Часть 2

В темноте под веками загорались то алые, то белые пятна, и каждое точно прокалывало мозг слабым электрическим разрядом, болезненной волной прошивавшим голову от висков до затылка. Способность различать звуки вернулась к Елизару не сразу. Поначалу уши заполняла ватная, ничем не разбавленная тишина, и только спустя какое-то время в ней начали раздаваться шорохи, скрипы, чьё-то равномерное сопение и его собственное дыхание хриплое и неравномерное. Вместе с сознанием возвращалась и боль. Теперь уже не только головная. Что-то жгло в груди и давило на поясницу. Елизар приоткрыл глаза. Свет вокруг был достаточно приглушён, чтобы не причинять его многострадальной голове новых неудобств. Над ним нависал невысокий, пузырящийся облупленной белой краской потолок, а сбоку — Елизар скосил взгляд — выкрашенные в тот же белый цвет прутья решётки. Откуда-то он знал, как она называется. Хотя — он был в этом совершенно уверен — никогда не видел её прежде. Разве что на картинках в старых книгах. Елизар пошевелил пальцами и убедившись, что руки слушаются, обшарил ими поверхность, на которой лежал. Она была ровной и нечистой. Он отряхнул с пальцем комочки липкой грязи и попробовал приподняться на локтях. С кряхтением разогнулся и сел. За спиной что-то звянкнуло. Елизар повернул затёкшую шею и с удивлением обнаружил плоскую жестяную посудину, оставившую отпечаток на его пояснице. - Крам, крам, крам, - раздался откуда-то сверху и слева сухой звук, похожий на треск крошащегося пластика. Елизар невольно порадовался тому, что заперт. Пусть не может выбраться, зато и это крамкающее нечто до него не доберётся. Где же он всё-таки находится? Елизар обхватил руками ноющие виски. Дать определение месту, где он очутился, никак не получалось. Зато вместе с болью и страхом к нему начали возвращаться воспоминания о том, как он сюда попал.