Часть 22, Бродяга и Лунатик

Поздняя ночь. Выручай-комната

Воздух в комнате был напоён лунным светом, хотя окон здесь не было. Только мягкий, серебристый свет, исходящий от стен, как будто сама комната дышала вместе с ней. Ванесса стояла в центре круга из белых камней, закрыв глаза, глубоко вдыхая — не воздух, а суть. «Третья фаза: погружение. Не ты управляешь формой — форма ведёт тебя». Она не боролась. Не цеплялась за человеческое. Просто… отдалась. В первый раз — тело дрогнуло, кости хрустнули, но магия отступила. Во второй — шерсть проступила на руках, глаза вспыхнули голубым, но трансформация застопорилась на полпути. А на третий — мир перевернулся. Боли не было. Только расширение — как будто её душа, наконец, нашла оболочку, в которой могла дышать полной грудью. Она встала — на четырёх лапах. Серебристый волк, огромный, с глазами цвета зимнего неба, с шерстью, отливающей, как туман над озером. Она вдохнула — и мир откликнулся: запахи стали живыми, звуки — чёткими, магия — рекой под землёй. Она двинулась. Мягко. Силы — как будто всегда были. Прыгнула — и почти коснулась потолка. Рыкнула — не от злобы, а от свободы. Потом, спустя час тренировок, она вернулась. Тело сжалось, кости смягчились, шерсть ушла внутрь… И вот она — человек. Но без одежды. — О нет… — прошептала она, оглядываясь. Книга лежала на полу. Амулет — рядом. Но мантия, рубашка, даже носки — исчезли. Очевидно, превращение забрало всё, что не было частью её тела. Она покраснела. — Э-э… комната? — сказала она, чувствуя себя глупо. — Не могла бы ты… дать мне что-нибудь надеть? Ничего не произошло. — Ну пожалуйста! — Она стояла, прикрываясь руками. — Хотя бы… халат? И вдруг из стены выдвинулся небольшой шкаф. Внутри — простая, но тёплая рубашка, чёрные брюки и даже носки. Всё чистое, мягкой ткани. Над шкафом, как будто в насмешку, появилась надпись: «Следующий раз — оставляй запас». Несс фыркнула от смущения, быстро оделась и, крепко прижимая к груди амулет, вышла в коридор. Сердце всё ещё пело. Она сделала это. Она — анимаг. Седьмой этаж. Поздняя ночь. Она шла к гостиной, улыбаясь, почти паря над полом. Впервые за всё время — целая. Не наполовину тьма, не наполовину свет. А своя. Но внезапно из тени выступил Снейп. — Мисс Вейн, — произнёс он, скрестив руки. — Любопытный выбор гардероба для полуночной прогулки. Она замерла. Взглянула на себя: рубашка чуть велика, рукава закатаны, брюки без пояса… Но чисто. Скромно. — Я… потеряла свою одежду, профессор. — Разумеется, — сказал он, поднимая бровь. — Потому что никто не думает о последствиях, когда решает играть с собственной формой. Она покраснела ещё сильнее. — Вы… знаете? — Я слышал, как зверь учился ходить, — сказал он тихо. — Сквозь камень. Он помолчал. — Но ваш новый наряд… — он издевательски кивнул на рубашку. — …вам идёт. Хотя и выглядит так, будто его дал вам Хагрид. — Это была Выручай-комната, — пробормотала она. — Ах, — усмехнулся он. — Значит, даже стены Школы решили, что вам пора перестать быть ребёнком. Он прошёл мимо, но на лестнице остановился. — В следующий раз, когда будете тренироваться, изучите заклинание, которое помогает не терять одежду после превращения. — Спасибо, профессор, — тихо сказала она. — И… — он чуть повернул голову, — поздравляю. И ушёл. Несс осталась одна. Но теперь в её глазах не только радость. А гордость. Потому что она не просто превратилась. Она вернулась. А это — самое трудное.

***

Урок Защиты от Тёмных Искусств. Март 1994 года

В классе было душновато — не от жары, а от странного напряжения. Профессор Люпин вёл занятие по бансши, но его взгляд то и дело скользил по рядам… и останавливался на Несс. Он подходил ближе, будто проверяя, правильно ли она держит палочку… но задерживался. Голова чуть поворачивалась. Ноздри слегка шевелились. Несс сжимала палочку так, что костяшки побелели. «Он чувствует. Он знает. Чтоб его, вольче обоняние». Рон, сидевший рядом, толкнул её локтём. — Эй… он что, нюхает тебя? — Не говори глупостей, — прошептала она, но сердце забилось быстрее. Позже, на перемене, Гермиона подошла и тихо спросила: — Несс… у тебя всё в порядке? — Почему ты спрашиваешь? — Ну… — Гермиона смущённо улыбнулась. — Ты пахнешь… мокрой псиной. Немного. Несс похолодела. — Что?! — Да ладно, не переживай! — засмеялась Гермиона. — Ты притащила и сюда своих бездомных собак? — Гермиона! — воскликнула Несс, сжав руки в кулаки. — Я ну… выбиралась покормить пса у Аберфорта... Но Несс не была уверена, что в её вранье поверили. Ведь когда Люпин смотрел на неё, в его глазах мелькало не только любопытство, но и… инстинкт. Как у зверя, чующего свою кровь — даже если она прячется под человеческой кожей. К следующему уроку она надела чистую мантию, тщательно вымыла волосы отваром полыни и даже капнула на воротник каплю масла шалфея — чтобы наверняка. Но когда Люпин прошёл мимо нее у Большого зала, он всё равно замедлил шаг. И тихо, почти шёпотом, сказал: — Иногда… запах правды сильнее любого масла, мисс Вейн. Она не ответила. Но амулет под мантией снова вспыхнул.

***

20 апреля 1994 года. Пасхальные каникулы

Утро выдалось тяжёлым. В гостиной Гриффиндора стояла гнетущая тишина. Хагрид прислал письмо — не через сову, а через мадам Помфри, которая принесла его с дрожащими руками.

«Друзья… заседание прошло. Клювокрыла приговорили к казни. Я не знаю, что делать. Попробую подать на апелляцию. — Хагрид»

Гарри смял письмо в кулаке. Гермиона заплакала. Даже Рон не нашёл слов. Но Ванесса молчала. В груди — не гнев, а глухая боль. Она знала, каково быть существом, которое мир считает опасным только за то, что оно другое. Несмотря на горы заданий — эссе по зельям, свитки по древним рунам, зачёт по нумерологии — она решила: сегодня она выйдет. Не в мантии. Не как ученица. А как волк. Под покровом ночи, когда замок погрузился в сон, Несс вышла через тайный проход за портретом Бориса Бесстрашного — один из тех, что она видела благодаря Карте Мародеров (Гарри одолжил ей её на один вечер до того, как Люпин изъял, с условием: «Ты не скажешь, что я тебе её дал, даже если тебя будет пытать Снейп»). За пределами Хогвартса её ждал ветер, пропитанный весенним холодом и запахом прелой листвы. Луна — не полная, но яркая. Идеальная для бега. Она сняла мантию, сложила аккуратно под корнем старого дуба, оставив рядом амулет — на случай, если потеряется в форме. Закрыла глаза. «Я — не убегаю. Я возвращаюсь». Тело раскрылось, как цветок в лунном свете. Кости переплелись, кожа покрылась густой серебристой шерстью, а глаза — вспыхнули голубым, как ледяные озёра в полночь. Серебристый волк потянулся — и рванул вперёд. Он несся сквозь лес, мимо Запретного, вдоль озера, подальше от дементоров, подальше от людей. Только ветер, только земля под лапами, только свобода. Она бежала час. Может, два. Останавливалась, чтобы понюхать следы других животных. Прислушивалась к шороху лисы в кустах. Поднимала морду к небу — и выла, тихо, без боли, просто чтобы сказать миру: «Я здесь». Где-то вдалеке, в хижине, Хагрид плакал. А она бежала — не от горя, а сквозь него. Когда начало светать, она вернулся к дубу, стала человеком — и на этот раз вспомнила про мантию. Одетая, с амулетом на шее, она шла обратно в замок — уставшая, но целая. А в кармане — листок клена, принесённый волчьей лапой. Напоминание: даже в мире, где казнят невинных, есть места, где ты можешь быть самим собой — и никто не назовёт тебя монстром. На следующий день, за завтраком, Гермиона заметила: — Ты выглядишь… спокойнее. — Я побегала, — ответила Несс, наливая чай. — В такой мороз? — удивился Рон. — Да, помогает успокоить мысли, — улыбнулась она.

***

Экзаменационная неделя. Май 1994 года

Несмотря на напряжение, царившее в школе после приговора Клювокрылу, Ванесса сдавала экзамены с поразительным спокойствием. На устном по трансфигурации она без колебаний превратила кресло в живого ястреба, который три раза облетел аудиторию, прежде чем вернуться в прежнюю форму. На письменном по зельям подробно расписала, как варить зелье без лунного камня в условиях полнолуния — профессор Снейп, проверявший работу, лишь хмыкнул и поставил «Превосходно» с подчёркнутой буквой «П». Гермиона даже позавидовала, потому что ей Снейп говорил, что она просто заносчивая всезнайка, которая только и может, что пересказывать слово в слово учебники. Все говорили, что она наравне с Гермионой сдала лучше всех в курсе. Но ночью она не праздновала. Она уходила. После отбоя, когда Гермиона засыпала над учебником, а Рон с Гарри храпели в спальне, мечтая о квиддиче, Несс тихо выбиралась через тайный проход и превращалась. Серебристый волк бежал сквозь тишину, мимо озера, к опушке Запретного леса — туда, где никто не следил, и никто не судил. Именно там, в одну из таких ночей, она увидела их. Пёс — огромный, чёрный, с синими как небо глазами, полными боли и упрямой решимости. И рыжий кот Живоглот — худощавый книзл, с острыми ушами и взглядом, полным тайны. Она замерла. Пёс обернулся. Уши прижались. Он знал, что она не человек. Не враг. Медленно, осторожно, он подошёл и обнюхал её — не как угрозу, а как знакомый запах. Несс села на задние лапы, слегка наклонила голову — жест мира. Тогда пёс расслабился. Даже вильнул хвостом — едва заметно. А Живоглот, вместо того чтобы шипеть, как обычно, просто уселся рядом, уткнувшись мордой в её шерсть. Так они сидели долго — три существа, выкинутые из человеческого мира, но нашедшие друг друга в тишине. Несс играла с псом — мягко, без агрессии. Он прыгал, приносил сухую ветку, лаял тише, чем шуршание листвы. Живоглот то убегал в кусты, то возвращался, будто следил за чем-то в глубине леса. Она чувствовала: они ищут. Не еду. Не укрытие. А правду.

Последний день экзаменационной недели

Письмо пришло вечером. Хагрид писал дрожащей рукой:

«Друзья… я проиграл. Апелляцию отклонили. Клювокрыла казнят на закате. Пожалуйста… не приходите. Я не хочу, чтобы вы видели это. — Хагрид»

Гостиная Гриффиндора погрузилась в скорбь. Но Ванесса молчала. Она знала: она придёт. Не как ученица. А как волк. Потому что в этот момент Хагриду будет нужен не тот, кто плачет, а тот, кто поможет спасти.

Закат. День казни Клювокрыла

Друзья пришли к Хагриду, несмотря на его просьбу. В хижине пахло луком, слезами и надеждой, которую никто не осмеливался называть по имени. Хагрид, красноглазый, обнял каждого — крепко, как будто в последний раз. — Я не могу вас здесь держать, — прохрипел он. — Они уже идут. И правда — вдалеке показались Дамблдор и Фадж, а между ними шёл палач Макнэйр, с топором, обёрнутым в чёрную ткань. — Быстро! — прошептал Хагрид и указал на запасной выход — люк под полом, ведущий в корень старого дуба. Они выбрались наружу, прячась за кустами, и направились к замку — сердца тяжёлые, голоса — тихие. Но тут, у самой дороги, их поджидать Малфой со своей свитой. — Ну что, гриффиндорцы? — насмешливо протянул он. — Пришли попрощаться с птицей-убийцей? Может, заодно и Хагрида усыновите? Всё равно он скоро останется без работы! Гарри сжал кулаки, но Гермиона опередила его. — Заткнись, Малфой! — и со всей силы врезала ему по носу. Хруст. Крик. Драко отшатнулся, хватаясь за лицо. — Ты… ты сумасшедшая! — Нет, — сказала Гермиона, дрожа от ярости. — Я просто устала от твоей злобы. — Уходим! И никому не слова! — Малфой со своими прихвостнями побежали в Школу. Но в этот момент из кармана Рона вырвалась Короста. — Эй! — закричал Рон, пытаясь схватить её. Крыса, дико визжа, укусила его за палец — больно, до крови — и бросилась прочь, как будто её вырвало из тела. — За ней! — крикнул Гарри. Они побежали. Короста мчалась, как одержимая, прямо к Гремучей иве. — Нет! — закричал Рон. — Она же нас всех убьёт! Но он уже прыгал, ловя крысу у самого ствола. И в этот момент — тень. Огромный чёрный пёс, тот самый, которого Несс видела у Аберфорта и в лесу, выскочил из-за кустов. Глаза — дикие, зубы — обнажены. — Что за черт! — закричал Гарри. Но пёс не бросился на них. Он перепрыгнул через ребят, схватил Рона за ногу и потащил — прямо к корню дерева, где Гремучая ива, как по волшебству, успокоилась. — Там какой-то лаз! — воскликнула Несс. — За ним! — крикнул Гарри. Но было поздно. Пёс, Рон и крыса исчезли под корнями. Несс бросилась вперёд — но Гарри и Гермиона схватили её. — Ты же знаешь, что там! — сказал Гарри. — Это проход в Визжащую хижину в Хогсмиде! — А может, — прошептала Несс, глядя на дрожащие ветви, — это начало конца. — Мы не можем просто так стоять и смотреть! Мы должны ему помочь! — воскликнула Несс. — И как ты предлагаешь это сделать? — спросила Гермиона. Ветви дерева, мгновение назад безжизненные, вздрогнули — как будто проснулись от кошмара. Листья зашелестели, ветки закачались, а корни начали медленно смыкаться, будто пытаясь запечатать проход навсегда. — РОН! — закричал Гарри, бросаясь вперёд, но Гермиона удержала его. — Ты погибнешь! Оно тебя разорвёт! — Но он там! — Гарри смотрел на смыкающийся вход, лицо его исказилось от ужаса. Несс стояла чуть поодаль, держась за грудь. Амулет обжигал — не просто тёплый, а раскалённый, как уголь из камина. Она чувствовала: не страх. Не боль. А призыв. Глубоко внутри, под землёй, что-то менялось. Не только крыса. Что-то большее. Правда, спрятанная двенадцать лет, начинала рваться наружу. — Нужно… остановить дерево, — выдохнула она. — Как?! — воскликнула Гермиона. — Оно же не слушает заклинаний! Несс вспомнила. Карта Мародеров. Слова Фреда: «Есть кое-что у самого основания… узел, который останавливает дерево, если ты его тронешь». — У него есть узел! — сказала она. — На стволе! Если коснуться — оно замрёт! — Но как туда добраться? — спросил Гарри. В этот момент амулет пульсировал — резко, настойчиво. Как будто говорил: «Ты знаешь, как». Несс глубоко вздохнула. — Отвлеките его, — сказала она. — На пару секунд. Ветви дерева продолжали шевелиться — все быстрее, угрожающе. Гарри, ухватившись за ветку, чтобы держаться, но сила ивы росла с каждой секундой. Гермиона пыталась не попасть под удары ветвей, а дрожь земли под ногами нарастала. Несс стояла на краю, сердце колотилось, а амулет жёг кожу, будто пытался войти под неё. Отчаяние сжимало горло. — Я не могу больше ждать! — вырвалось у неё. И в тот же миг она схватила амулет обеими руками, прижала к груди — и позвала не голосом, а душой: «Помоги мне… как ты помогала ей». Мать. Элоиза. Тот, кто носил амулет до неё. Тот, кто знал, как быть зверем и человеком одновременно. И тут вспыхнуло. Не внутри. На ней. На груди, прямо под лапами, появилось золотистое пятно — не шерсть, не татуировка, а сияние, будто свет пронзил тьму. Оно пульсировало в такт её сердцу — и в такт пульсу луны, хотя та была далеко. Без колебаний, без страха — Несс обратилась. Тело сжалось, раскрылось, и серебристый волк кинулся вперёд. Проход, узкий для человека, был достаточен для зверя. Она нырнула под корни — и поползла. Ребята остались бороться с деревом. В темноте пахло сыростью, плесенью, страхом… и Роном. Она нашла его по запаху — пот, кровь от укуса, знакомый аромат шоколадных лягушек в кармане. Рон лежал в небольшой комнатке, дрожа. Когда он увидел огромного волка с голубыми глазами и золотистым сиянием на груди, он ахнул: — Н-Несс…? Она тихо фыркнула, опустила морду — знак: «Я с тобой». В этот момент сзади послышался шорох. — Несс?! — крикнул Гарри. — Она анимаг… она превратилась! — воскликнула Гермиона, протискиваясь вслед. — И… и вошла! Они увидели волка, склонившегося над Роном, и на миг замерли — не от страха, а от удивления. — Ребята... — прошептал Рон, показывая куда-то за их спины. Волк резко по-звериному повернулся. Тьма сжимала со всех сторон, но впереди — волк с золотистым сиянием на груди, чьи голубые глаза отражали слабый свет, исходящий от амулета. Рон, всё ещё дрожа, опирался на стену, палец кровоточил. — Где тот пёс?? — выдохнул Гарри, оглядываясь. Рон сглотнул, лицо его было бледным, но в глазах — понимание. — Это… это вообще не пёс, — прохрипел он. — Это… ловушка. — Что ты имеешь в виду? — насторожилась Гермиона. Все замерли. — Потому что он — анимаг, — сказал Рон, голос дрожал. Несс, всё ещё в волчьей форме, резко обернулась. Голубые глаза сузились. — Это был Сириус Блэк, — сказал Рон. — Он… он превратился обратно, как только мы оказались в туннеле. Тишина повисла, тяжёлая, как камень. И в этот момент, где-то за дверью, послышался хриплый смех. — Я знал, что ты как Джеймс не оставишь друга в беде, — раздался голос, полный боли и странной нежности. — Пришёл помочь ему? Из тени вышел Сириус Блэк — худой, измождённый, словно мертвец, с гривой спутанных волос, но с горящими глазами. Гарри, охваченный яростью, бросился на Блэка с кулаками — не как ученик, а как сын, чьи родители были убиты из-за предательства. Блэк, неожиданно проворный, уклонился, но не атаковал — стоял, глядя на Гарри с болью в глазах. — Я не убивал их, Гарри… — прохрипел он. — Это был Петтигрю… — Врёшь! — закричал Гарри. — Ты убил его! Все видели! Ты был Хранителем! В этот момент снизу, из глубин туннеля, послышались тяжёлые шаги. И хриплое дыхание. — Помогите! — закричала Гермиона, сжимая палочку. Дверь в хижину Хагрида распахнулась — и в комнату ворвался Люпин. Его лицо было бледным, глаза — необычно яркими. Он мгновенно оценил ситуацию. — Хватит! — рявкнул он, и в голосе прозвучала не только власть учителя, но и звериная сила. Он встал между Гарри и Блэком. После напряжённого молчания Люпин вдруг шагнул вперёд — и обнял Сириуса Блэка. Не как враг. Не как учитель и беглец. А как брат, которого не видел двенадцать лет. — Я знал, что ты вернёшься. Сириус… где он? — прошептал он. — Здесь, — кивнул Блэк. — В этой комнате. Люпин обнял Блэка словно родного брата. Он указал пальцем на Рона: — Отдай её. Это не крыса. Рон, дрожа, сжал Коросту сильнее. — Это мой питомец! Тринадцать лет она со мной! — Тринадцать лет он прятался, — холодно сказал Блэк и сделал шаг вперёд. Но в тот же миг меж ними встала тень. Серебристый волк — огромный, с глазами цвета зимнего неба и золотистым сиянием на груди — загородил Рона. Рык — низкий, предупреждающий. «Остановись». Блэк замер. Даже в его диком взгляде мелькнуло удивление. Люпин тоже застыл. Он смотрел на волка — не как на угрозу, а как на загадку, которую он не разгадал. Потом…он узнал. По запаху. — Мисс Вейн… — удивленно прошептал он. — Это Вы. Волк не отрицал. Только медленно, почти незаметно, кивнул. Люпин глубоко вздохнул. В его глазах — не гнев, не страх, а уважение. — Ты… ты одна из нас, — сказал он тихо. — Тех, кто носит зверя внутри. Несс не ответила. Но её присутствие говорило само за себя: она не была на стороне Блэка. Несс через мгновение стояла у стены, уже в человеческом обличье — бледная, с мокрыми от пота волосами, но с глазами, полными гнева. Амулет на груди всё ещё пульсировал, но теперь — не светом, а болью. — Вы всё это время знали, что он — анимаг, — обвиняюще сказала она, глядя прямо на Люпина. — И всё же молчали. Не сказали Дамблдору. Не сказали Министерству. Не сказали Гарри, который Вам доверял. Люпин отстранился от Блэка и повернулся к ней. В его взгляде — не оправдание, а тяжёлая правда. — Я не знал, что Петтигрю жив, — тихо сказал он. — Но вы позволили ему бродить по окрестностям! — воскликнула Несс. — Вы рисковали жизнями студентов! Гарри едва не упал с метлы, когда увидел его! Рон чуть не погиб! А вы молчали! Вы — оборотень! А я еще помогала профессору Снейпу варить для вас волчье противоядие! — Снейпу? А он здесь причем?? — с удивлением спросил Гарри. Блэк тоже не понимал. — Он — профессор по зельям в Хогвартсе. Он учился с нами вместе. И ненавидел из-за злой шутки Сириуса, что чуть не погубила его. — сказал Люпин. — Он это заслужил, нечего было вынюхивать и пытаться подстроить ситуации, чтобы нас исключили. — с ухмылкой ответил Блэк. — Ты думаешь, мне было легко? Каждую ночь, в полнолуние, я знал — он где-то рядом. Смотрит. Ждёт. И я молил, чтобы он не сошёл с ума окончательно... Люпин, присел на пыльный стул и тихо заговорил. — Нужно, чтобы вы знали всю правду, — сказал он, глядя на Гарри. — Сириус… он не всегда был героем. Сириус отвёл взгляд, лицо его потемнело. — В школе я был… глупцом, — признался он. — Мы с Джеймсом думали, что всё — игра. Однажды я решил пошутить над Снейпом. Сказал ему, как проникнуть в Хижину — через тайный ход под Гремучей ивой. В полнолуние. Гарри побледнел. — Он хотел, чтобы Снейп… увидел Люпина? — Да, — кивнул Римус, голос его стал тяжёлым от стыда. — Он собирался напугать Снейпа. Но не знал, насколько это будет… опасно. — Снейп пошёл? — спросила Несс испуганно. — Да. И дошёл почти до хижины, — сказал Люпин. — Увидел меня… в звериной форме. Его глаза расширились. Он понял, кто я. И что я мог его убить. — Но Джеймс… — перебил Сириус, — он последовал за ним. Понял, что я перешёл грань. Схватил Снейпа и вытащил его оттуда. Спас ему жизнь. — А потом? — тихо спросила Несс. — Дамблдор узнал, — сказал Люпин. — Он пришёл к Снейпу и… запретил ему разглашать мою тайну. Под угрозой изгнания из школы. Сказал, что если мир узнает — меня убьют или закроют навсегда. А он… согласился. Сириус горько усмехнулся. — Он ненавидел меня с тех пор. И… честно говоря, я не виню его. В комнате повисла тяжёлая тишина. Все понимали: в этой истории не было чистых героев. Только ошибки, страх и вынужденные клятвы. Но в этот момент дверь хижины распахнулась. На пороге стоял Северус Снейп. В руке — палочка. Глаза — ледяные. Лицо — искажено яростью и давней болью. — Какой трогательный вечер у старых друзей, — процедил он. — Особенно учитывая, что один из них — убийца, сбежавший из Азкабана. — Северус, подожди, — начал Люпин. — Молчи, оборотень! — рявкнул Снейп. — Ты знал. Всё это время ты покрывал его! Ты знал, что он здесь! Что он бродит по школе, как тень! Он направил палочку на Сириуса. — Я сам отведу тебя дементорам, Блэк. И на этот раз… ты не уйдёшь. — Вы не понимаешь! — крикнул Гарри. — Он невиновен! Петтигрю — предатель! Снейп даже не взглянул на него. — Отойди, Поттер. Это не ваше дело. Но тут Несс шагнула вперёд. — Профессор, — сказала она твёрдо, — если вы отдадите его дементорам сейчас, правда умрёт. Никто не узнает, что Петтигрю жив. Что Сириус невиновен. И вы… вы станете соучастником лжи. Снейп на миг замер. Взгляд его дрогнул — не от сомнения, а от воспоминания: молодой Люпин, дрожащий в лазарете… Джеймс, тащащий его, Снейпа, из тьмы под ивой… Дамблдор, говорящий: «Ты должен молчать». Он сжал палочку. — Вы думаете, я хочу мстить? — прошипел он. — Я хочу справедливости! А не детских сказок о невинных преступниках! Слова Снейпа ещё висели в воздухе — горькие, как полынь, полные боли, которую он нёс двадцать лет. Он уже шагнул к Блэку, но вдруг остановился и, не оборачиваясь, сказал: — И знай, Поттер… твоя мать заслуживала лучшего, чем Джеймс и его… друзья. Это было последней каплей. Гарри, дрожа от гнева, выхватил палочку. — Expelliarmus! Заклинание вырвалось резко, мощно — с такой силой, будто несёт в себе всю боль детства, весь гнев на отца, которого он никогда не знал, и на учителя, который не давал ему покоя. Снейп даже не успел обернуться. Палочка вылетела из его руки, а его самого отбросило назад — прямо на противоположный край комнаты — на массивную деревянную кровать. Раздался глухой стук. И Снейп рухнул на пол, без движения. — Гарри! — вырвалось у Гермионы. — Я… я не хотел… — прошептал Гарри, побледнев. Но Несс уже подбежала. Она опустилась на колени рядом с профессором, приложила пальцы к шее — пульс есть, но слабый. Приложила ухо к его груди: дыхание — поверхностное. По виску стекала тонкая струйка крови. — Он жив, — сказала она, но голос дрожал. — Но ему нужна помощь. Гарри, что ты творишь?! Она сняла свою мантию и аккуратно подложила под его голову. Амулет на груди пульсировал, как будто отзеркаливал его биение сердца. — Мы не можем оставить его здесь! — сказала она, обращаясь к Люпину. — Он потерял сознание! Люпин, побледневший, подошёл ближе. — Это моя вина… — прошептал он. — Я должен был сказать ему раньше. Ребята ахнули от удивления, а Несс только сжала губы. Гнев не исчез, но осел — стал тяжёлым, как камень. — Вы должны были сказать, — прошептала она. — Даже если бы это значило, что Сириуса поймают. Потому что молчание — это тоже ложь. Люпин опустил глаза. — Возможно. Но иногда… правда требует тени, чтобы выжить. И эта правда оказалось иной, не той, что все думают. Отдайте крысу и мы вам все объясним. Сириус Блэк шагнул вперёд, не сводя глаз с дрожащей крысы в руках Рона. Его лицо — измождённое, покрытое шрамами времени, но в глазах — стальная решимость. — Дай его мне, Рон, — сказал он тихо, но без сомнения. — Это конец. Рон, побледнев, медленно протянул Коросту. Крыса визжала, вырывалась, царапала — но было поздно. Сириус схватил её за холку, затем повернулся к Гарри: — Твоя палочка, Гарри. Одолжи на секунду. Гарри, дрожа, подал её. Сириус и Люпин встали по обе стороны от крысы. Люпин достал свою палочку. Их взгляды встретились — без слов, но с абсолютным пониманием. Они были Мародерами. И даже после двенадцати лет разлуки, боли и лжи — их магия всё ещё помнила друг друга. — «Аннимагус реверто!» — хором произнесли они, направляя палочки на крысу. Свет вспыхнул — не яркий, а глубокий, как вспышка памяти. Крыса извивалась, тело её начало расширяться, кости хрустнули, шерсть ушла внутрь. Через мгновение на полу лежал человек — коротышка, лысеющий, с водянистыми глазами и дрожащими губами. Питер Петтигрю. Он попытался вскочить, но Сириус навис над ним, сжимая палочку Гарри так, что костяшки побелели. — Привет, Питер, — прошептал он. — Давно не виделись. Петтигрю захныкал. — Сириус! Римус! Мои старые друзья! — Мы тебе не друзья, — холодно сказал Люпин. — А ты — предатель. — Я не хотел! — завизжал Петтигрю. — Волан-де-Морт… он бы убил меня! — А Джеймса и Лили — можно было убить? — прорычал Сириус, и в его голосе — вся боль двенадцати лет невинного заключения. Петтигрю пополз на коленях к Гарри. — Гарри! Пожалуйста! Ты же сын Лили! Она бы… она бы простила! — Моя мать никогда не простила бы предателя, — сказал Гарри, глядя на него с отвращением. Несс, сидевшая у стены рядом со Снейпом, молча смотрела. В этот момент правда, спрятанная в облике крысы, наконец встала на ноги — жалкая, трусливая… но живая. И теперь все должны были решить: что делать с тем, кто действительно предал Поттеров...

Петтигрю лежал на каменном полу, скуля и дрожа, как последний лист на ветру. Сириус навис над ним, палочка Гарри дрожала в его руке, глаза — полные ярости, боли, двенадцати лет тьмы Азкабана. — Ты убил их, — прохрипел он. — Ты убил всё, что у меня было. Он поднял палочку выше. — Avada.. — Стой! — голос прозвучал резко, но чётко. Несс шагнула вперёд, встав между Блэком и Петтигрю. — Не делайте этого, — сказала она, глядя прямо в глаза Сириусу. — Если ты убьёшь его — то станешь тем, за кого тебя держат. Убийцей. И тогда тебя никто не оправдает. Ни Гарри. Ни Дамблдор. Никто. Сириус замер. Палочка дрогнула. — Но он… он должен заплатить! — Он заплатит, — твёрдо сказала Несс. — Предстанет перед судом. Пусть весь мир узнает правду. Пусть все увидят: ты невиновен, а он — трус и предатель. Она сделала шаг ближе. — Ты столько лет ждал этого момента. Не преврати его в новую тьму для себя. Сириус смотрел на неё — и вдруг узнал. — Ты… — прошептал он. — Ты та девочка… из Хогсмида. Ты кормила меня пирогом… когда я был псом. И той ночью... в лесу... Несс кивнула. — Я не знала, кто ты. Но видела — что голоден. И одинок. Как и все изгои. Сириус опустил палочку. В его глазах — не слёзы, но осознание. — Ты… спасла меня тогда, — сказал он. — А сейчас — спасаешь от меня самого. Люпин подошёл ближе, положил руку на плечо друга. — Она права, Сириус. Настоящая победа — не в убийстве. А в том, чтобы вернуть себе имя. Гарри, всё это время стоявший молча, вдруг шагнул вперёд. — Мы отведём его в замок, — сказал он. — И передадим Дамблдору. А потом Дементорам. Он посмотрел на Петтигрю с холодным презрением. —Пусть весь мир узнает, кто он. Петтигрю завыл, пытаясь уползти, но Люпин быстро связал его заклинанием. Сириус глубоко вздохнул. И впервые за двенадцать лет — улыбнулся. — Спасибо, — сказал он Несс. — Ты… добрая, как Лили.

Луна, полная и огромная, висела над лесом, заливая всё серебристым светом. Воздух стал густым, тяжёлым — не от холода, а от магии, вырвавшейся из-под контроля. — Сначала вытащим Рона, — сказал Люпин. — Он ранен. Потом вернёмся за Снейпом. Но едва они вылезли из туннеля, Рон застонал, и Люпин остановился, прижимаясь к дереву. — Сэр? — насторожилась Несс. — Вы выпили сегодня зелье? Он не ответил. Только задрожал. Глаза его пожелтели. Кости захрустели. Кожа натянулась. — Нет… — прошептал он. — Я… забыл… — Бегите! — закричал Сириус. Но было поздно. Оборотень вырвался наружу — огромный, дикий, с клыками, капающими слюной и глазами, полными звериной ярости. В этот момент Петтигрю — жалкий, хитрый — вырвался из верёвок, схватил палочку Люпина, лежавшую на земле, и обратился — в мгновение ока — в крысу. И скрылся в кустах. — Он сбежал! — крикнул Сириус, но не бросился за ним. Потому что зверь уже ринулся вперёд. Оборотень ударил Сириуса — тот отлетел, упав в канаву. Потом повернулся к детям. Несс стояла ближе всех. Она видела, как зверь поднял лапу, готовый разорвать её на части. В глазах — не разум, только тьма, голод, боль. Но вдруг — темная тень заслонила её. Снейп, ещё не до конца пришедший в себя и выбравшийся из лаза, рванулся вперёд и закрыл её собой. Удар пришёлся на его спину. Он уронил Несс на землю, прикрывая собой, как щитом. — Профессор! — плача от испуга, закричала она. Он не ответил. Только застонал, кровь проступила на рубашке. И тогда страх — не за себя, а за него, за друзей, за того, кто молча защищал всех, даже ненавидя их — вырвался наружу. Несс выбралась из под профессора и вскрикнула — обратилась. Серебристый волк с голубыми глазами и золотистым сиянием на груди встал между оборотнем и людьми. Она не рычала. Не бросалась в атаку. Она стояла — как стена, как щит. Но зверь в ней тоже проснулся. С рыком она бросилась на оборотня, не чтобы убить — чтобы отвлечь. Клыки скрестились. Когти вспарывали землю. Она была немного меньше, но быстрее, умнее — она была не только зверем, но и человеком, который помнил, за кого сражается. В этот момент Сириус, поднявшись, обратился в чёрного пса — огромного, мощного. Вдвоём — волчица и пёс — они оттеснили оборотня прочь от Гремучей ивы, прочь от детей, вглубь леса, где луна светила ярче, а вой и лязганье клыков не долетали до ушей учеников. Когда Сириус увел за собой оборотня в чащу Запретного леса, Несс, дрожа, вернулась в человеческое обличье, и бросилась к Снейпу. — Профессор! Держитесь! Он открыл глаза — мутные, но узнал её. — Вы…глупая девчонка...чуть не погибли... обратились… волк, — прохрипел он. — Да, — сказала она, слёзы катились по щекам. Он посмотрел на нее сквозь боль — и потерял сознание. Гарри, Гермиона и Рон стояли в оцепенении. — Мы… мы должны привести на помощь, — сказал Гарри. — И помочь Сириусу. По земле пошла леденящая душу рябь. Дементоры...