Сны

…Мы с Крис просидели с некроном часов пять, пока к нам не спустилась совершенно другая Мотоко. Теперь она выглядела, как человек, но вот пахла совсем иначе. От неё несло горячим металлом, как будто она только что из кузни вышла, а двигалась она очень даже естественно. На прежде кукольном личике отныне играли нормальные эмоции, а в каждом шаге проскальзывала грация умелого воина. Вот только она была чем-то обеспокоена, подходя к нам: — Девки, вы бы поднялись к нему, а то он в обморок грохнулся, как закончил мне тело делать. Крис переглянулась со мной, и мы пулей метнулись в апартаменты Пьера. Там пахло кузницей ещё сильнее, кроме обычного для горна запаха гари. Наш любимый просто… лежал на кровати и, кажется, спал. Но ритм его сердца и неглубокое нечастое дыхание подсказывали нам, что он крайне истощён магически. Знавала я как-то одно заклятие, способное облегчить его нынешнее состояние, но чтоб влить в него нашу жизненную силу, придётся импровизировать: — Крис. — Что? — Я знаю, как дать ему немного жизни. Поможешь? — Что нужно делать? Я прошла к постели и забралась к любимому. Крис присоединилась с другой стороны. Я протянула к ней руку. — Дай мне ладонь. Будет неприятно. Родственница Региса фыркнула. — Куда неприятнее видеть его в таком состоянии. С ним уже было такое, но тогда он сам отлежался. — Он и сейчас может отлежаться, но я не хочу слышать его сердце таким. — Да, я тоже. Давай. Она подала мне руку, и я, сосредоточившись на магии крови, начала перетягивать жизненную энергию Крис на себя. Высшая вампирша нахмурилась, её аура напряглась и остановила мои попытки. Я тоже нахмурилась. — Не сопротивляйся. Я ещё импровизирую, и мне нужно понять, как взять твои силы, чтобы перелить их ему. Сопротивление тут же ослабло. Она даже не сомневалась в моих действиях. Да уж, мы обе любили его одинаково сильно, получается. Мне оставалось преодолеть только её природное сопротивление, что оказалось куда труднее, чем со смертными. У неё была очень сильная кровь, которая сама по себе не желала делиться силой. Но Крис как будто внутренне приказала себе отдать столько, сколько я возьму, чтобы поднять Пьера на ноги. Её кровь стала слушаться меня и повиноваться моей воле. Я объединила наши ауры, как могла, но не стала выпивать силу из неё. Нет, я попыталась почувствовать ауру любимого, включаясь в ритм его сердцебиения и дыхания. Аура у него была очень слабой. Я её даже увидеть толком не смогла. Но мне было достаточно её слышать. Заклятие на деле было простым. Оно доступно даже самым слабым вампирам моего мира. Но тут предстояла обратная задача — отдать, а не забрать жизненную силу. Это было труднее, чем я себе представляла. Но, в отличие от магии Восстановления, эта сфера магии крови мне была хотя бы знакома. Пришлось чутка поломать голову, как перевернуть полярность заклятия, при этом не выпуская свою кровь из жил, дабы не рисковать обратить Пьера в подобного мне. Он нравился мне человеком. И не только мне. И у меня получилось! Наши с Крис ауры, слитые воедино, начали сочиться в ауру Пьера, по капле наполняя её силой, вытягивая жизнь у нас самих. Это было куда неприятнее, чем я думала. Мне в своей жизни ещё не приходилось оказываться под воздействием враждебного заклинания Высасывания. Это… больно. Причём не физически. Телесно я начинала ощущать какую-то апатию и общую усталость. Мне захотелось уснуть, но я держала концентрацию. До тех пор, пока Пьер не схватил меня за руку. Сосредоточенность пропала, туман перестал колыхаться в голове, пелена упала с глаз. Наши ауры расплелись моментально. Наш возлюбленный смотрел на нас с доброй улыбкой. — Хватит, Серана. Достаточно. Крис первой легла сбоку от него. Я следом. Мы одновременно поцеловали его в щёки. Снова этот замечательный вкус… — Девочки, я так давно нормально не спал. Дайте мне отдохнуть, пожалуйста. …И пришлось отказаться от мысли о том, чтоб ощутить его вновь. Пьер… Мы как-то упустили, что он всё последнее время трудится на износ. Крис это тоже поняла. Она приобняла его и просто прижалась, приложив голову к его плечу. Он обнял и её, и меня. Медленно моргнул. — Знаете… мне так давно не снились сны… Наш человек мерно задышал и опять провалился в сон. Довольно быстро он тихо засопел. Сердце наконец-то билось ровно, а дыхание стало глубоким. Крис глянула на меня одним глазком. Слегка прищурилась и прошептала: — Наш человек устал. Я кивнула, потеревшись подбородком о его плечо и шепнула в ответ: — Да. Знаешь, я так сладко сплю рядом с ним… Как никогда в жизни не спала. Крис улыбнулась и тоже кивнула. — Я тоже. Его сердечко так меня убаюкивает… Кстати, ты не думала попробовать его крови, когда он кончил? Честно? Думала. Но в тот момент мне было не до этого. Мой разум захлестнуло целое море радости и удовольствия от того, что он наконец-то был моим. И что я первой взяла его ещё в ванной. — Подумывала… — Так почему не укусила? — Забыла. Крис принюхалась к его шее, закрыв глаза. — А он у тебя был первым мужчиной? Я немного поколебалась, прежде чем ответить. Однако… Крис потихоньку становилась мне близка. Так что я решилась сказать правду: — Вторым. И, честно сказать… он был куда лучше. Такой нежный, такой… ласковый. Чуткий. Смертный. — А каким был первый? — Ужасным. Не спрашивай… Она быстро поняла, о чём я: — А-а, твой первый тебя изнасиловал. Сочувствую. Травмирующий опыт. — Ещё как. Думала, что на этом жизнь моя и кончится. Но… потом я восстала вот такой. Никогда б не подумала, что так сильно захочу мужчину. А вот встретила его, и он как-то сразу обогрел меня и избавил от одиночества… А у тебя? — Ну… Крис отвела взгляд. — …Из смертных — первый. Наших-то мужчин я в свою молодость брала сама… Пока воином клана не стала. Потом, где-то с тысячу лет назад, когда наш клан истребили другие, меня тоже один изнасиловал. С тех пор никого у меня и не было. Так что… можно сказать, воздержание у меня тоже было довольно долгим. Я Пьера-то поначалу не хотела, даже имени его толком не знала, когда столкнулась с другим его отражением, жившим здесь. Он показался мне… странным. Странно бесстрашным. И… тоже одиноким, как и я. Тоже никогда бы не подумала, что буду так сильно симпатизировать человеку. Да уж… Я неопределённо хмыкнула и тихонько расстегнула его одежду. Снимать не стану, он обязательно проснётся. Но хоть поводить рукой по его груди смогу. Крис, как назло, первой догадалась об этом. Зато я подумала, что будет приятно потрогать кое-что пониже. Действовала осторожно, чтобы не разбудить. Однако он не проснулся, и от моих нежных прикосновений ничего там не поднялось. Жаль. Но ничего, ещё успеем мы с ним намиловаться. Тем более, что я воплотила в жизнь далеко не всё, что так часто видела во снах по пути сюда, или даже ещё дома, когда я была нежитью. Странно, но мне ещё тогда что-то такое снилось, и частенько настолько ярко снилось, что хотелось саму себя потрогать, где не надо. Тогда я и не думала, что во мне может проснуться влечение помимо жажды крови, но оно было. И было сильным. Но недостаточно сильным. Не таким, как сейчас, когда все эти чувства толком в мысли не оформить. Ощущение, что «хочу, и всё». «Моё, и сделаю с ним всё, что захочу». А сейчас голову терзали мысли, как бы мне ещё сильнее возбудить его, когда проснётся. Ему определённо понравилось видеть, как мы с Крис целуемся. Немного претила мне мысль о том, что придётся ласкать не мужчину, а женщину, но… Только представлю себе, как у Пьера всё затвердеет и задёргается там внизу, едва мы с Крис сделаем что-то такое, как ничего с собственным возбуждением поделать не могу. Помнится, когда мне в пути периодически снились эти сны, наполненные под завязку всякой порнографией, я даже спать нормально не могла. Искала себе местечко потише и уединённей, чтобы сбросить напряжение, раз тело моё ожило больше, чем было дома. Проклятье… Стоило мне о них подумать, как вот они — сны. Я ещё провалиться в дрёму не успела, как эротические фантазии заполонили мой разум. И были они куда подробнее и ярче, чем всё, что я могла найти в маминой библиотеке на эту тему, когда ещё сама была девчонкой. Как ни пыталась мама прятать и отбирать у меня те книжки, я всё равно умудрялась их отыскать. Знала, что мама сама любит почитать что-нибудь расслабляющее, о любви. Причём довольно часто — об откровенной любви, с подробным описанием. Находила, читала и воображала себе этакого героя в сияющих доспехах, который придёт и заберёт меня из родительского гнезда, полного кровососущих ублюдков и забитых трэллов. Ну… так и получилось! Правда, доспехи у Пьера были не сияющими, а сам он никак не напоминал мне принца. Скорее, заучку и чудака, но при этом более доброго существа, думаю, во всём моём родном мире не отыщешь. Ох… Нет, не могу сопротивляться. Не прогонялись эти фантазии из головы. Особенно когда мой объект обожания так близко, что я могу трогать его везде, где захочется, а его запах забивает мой нос. Жажда обостряла чувство вкуса и желание вкусить человека, а разум заставлял постоянно помнить, какой он хрупкий, отчего мысли сходились на компромиссе в виде поцелуев и… оральных ласок в прочих местах. Вот только сон его был столь глубоким, что тело не реагировало на мои прикосновения. Он, конечно, всё так же был мягким и нежным на ощупь, но не откликался. Да и мне не хотелось прерывать его сон. Замучаем же с Крис мы его до смерти, если будем поддаваться каждому порыву страсти. Так что тот пожар, который разгорелся в моих «низинах», мне пришлось унимать самостоятельно. Крис только покосилась в сторону моей руки, которая поменяла своё местоположение с трусов Пьера на мои собственные, но ничего не сказала. Наверное, тоже фантазировала себе нечто похожее на то, что видела я сейчас пред внутренним взором. А творилось там такое, что я бы не нашла и в местной информационной сети. Даже не знаю, сможем ли мы в жизни повторить такое непотребство… — Интересно, а ему что сейчас снится? Тихий голос напарницы вернул меня в реальность, заставив немного подзабыть о своих сокровенных местах. — Ой, Крис, это ты тоже лучше не спрашивай. Она искренне удивилась: — Почему? Я взглянула на спящее личико Пьера. Вроде не услышал её неосторожных слов. — Потому что я как-то раз провалилась в его сны. Дома ещё. Я бы сравнила это с погружением в неспокойный океан. Когда теряешь берега реальности, а всякая логика и здравый смысл теряют само своё значение, и ты перемещаешься по его разуму, как по необъятной мешанине из десятка разных вселенных, которые сопрягаются в его сознании, как только ему будет угодно. Всё, что ты там можешь увидеть, ты тут же забудешь, потому что чисто физически не сможешь это всё осознать… Меня вдруг кольнуло странное чувство. Я не могла вспомнить, как мы тут втроём оказались. И сказала уже вслух: — …Проклятье. Крис, вот, не поняла: — Что такое? — Там на стене часы висят. Посмотри на них и скажи, сколько времени показывают. Высшая вампирша приподнялась и посмотрела на указанные часы. Да вот только не должно было быть там никаких часов, но они были. — Половина восьмо… А почему они круглые и со стрелками? — Теперь взгляни на Пьера и посмотри на них ещё раз. Она последовала моим инструкциям и широко раскрыла глаза. Я с лёгкостью услышала её удивление: — Шесть утра? Но… они же только что были аналог… До неё тоже долетело осознание, что мы теперь бодрствуем внутри сна. — …Мы что, сами уснули? — Ага. Постарайся внимательнее следить за тем, что говоришь, и особенно что думаешь. Это место — разум Пьера. И здесь он поистине всемогущ. С него станется воплотить во сне любую твою мысль, если ему захочется… Крис моментально глянула на чресла нашего человека, и он весь оказался нагим, а его плоть вздыбилась, как вчера ночью. Вот только он тут же пропал. Просто исчез. Напарница обиженно надулась. — Блин. Даёшь — так давай полностью! Я рассмеялась. — Крис, ты меня совсем не слушаешь! Тут тебе им покомандовать не выйдет! У тебя и в реальности-то это не получится, чего уж говорить о его собственном разуме… И, следуя моим словам, Пьер показал нам наглядный пример. Действие происходило в его квартире, он вернулся с какого-то собственного задания, уставший и злой, а тут его встретила Крис в своём старом образе, строгая и вся такая из себя властная: «Значит так — или ты бреешь у себя всё в паху, или я тебе там интимную депиляцию сделаю.» Лицо Пьера приняло суровое выражение, мир мигнул знакомой серостью, и Крис уже лежала в комнате по частям — руки-ноги по углам, тело вообще в ванной, а голова на полу в центре квартиры. И Пьер, злой и с мечом наперевес, с той же строгостью ей ответил: «Как отрегенерируешь — подумай над своим поведением.» Крис очень чётко выразила свои эмоции, пусть и не могла говорить, потому что голосовые связки были перерублены. И это несмотря на то, что это был лишь образ в его сознании, а не сама вампирша на самом деле. Реальная же Крис обалдело выдала ругательство на своём родном языке, пронаблюдав его мысленную картину, которая, кажется, должна была вскоре произойти по-настоящему. Я и сама была б не против, если бы у него там всё было гладко, но чтоб вот так об этом просить? А ведь это было бы вполне в духе моей напарницы — затребовать с него пустяковую вещь, пригрозив причинить ему боль в самом чувствительном месте. И она это понимала. Пьер только до поры, до времени был покладист, и могло сложиться впечатление, что мы из него хоть верёвки можем вить, но это только если мы сами не пересечём опасную черту. Причём мы обе не знали, где эта черта находится. Крис подняла на меня обалделый взгляд и спросила: — Это что, так бы и было в реальности? Я пожала плечами. — Ну, попытайся ты им командовать, он бы, как минимум, дал бы пару-другую вежливых предупреждений, что так делать не стоит. А вот вняла бы ты им — большой вопрос. Она согласно кивнула. А до нас донёсся другой разговор, в котором я узнала голоса Геральта, Шрёдингера и Региса: «…Серьёзно?! Это было у тебя в первый раз?! Мужик, ну ты даёшь.» Это был Геральт. Очень-очень удивлённый. Шрёдингер молчал, но его образ лучился иронией, как будто он прекрасно знал об этой особенности Пьера. Регис с той же иронией в голосе спросил: «И как, понравилось тебе с нашими женщинами?» Пьер вспыхнул смешанными чувствами: «Понравилось?! Да меня там чуть не съели!!!» Вслед за его возмущением, смешанным с демонстративным испугом и скрытой радостью, раздались наши голоса, мой и Крис: «Цыц!» «А то реально съедим.» Пьер как-то странно на нас посмотрел, смешав в этом взгляде точно так же демонстративную строгость, капельку страха и недоумение — это мы серьёзно, или шутим. Думаю, мы бы подразумевали и то, и другое. Он заговорщическим шёпотом добавил Регису: «Помнится, ты когда-то что-то там говорил про оральное насилие? Так вот — это нихуя не миф…» Мы обе стукнули его по плечам. «Пьер!» «Это личное!» Крис задумчиво спросила вслух, понаблюдав за забавной сценой: — А что там Регис говорил про оральное насилие? Мы как будто увидели раздвоенную картинку — словно бы страница из книги, в которой вампир развенчивает мифы, придуманные людьми про его род, и, собственно, эту же картину из воспоминаний Пьера, как оно происходило в реальности: «…Регис, в порядке обучения и расширения познаний, развей еще какой-нибудь миф о вампирах. Я полагаю, еще хоть один да остался неразвеянным. — Именно, — кивнул вампир. — Еще один. Последний, но в принципе не менее важный. Это миф, продиктованный вам вашими сексуальными фобиями. — Во, фобиев каких-то приплел, — зевнула Мильва. Кагыр тихо прыснул. — Миф я оставил под конец, — Регис смерил его взглядом, — и тактично не стал бы о нем упоминать, но Геральт сам захотел, так что у меня нет причин утаивать. Сильнее всего людьми управляют страхи с сексуальной подоплекой. Девушка, теряющая сознание в объятиях сосущего ее вампира, молодец, млеющий от мерзостных действий вампирки, осыпающей поцелуями его тело, — так вы это себе представляете. Оральное насилие. Вампир парализует жертву страхом и принуждает к оральному акту. Точнее — жуткой пародии на оральный акт. А такой акт, исключающий продолжение рода, есть нечто отвратительное. — Говори за себя, — буркнул ведьмак. — Акт, завершающийся не зачатием, а удовлетворением и смертью, — продолжал Регис. — Вы сплели из этого зловещий миф. Сами подсознательно мечтаете о чем-то подобном, но вас передергивает при одной мысли о том, чтобы нечто такое дать партнеру либо партнерше. Потому за вас это делает мифологический вампир, вырастая в связи с этим до размеров привлекательнейшего символа зла. — Ну, разве ж я не говорила?! — воскликнула Мильва, как только Лютик кончил ей объяснять, что имел в виду Регис. — Ни о чем другом, только об одном! Орательный сеск какой-то придумали! Начинаете мудро, а кончаете всегда на жопе! Оратели! Мать вашу…»* Мы с Крис смущённо переглянулись, вспомнив, как делали всё точно то же самое с Пьером, отчего он был просто на пике блаженства. Ну… ему же нравилось… Короче, он опять был прав — это был ни скампа не миф. Да и сам он тоже был не прочь поддразнить нас обеих своими губками и языком. — Так, понятно. Но… ты же не стыдишься этого всего, правда? Вопрос мой был обращён напрямую к любимому. В ответ прозвучала лишь тишина. Он не нашёл, что нам ответить. Крис тоже у него спросила: — А что, всё-таки, тебе снится? Ей он ответил. Мне показалось, как будто он просто смотрел на нас, а потом взглянул куда-то в сторону, и образы в его разуме стали стремительно сменять друг друга, проносясь под нами, подобно землям под кометой. Мы так прилетели прямиком к какому-то уютному костерку, который напомнил мне моё собственное путешествие по родному миру Цири и Геральта. И там раздавались новые голоса. Маки, которая в моём сознании оставалась Анной-альтмеркой, высокой эльфийкой с зелёными глазами и золотыми волосами, рассказывала о своей жизни: «…Ну, получается, что и меня можно считать царственной особой. Я же, по факту, принцесса Алинора, Цири. Целой страны из одних только высоких эльфов.» «И что, ты бы когда-нибудь взошла на трон, после своего отца?» Анну аж передёрнуло от мысли, что ей пришлось бы править. А я наконец поняла, что она делала в Скайриме. Жила точно так же, как жила Цири в образе ведьмачки. «Ой, упаси все Высшие Силы меня от этой судьбы! Только представь, это мне пришлось бы править целой страной из высокомерных ублюдков, почитающих себя высшей расой и от того глядящих на все прочие, как на говно?» Геральт усмехнулся, вспоминая Цири в её возрасте… ну, в том человеческом возрасте, в котором находилась сейчас Анна. «Так ты ж принцесса. Почему нет? Просто спрашиваю.» Она ему кисло улыбнулась. «Геральт, ты хоть представляешь себе, какая это ответственность? А я терпеть не могу политику и кривотолки всякие!» Эльфийка подняла рукав красной футболки, показав ему татуировку орка, который взирал с её плеча на любого, как на пресловутое говно. Она постучала по орку пальцем. «Вот кем я бы с удовольствием правила. Всё, что им нужно для полного счастья — это дать кому-нибудь по ебалу и получить по ебалу в ответ, и чтоб это всё происходило под оглушительный грохот рока. Всё! Всё, слышишь? Они хоть и подлые временами бывают, так хоть не нужно мозги напрягать, кто из них на тебя зуб точит и по башке приложит, когда ты на него не смотришь. А Алинор… Понятия не имею, как мои бабуля и тётушка управляются со всеми этими придворными прихвостнями и лизоблюдами, при этом не воюя со всем Тамриэлем в придачу. И понимать не хочу.» Она громко рыгнула и растянулась на своей лежанке, закинув руки за голову. «Мне бы личный космолёт, меч в руки и толпу бойзов толковых, чтоб хотя бы музыкальный слух был. А там всё как пойдёт. Летай себе по всей галактике, играй музыку, время от времени пинай шипастых кансерв и феешек, злобнючих и не очень, и будет счастье. О, кстати! Помню я пару песен орочьих, как-нибудь сыграю. Они тупенькие, простенькие, но как раз в духе орочьей грибной братвы. Главное — ритм…» Мы бы и дальше смотрели за увлекательным дружеским разговором, но тепло тела Пьера куда-то пропало из наших объятий, и мы обе пробкой вылетели из сна. ***