделил свою голову от основного механизма и клюнул создателя в затылок. Пьер айкнул, зашипел, снова придержал фуражку, чуть было не слетевшую обратно ко мне в руки, и ответил, потирая затылок: — Думаю, Прах с тобой не согласится. Я с усмешкой возразила, зная, как мне шантажировать эту наглую металлическую птицу: — Значит, летать будет со мной, а тебя пусть носят Зевс и Афина. Со спины моего лучшего друга раздалось недовольное карканье воронов-близнецов. А сам он посмотрел на Глотку Мира, которая была теперь так близко, что казалось, будто я могу её коснуться, только руку протянув. — Давай залетим к дедам погреться? А то я уже пальцев не чувствую… Н-да, он и правда замёрз. Я и сама уже начинала мёрзнуть, но мне ещё хотелось как следует налетаться, так что, выразив на лице нежелание спускаться с небес на землю, я немного обняла его и понеслась ко внутреннему двору Высокого Хротгара, продолжая крутить трюки, чтобы проверить, насколько меня хватит. За весь этот безумный и прекрасный полёт меня ещё ни разу не укачало и не закружило. Крылья ощущались так, будто я с самого рождения была с ними и умела летать! Странно, как я вообще жила без них? Между нами и правда будто не было толстенной прослойки из медвежьего меха и пластин сталгрима, давным-давно выкованных самим Хакниром Печатью Смерти. Да и дух старого Короля Пиратов ничуть не возражал, что когти двемерских техно-магических птиц сейчас стискивали его броню. Я ощущала его удовольствие от полёта, которое он разделил вместе со мной, как разделял все наши драки и любое убийство, периодически понукая меня как можно кровавее расправляться со своими противниками. Он так общался со мной через волю своих проклятых клинков, Душителя и Кровавой Косы, воплощая в жизнь их жажду крови, что была не слабее вампирской. И им было абсолютно всё равно, кого я убиваю, главное, чтобы максимально жестоко и болезненно. Ну, разумеется, Душитель предпочитал резать магов, с которыми я сама предпочитала не сражаться, а убивать исподтишка, а Коса любила только тех, кто мог истекать кровью, и умела добираться до их артерий и вен сквозь любой доспех. Но ни скимитары, ни дух древнего пирата, заключавшего кучу сделок с даэдра ради крови, резни и жажды наживы, не могли пересилить меня ни на земле, ни уж тем более в небе. Так что все эти проклятые просто смирились с тем, что им не взять моё тело под контроль (да и старина Карстаг тоже молчаливо наблюдал за ними, внушая лёгкий трепет своим потусторонним присутствием). А я продолжала наслаждаться небесами… Проклятье, насладиться мне не дало другое — здесь и правда было столь холодно, что я перестала чувствовать всё, кроме крыльев. Сова и орёл тем временем следили за моим состоянием и, заметив опасное переохлаждение, сами кратчайшим путём метнулись к монастырю у вершины горы. Мёрзнуть им тоже не нравилось, но больше они беспокоились за меня, так как я-то была создана из плоти и крови, а не из металла. Так что, пролетев прямиком через двери, открыв их кое-как слушающимися ногами, я резко затормозила, чтоб не сбить Пьера в большую жаровню с хорошим таким костром внутри. И, выровнявшись, встала рядом с ним, расправив крылья на всю длину и ширину, как это сделал он, чтобы двемерский металл отражал жар от костра вовнутрь. Если бы у наших птичек были лёгкие, они бы сейчас облегчённо вздохнули. А я вот выдала, не заметив вовремя одного из Седобородых: — Проклятье, ты был прав, там холодно! Пьер шикнул на меня, и я прикусила язык, глядя в глаза обалдевшему Мастеру Голоса. Вороны сложили правое крыло в полусферу, и мои птицы поступили так же, объединив моё левое крыло с ними в одно большое бронзовое зеркало. Старик обалдело поморгал, отчего его сморщенное лицо стало невероятно смешным, и мне многого стоило не рассмеяться в голос, но я просто улыбнулась и прижала палец к губам. Дед снова моргнул, вздохнул носом и прошёл к центру зала, чтобы начать ночную медитацию. А мы с «комиссаром» грелись сами и грели своих двемерских птичек. Те собирали тепло и отражали его нам в спины, согревая нас ещё и сзади. Это же заряжало и их собственные сердца из этерия. А то после боя в божественной форме доспеха «Владыка Небес» без орла-громовержца их силы поубавились. Через несколько минут тело моё полностью восстановило своё тепло, а металлические птицы коротко дали нам обоим знать, что они тоже зарядились магической силой. Я немного размяла плечи и спину, сложила крылья, чтоб не задеть стены дверного прохода, и пошла обратно во двор. Едва я переступила заснеженный порог, как крылья сами собой раскрылись обратно, и я вновь взмыла ввысь, чтобы опять исполнять там форменное безумие! Дядюшка Шео был бы рад, увидев моё творчество в небе. Хотя, думаю, он и так мне радовался. Кто бы ещё додумался до того, что можно летать так, как сами птицы не летают? Только он, Безумный Бог! Ну, и ещё Пьер, но он-то смертным был. Правда, после такого невероятного подарка, как личные крылья, я уже начинаю в этом… сомневаться немного. На этот раз Пьер ждать не стал, сразу полетел к Вайтрану. А я полетала ещё немного для удовольствия, пока руки-ноги опять неметь не начали, снова погрелась у дедов, пока не стало светать, и мигом спикировала к городу посередь равнины. Чуткие стражники мёрзли на постах, иногда пританцовывая, чтобы согреться, и часто глядя в небо, чтобы вовремя увидеть какого-нибудь залётного дракона, так что я решила снизиться как можно ближе к покрытым снегом холмам, а птицы верно истолковали моё желание. Сталгримовая броня сама по себе была не особо заметна на фоне блестящего в утренних лучах подтаявшего и замороженного снега, так ещё и птички мои набросили на перья свои иллюзию, делающую их неотличимыми от настоящих перьев полярной совы и степного орла. Мы разогнались в пике так быстро, что я не могла нормально смотреть вперёд — ветер высекал у меня слёзы. Но Зевс и Афина предоставили мне свои механические глаза, которые Пьер сделал им из кучи драгоценных камней в Этериевой Кузне, так что до стен города я долетела спокойно и незамеченной. Долетев до стены и быстро взмыв вверх, я успела даже пробежаться по припорошенным снегом камням и нырнула в небольшое окно сторожевой башенки, сколоченной из досок и брёвен, пока там сменялся караул. Недалёкие норды так и не поняли, что это за тем мелькнула у них над головами в рассветных лучах. Птички донесли меня по улицам до заднего двора Гарцующей Кобылы, и только там отделились, а я прокатилась по сугробу, мягко приземлившись. Это было просто потрясающе! …Выныривать из этого морозного весеннего воспоминания, пронизанного самым лучшим чувством на свете, было так неохотно, что Пьеру пришлось отвлечься от последней отладки моего нового кибер-тела и вытащить меня оттуда чуть ли не за уши. Магическая картина вокруг постепенно обретала реальность, Пьер снова становился человеком, Маки вернулась в своё тело и глубоко вздохнула, сбрасывая с себя пелену ностальгии. Ауры чародеек из ярко сияющих понемногу таяли, пока не превратились в них самих в реальности, а некрон утратил образ старого-старого художника с палитрой света вместо красок и кистью из чуть более густого отблеска. Потоки сияния вновь превратились в механические руки операционного стола. Пьер устало бухнулся на стул, и вампирши тут же подскочили к нему, чтобы обнять и поцеловать. А он уже и не сопротивлялся. Маки перевернулась с колен и села на пол, прислонившись спиной к столу. Магички тоже расселись, сонно потирая глаза и зевая во весь рот. Но, несмотря на всеобщую усталость, я очень чётко ощущала у каждого удовольствие от проделанной работы с моим телом и моими… В мозг будто вогнали штекер для входа в кибер-пространство, когда я их на самом деле почувствовала. Крылья… Тихий лязг дал мне знать, что они, как и у Анны (то есть, Маки) в том воспоминании, были механическими. К телу вернулась чувствительность, но я немного потерялась между ощущением рук, ног и крыльев. Было несколько непривычно ощущать их физически, как это делала Маки. Но, немного разобравшись с ощущением новой пары конечностей, я попыталась легонько взмахнуть ими, чтобы подняться, и… И меня подкинуло чуть ли не под потолок! Надо же, какие они были мощные… По металлическим перьям пробежала немного гудящая волна энергии, пропустив промеж перьев синие и неоновые разряды, и меня мягко опустило назад. Я села на стол и смогла оглянуться на свои новые импланты… если их можно было так называть. Они были такими же большими, как крылья Праха и Зевса, слитые воедино. Только общая конструкция слегка отличалась. Они больше напоминали нечто египетское, их основу, замещающую кости птичьих крыльев, покрывал орнамент символов, похожих на те, которыми пользовался некрон. Кромка каждого махового пера, которые в длину были не меньше меча, поблёскивала зелёным, намекая мне про остроту моей моно-струны. Которой, кстати, у меня больше не было. Правда, зачем мне была бы нужна моно-струна, когда у меня теперь два просто гигантских крыла с десятком тончайших металлических перьев, каждое из которых было буквально мономолекулярным клинком? Вопрос риторический. Изменилось и моё тело. Я больше не чувствовала ни единого импланта. Даже телефона в голове не было. Но он, кажется, мне тоже был уже не нужен. Я… просто слышала, о чём думают окружающие меня существа, стоило мне только захотеть услышать их мысли. И слышала мысли своего парня у нас дома, только лишь подумав о нём. Мысли у него были двоякими, он сетовал самому себе на то, что я долго не возвращаюсь, и тут же оправдывал моё отсутствие недавним звонком с угрозами некрону, чтобы получить нужную информацию обо мне. Фаэрон молча показывал ему каждый час, на каком этапе находилось моё преобразование и сотворение моих крыльев. Приятно, что он так волнуется, что ничуть не смущался тревожить всемогущего некрона, который мог в приступе гнева расколоть нашу планету пополам. Разумеется, он не собирался так делать, но всё равно приятно знать, что мой Котёнок так сильно обо мне заботился и волновался. При этом я чувствовала что-то совершенно необычное. Мне казалось, что я могу теперь не только взлететь, стоит только взмахнуть крыльями. Они будто бы не только плевать хотели на гравитацию, инерцию и термодинамику, но и… собирали из всего вокруг свободную энергию, которая могла легко даться мне в руки. И уже я сама могла бы сделать с этой силой, что мне только заблагорассудится. Ну, мне и заблагорассудилось оказаться у бара и на пробу передвинуть взглядом все бутылки в шахматном порядке. Просто так, чтобы немножко побесить бармена Веню, который вот-вот должен был прийти. Сила мгновенно исполнила моё желание — мир мигнул, и я уже стояла перед баром, двигая глазами бутылки по полкам. Меня вдруг разобрало такое веселье, словно бы я родилась заново! Тело наконец-то полностью слушалось меня, как родное, как совсем давно, в таком далёком детстве, что я его уже забыть успела! О, ощутила на себе иронию Моники, Маки, Нэфта и Пьера, а потом и ту же иронию со стороны Трисс и Йен, только перемешанную с удивлением, которое искренне испытали вампирши, увидев, как я телепортируюсь на пару десятков метров и использую телекинез не хуже обычных рук. — Ничего себе… — Обалдеть… — Вот это да… — Во даёт… Некрон же, помимо молчаливой иронии, испытывал ещё и налёт гордости от того, что так прямо поучаствовал в настолько изощрённом слиянии его науки, творческой мысли сразу четырёх невероятных существ и чистой магии. Мои крылья и тело стали продуктом не просто его технологий на грани магии, а сразу и того, и другого вместе. По его мнению, я стала чем-то куда более совершенным, чем просто человек или киборг. Одновременно и человек, и синтетическая машина из металлов, превращённых в органику посредством гения Пьера, магии его творений и помощи природных чародеек. С крыльями, которые от и до создавала мне Маки, став на время со мной единым целым, чтобы с помощью некрона буквально нарисовать мне те крылья, которые она во мне чувствовала, как душу в любой летающей машине. Ничуть не возразив против желания некрона придать моим крыльям те свойства, которые ему подсказала другая богиня, звёздной природы, что могла творить воистину настоящие чудеса. На этот раз меня никак не испугало то, что хранилось в его файлах памяти. Я просто изолировала свои эмоции, как будто всего лишь отрешилась, чтобы взглянуть одним глазком на то, в чём он участвовал, воюя в Войне в Небесах. В принципе, это мало отличалось от того, что некогда нам с Мотоко рассказывал Пьер. Я увидела лишь сухие цифры и краткое описание тех жестокостей, которые успел запечатлеть фаэрон до того, как его попытались стереть из бытия. Великая гражданская война между династиями некронтир, в которой он просто старался занимать нейтралитет и не давать никому покуситься на его собственные владения, которые тогда располагались по всему Рукаву Ориона, а не только в отдалённом скоплении, что покоится сейчас у него в кармане. Миллионы погибших, десятки уничтоженных миров, сотни утраченных предметов творчества десятков разных рас, порой выраженных в настоящих планетах-садах, вроде нашей Земли во времена динозавров. По сравнению с триллионами потерь среди общего населения некронтир и тысячами погибших миров ещё до явления звёздных богов обескровленным тщедушным созданиям, коими они были в те эпохи, это смотрелось сущим пустяком. Но у меня всё равно мороз прошёл по коже от этих сухих цифр. Ага… только это были ещё цветочки по сравнению с первой войной против Древних за секрет бессмертия, не говоря уж о самой Войне в Небесах. Жесть… Просто жесть… Гримдарк, как он есть. Но я искала не эти данные, а его мысли о том, чем он всё-таки наделил мои крылья, сливая их с магией Пьера и чародеек. Он мне показал. Крылья были сотканы из титанового сплава, который мог выдержать вдвое большую температуру, чем вольфрам, и при этом не расплавиться. Именно сотканы, потому что у перьев был мономолекулярный ворс и тонкие полые стержни со структурой, схожей с костями реальных хищных птиц. Вся структура моих крыльев была такой, поэтому они весили всего ничего — как я сама без них. Ну, то есть, килограмм сорок-сорок пять. Вместе со мной около восьмидесяти, но это пока я их не уберу в подпространственные карманы на спине, которые Маки предусмотрительно сказала ему мне сделать. В сложенном состоянии они будут выглядеть, как татуировки в виде некронских глифов, из которых растут хищных форм птичьи крылья. Правда, мой общий вес теперь проблемой не был, потому что некрон всобачил туда банальнейший антиграв. Я теперь даже со сложенными крыльями могла передвигаться исключительно левитацией, если ходить будет лень. Не говоря уж о запредельных акробатических способностях, с нулевым-то весом и способностью примагничиваться к любой поверхности. Постороннего металла в моём теле теперь не было, оно состояло полностью из плоти, совсем как у Маки, с прокачанными до предела человеческими физическими характеристиками. Тем не менее, Маки всё равно превосходила меня по физическим характеристикам, потому что у неё это были предельные эльфийские значения. Небольшой штришок во внешности — Пьеру пришлось удалить мне синтетические волосы и заставить моё тело отрастить свои родные. Оказалось, они у меня реально светлые, как пшеница. Не золотые, как у моей эльфийской подруги, но мне понравилось. Хотелось найти себе зеркало, чтобы увидеть обновлённую себя, и сила с крыльев заставила воду из воздуха собраться передо мной в форме большого прямоугольника и превратиться в лёд с максимальной отражающей способностью. То есть, я захотела сделать себе зеркало, и то моментально передо мной возникло. Облик, как у натуральной девушки-ангела с тёмными синими крыльями, поблёскивающими зеленоватой кромкой. Внешность мне Пьер сохранил такую, какая у меня и была, за исключением волос. О, а я и не знала, что у меня натуральные голубые глаза от рождения. Интересно, от кого мне они достались, если я по крови-то японка? А блестели мои крылья потому, что были не мономолекулярными, а фазовыми. То есть, некрон сделал мне ТАКОЕ КРУТОЕ оружие ближнего боя, что я теперь могла положить конкретный такой хуй на любую защиту, начиная танковой бронёй и заканчивая любым силовым полем. А энергетические контуры, продублированные рунами на языке некронов, двоичным кодом и языком магии Пьера вдоль и поперёк, давали мне возможность магичить не хуже него самого вместе с его птицами взятыми. Они и впрямь собирали любую физическую — именно физическую — энергию из любых доступных источников, и преобразовывать её в то, что только способно вообразить моё сознание. А после просмотра «Фрирен» я теперь понимала, как именно магичил сам Пьер, и это открывало мне просто нереально широкие возможности. Главное было в том, что нужно было как можно чётче представлять себе то, что я хотела сотворить при помощи физической магии, как, например, было с зеркалом. Правда, что-то подсказывало мне, что этому придётся ой как долго и упорно учиться. Примерно как телепатии, судя по тому, что я отныне легко и непринуждённо читала чужие мысли, включая мысли Пьера, который, как бы, и научил меня этому искусству. А он ещё и называл это «протоколом», когда это было реальной магией. Конечно же, фаэрон не мог не сделать мне продвинутые системы саморемонта, завязанные на атомарную кодировку моей органической составляющей. Регенерировать буду, прямо как высший вампир! Включая, блядь, мои титановые крылья! Ну, те уже ремонтировали некронские нано-роботы, но ведь круть же!!! И мне не терпелось опробовать все эти крутейшие апгрейды, но Пьер меня предупредил: — Итак, Люсь… Я своё слово сдержал и теперь придумал, чего у тебя попросить взамен. О, как. Ладно, ладно, нехорошо будет показаться неблагодарной, особенно когда я могу куда больше, чем просто выходить в Сеть и ломать какую-либо кибер-защиту. — Конечно. И что же ты придумал? — Мы тут превращали тебя в ангела двенадцать часов кряду, так что есть у меня просьба. Помнишь ядро Зевса? — Ну, помню. — Его тут на самом деле не было. Он так и остался, блядь, на Марсе. Поддерживает своё невъебенное заклинание притяжения их деталей до сих пор. И, раз ты так впечатлена своими обновами, помоги мне, пожалуйста, и самому вернуть крылья. Крылья Маки, которые разбросало по Спирали. Я удивлённо приподняла брови, когда догадалась, что мне, похоже, придётся прямо сейчас стартовать в открытый космос. — А… э… ну… х-хорошо, только я понятия не имею, как… Голос наконец подал некрон: — Я могу предоставить вам с Маки какой-нибудь из своих лёгких звездолётов. На нём вы вмиг домчитесь до Марса, заберёте ядро Зевса и долетите до внешних сфер Солнца. Там будет проще открыть внепространственный канал, энергии будет вдосталь, а твоё тело теперь не так-то просто расплавить. Эльфийка облегчённо вздохнула и, кряхтя, поднялась. — Тогда чего мы ждём?

***