Часть 7, Больничное крыло

Боль в руке была острой, пульсирующей — хуже, чем от ударов в приюте. Ванесса сжимала зубы, пытаясь не стонать, когда Мадам Хуч поддерживала её под локоть и вела к замку. — Держись, девочка, — буркнула профессор, её обычный рёв сменился неожиданной заботой. — Мадам Помфри тебя быстро поставит на ноги. И на метлу! Но «быстро» не получилось. В Больничном крыле Ванессу уложили на кушетку. Мадам Помфри, в своём белоснежном халате и с вечным выражением «я уже всё видела», нахмурилась, осматривая перелом. — Ничего страшного, пару заклинаний — и будет как новенькая. Она взмахнула палочкой, произнося: — Эпискеи! Ферула! — послышался хруст вправляемых отломков костей и снова вспыхнула боль в сломанной конечности. Но в тот же миг вокруг Ванессы вспыхнул полупрозрачный купол — тонкий, мерцающий, как мыльный пузырь, но непроницаемый. Второе заклинание отскочило от него, рассыпавшись искрами. Мадам Помфри замерла. Потом попробовала снова. И ещё раз. Каждый раз — то же самое. — Ну и ну! — фыркнула она, сняв очки и протирая их. — Мисс Вейн, вы что, носите с собой амулет защиты? — Нет, мэм… Это просто… я. — «Просто вы»? — Мадам Помфри скрестила руки. — Молодая леди, вы не даёте мне вас вылечить! Это не защита — это саботаж! Она всплеснула руками. — Ладно! Будем лечить по-старинке. Зельями. Хотя это займёт неделю, а не минуту! Нужно сообщить вашему декану. Ванесса кивнула, не возражая. Боль она знала. А вот унижение — нет. Но, казалось, оно только начиналось.

***

На следующий день, ближе к вечеру, в Больничное крыло вошёл профессор Снейп. Его чёрная мантия развевалась, как крылья, а лицо было, как всегда, ледяным и непроницаемым. — Мадам Помфри просила снадобья для мисс Вейн, — произнёс он, ставя на тумбочку три пузырька: изумрудно-зелёный, янтарный и тёмно-фиолетовый. — Костерост, Кровевосполняющее и...Болеутоляющее. Мадам Помфри удивилась: — Спасибо, Северус! — Не стоит, — холодно ответил Снейп. Он повернулся к Ванессе. И тут его голос стал ядовитым. — Вы просто ходячее недоразумение, Вейн! Ваше тело отторгает любое вмешательство. Даже доброе. Особенно — доброе. Может быть стоило оставить вас в таком состоянии, раз вы не хотите принимать помощь? Ванесса сжала зубы, но не ответила. Она не могла понять, почему он их так недолюбливает. — Сколько вам лет? Одиннадцать? А уже научились прятаться за магией. Но стена не защищает от боли, мисс Вейн. Она лишь изолирует. И однажды вы поймёте: даже самый сильный щит не спасёт вас в трудную минуту. — Достаточно, Северус, — раздался спокойный, но твёрдый голос у двери. — Девочка и так пострадала, не расстраивай её еще больше. В палату вошли Альбус Дамблдор и профессор Макгонагалл. Дамблдор держал в руках маленькую коробочку с мармеладками «Лимонные дольки», а Макгонагалл смотрела на Снейпа с ледяным осуждением. — Я знаю, что вы потеряли многое из-за войны, — мягко сказал Дамблдор, подходя к кушетке и садясь рядом с Ванессой. — Но не позволяйте боли прошлого делать вас оружием против тех, кто в ней не виноват. Снейп молчал. Его глаза на мгновение вспыхнули негодованием и метнулись к Ванессе — и в них промелькнуло нечто непонятное. — Её магия… она сильна, несмотря на юный возраст мисс Вейн, — тихо сказала Минерва. — Именно поэтому она нуждается не в осуждении, — ответил Дамблдор, — а в доверии. Ей нужно учиться контролировать свою силу, чтобы направлять её в правильное русло. Он повернулся к Ванессе и, не колеблясь, протянул руку — не для заклинания, а просто для прикосновения. — Позвольте мне попробовать, мисс Вейн? Она кивнула. Старый волшебник осторожно положил ладонь на её сломанную руку. Тепло потекло в сломанных костях. Мягкая магия окутывала её руку. И тогда, впервые, щит не появился. Не потому что его разрушили. А потому что он почувствовал, что этот могущественный старый волшебник не желает причинять вреда. Мадам Помфри была в недоумении. Ведь её заклинания не сработали на этой прелестной леди. — Весьма необычно, —Дамблдор улыбнулся. — Видите? Не все стены непреодолимы. Некоторые просто ждут, когда им скажут: «Ты в безопасности». — с укором сказала профессор Макгонагалл, глядя на декана факультета Слизерин. Снейп лишь презрительно фыркнул и закатил глаза. Минерва подошла и положила на одеяло к мармеладкам Дамблдора маленький свёрток — тёплый шарф, сплетённый из нитей с защитными рунами. — Отдыхайте, мисс Вейн. У вас впереди долгая неделя. Когда они ушли, Снейп остался у двери. Не глядя на неё, он бросил: — Пейте зелья. И не смейте ломать свои конечности снова. У меня нет времени нянчиться с Вами. Уходя, он оставил на подоконнике ещё один пузырёк — с прозрачной жидкостью и одной-единственной золотистой искрой внутри. На этикетке было написано: «Для снов без сновидений». Ванесса взяла его. И впервые за много лет почувствовала поддержку. Ей не обязательно быть сильной.

***

Вся неделя прошла в белых стенах Больничного крыла — но не в одиночестве. Каждый день, после уроков, в палату заглядывали Гарри, Рон и Гермиона. Иногда с конспектами и учебниками («Мы тебе всё расскажем!»), иногда с пирогами из кухни (Фред и Джордж Уизли стащили у домовых эльфов вкуснейший тыквенный пирог специально для Ванессы), а однажды даже с Арчи, который по-царски уселся на изголовье кровати и отказывался от угощений, пока Ванесса не выпила зелья. — Ты нам нужна на уроках, — сказал Гарри однажды, глядя, как она осторожно сгибает пальцы. — Особенно на защите. Квиррелл снова шугается Гарри и это становится слишком заметно. — Кстати, прошлой ночью мы наткнулись на одну интересную комнату в коридоре на 3 этаже, — задумчиво сказала Гермиона. — И мы поняли, почему ученикам туда запрещено ходить. — Вы что-то там нашли? — с интересом спросила Ванесса. — ДА! Эта тварь нас чуть не сожрала! Трехголовая слюнявая псина размером с гору! — по описанию Рона было понятно, что наткнулись они на что-то действительно страшное. — Да объясните же нормально! — Он стоял на люке, вы что, не заметили? — Гермиона была озадаченна увиденным. — Нас больше интересовали его головы, — с иронией ответил Гарри. — Значит ли это, что он что-то охраняет? — поинтересовалась Ванесса. — И похоже то самое, что Хагрид с Гарри забрали из Банка.

К вечеру четверга кости Ванессы полностью срослись — благодаря зельям Снейпа, упорству Мадам Помфри и, как шептались в замке, «странному теплу в её крови, которое ускоряло заживление». Мадам Помфри, ворча, разрешила ей вернуться в общежитие — но с предупреждением: — Никаких резких движений! И если ваш «щит» снова помешает лечению — лечить вас будет профессор Снейп! При упоминании этого сурового мужчины у Ванессы пошли мурашки по телу. Она вспомнила его последние слова. Ванесса вернулась на уроки, но теперь её сопровождало новое напряжение: профессора смотрели на неё иначе. Особенно — Макгонагалл. Ванесса не понимала такого пристального внимания к своей персоне. «Неужели это все из-за моей магии?»

***

В тот же вечер в кабинете директора разгорелся нешуточный спор. — Альбус, это абсурд! — сказала профессор Макгонагалл, стоя у камина, её глаза сверкали ярче, чем пламя за спиной. — Я мастер трансфигурации, да, но я также преподавала защитную магию раньше. И я знаю Ванессу. Её магия — древняя, но управляемая. Я могу помочь ей! А ты хочешь отправить её к человеку, который недолюбливает весь Гриффиндор. Дамблдор сидел за столом, поглаживая феникса, который тихо курлыкал от ласки. — Минерва, — мягко сказал он, — вы можете научить её контролю над формой. Но не над сутью. Её магия — не трансфигурация. Она сильна в защитной магии. А Северус… он знает, как жить с магией, которая ранит даже тех, кого хочешь защитить. И тем более он хороший окклюмент. — Он ненавидит её! — возразила Макгонагалл. — Вы сами видели, как он с ней обращается! — Он не ненавидит её, — вздохнул Дамблдор. — Он боится её. Потому что видит в ней то, что сам не смог спасти. Ведь это он тогда передал нам местоположение, где хотели убить её мать. И сам же за это пострадал. В этот момент дверь тихо открылась. На пороге стоял Снейп, бледный, как всегда, но с тенью усталости в глазах. — Вы звали, директор? — Да, Северус. Я прошу тебя — научи мисс Вейн управлять её защитной магией. Не подавлять её. А направлять. Снейп молчал долго. Потом сказал, почти шёпотом: — Это сложно. Её магия — инстинкт. Её нельзя «направить». Её можно только… обуздать. Или умертвить. — Или научить её выбирать, — твёрдо сказал Дамблдор. — Ты умеешь это делать. Ты ведь сам каждый день выбираешь — несмотря на прошлое. И насколько мне известно, ты изучал защитную магию по просьбе Темного Лорда, когда пленили Элоизу. Снейп сжал челюсти. Потом резко кивнул. — Хорошо. Но при одном условии: никто не узнает. Ни ученики, ни другие профессора, это будет в качестве отработок после занятий. Никто не будет вмешиваться в процесс. — Согласен, — сказал Дамблдор. Северус, взмахнув крыльями мантии, вылетел из кабинета. Макгонагалл фыркнула. — Это безрассудно. Вы отдаёте ребёнка в руки человека, который смотрит на неё, как на напоминание о позоре! — Или как на последнюю надежду, — тихо ответил Дамблдор. — Иногда, Минерва, самые тёмные сердца лучше всего видят путь к свету… потому что они долго блуждали во тьме.

***

С тех пор на уроках зельеварения Снейп стал ещё придирчивее к Ванессе. — Вейн! Ваше зелье пахнет не уверенностью, а страхом! Десять очков с Гриффиндора! — Вейн! Вы добавили валериану до лунного камня? Это не ошибка — это кощунство и пустая трата моих сил! — Вейн! Сядьте прямо! Ваше существование уже нарушает баланс класса! Но однажды, после урока, когда все ушли, он остановил её у двери. — Завтра. Семь вечера. В подземелье. За аркой с рунами. Если не придёте — Гриффиндор потеряет пятьдесят очков. Если расскажете кому-нибудь — сто. «Это — последнее, что я сделаю для неё.» Он имел в виду Элоизу.