Часть 21, Неожиданный подарок

Оставалось две недели до Рождественских каникул. Жизнь текла своим чередом. Новостей о Сириусе Блэке больше не было, равно как и его появлений в черте Школы. Несс продолжала зависать в библиотеке с Гермионой после занятий, в то время как мальчишки проводили время то на стадионе, то у Люпина. После очередного урока у профессора Снейпа, когда все уже вышли, а Несс в спешке засовывала свои учебники в сумку, произошел разговор, который заставил девушку задуматься. Снейп долго смотрел на неё. Потом вздохнул — почти незаметно. — Если вы умрёте, превращаясь во что-то, что ваше тело ещё не готово принять, — никто не найдёт вас. Ни Аберфорт. Ни Дамблдор. Никто. — Я знаю риск, — тихо сказала она. — Знаете? — Он слегка наклонил голову. — Тогда вы знаете и то, что Выручай-комната — не для игр. Она откликается на нужду, а не на амбиции. И если вы попросите её не о том… она может дать вам не форму, а ловушку. Ванесса похолодела. — Вы… знаете? — Я видел, как стена менялась, — сказал он. — Трижды. И я видел — как вы возвращались иной. Он помолчал. — Я не буду докладывать директору. Ни Макгонагалл. Но если вы умрёте — он сделал паузу, — я не прощу себе, что не остановил вас. Он развернулся и пошёл прочь, но у входа в свой личный кабинет остановился. — И ещё, мисс Вейн… — Да, профессор? — В следующий раз — закапайте глаза настоем лунного папоротника. Или ваши «утренние прогулки» станут темой для сплетен даже у Кровавого Барона. Он исчез в тени. Ванесса осталась одна, сердце колотилось. Но в её глазах — уже не страх. А уважение. Потому что Снейп не раскрыл её другим преподавателям. Он предупредил. Как делал всегда — в тишине, с горечью, но — как учитель.

***

Суббота. Хогсмид. Декабрь 1993 года.

Пока остальные ученики радостно направлялись к «Трём мётлам» и «Сладкому королевству», Ванесса сидела в пустом классе трансфигурации, чтобы помочь Макгонагалл подготовиться к следующему занятию по трансфигурации для старшекурсников, сжимая в руках кубок, который студенты должны будут превратить в хомяка, не нарушая его способности пить чай. Она вспомнила о том, что читала в книгах у Аберфорта и решила попробовать, получится ли у нее сделать тоже самое. — Мисс Вейн, — сухо сказала профессор Макгонагалл, — когда я приказала вам остаться помогать мне, я не думала, что вы уже освоили третий уровень метаморфозов органических объектов. — Мне просто… интересна трансфигурация и практика, — пробормотала Несс, не отрываясь от кубка. — Вы самостоятельно изучали углубленный курс? — Макгонагалл подняла бровь. — Вы только что превратили фарфор в живое существо, сохранив химическую память материала. Это упражнение дают на экзамене шестого курса. Она долго смотрела на Ванессу. — Вы знаете больше, чем некоторые мои старшекурсники. Откуда? Несс замялась. Она не могла сказать правду — ни про Выручай-комнату, ни про анимагию, ни про ночные тренировки, где она училась заклинаниям и трансфигурации. — Я… много читаю на каникулах у Аберфорта, — сказала она. — И у меня… особая связь с материалами. С формой. Макгонагалл кивнула, будто поняла больше, чем было сказано. — Тогда, раз вы так увлечены… — она подошла к шкафу и достала том в чёрной коже с золотым тиснением: «Расширенная трансфигурация: теория и практика, том I». — Возьмите. Если будут вопросы, не стесняйтесь обращаться. Всего отрадно видеть студентов, которые пытаются узнать больше школьного уровня. Несс едва сдержала улыбку. — Спасибо, профессор. — Не за что, мисс Вейн. Я верю в ваше благоразумие. А теперь ступайте собирайтесь, я провожу Вас до Хогсмида. Встретимся через четверть часа у Главных ворот. Так «наказание» превратилось в дар.

Тем временем, в Хогсмиде…

Гарри, спрятанный под мантией-невидимкой, сидел на крыльце «Зонко», сжимая в руках Карту Мародеров — подарок на Рождество от близнецов Уизли. «Это не просто свиток пергамента, — сказал Фред, подмигнув. — Это — Карта Мародеров. Просто скажи: “Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, и только шалость”, — и вуаля!» И действительно — стоило произнести фразу, как на пергаменте зашевелились чернильные линии, растекаясь по замку, деревне, даже подземельям. Имена людей двигались, как живые. — Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост представляют Карту Мародеров, — прошептал Гарри, рассматривая на карте каждый закоулок. «Чтобы карта скрылась скажи — Шалость удалась!» Гарри под мантией невидимости последовал за друзьями к Визжащей хижине — месту, которое Малфой уже успел окрестить «будущим домом Уизли, если их выгонят из замка». — По крайней мере, у нас есть дом, — огрызнулась Гермиона. — А у тебя — только золото и пустота. — Ой, простите! — насмешливо воскликнул Драко. — Может, вы будете жить здесь? Прямо в этой развалюхе? С крысами и плесенью? — По крайней мере, мы не боимся идти без телохранителей! — крикнул Рон, сжимая кулаки. Малфой ухмыльнулся: — А вы, Уизли, боитесь даже своей тени, не то что дементоров! В этот момент невидимая сила ударила Малфоя в грудь. Крэбб и Гойл, стоявшие рядом, тоже полетели в снег, охая от неожиданности. — Кто это?! — завизжал Малфой, оглядываясь. Тишина. Потом — шорох, как будто кто-то ушёл. Слизеринцы, дрожа, поднялись и бросились бежать, не оглядываясь. — Кто это был? — удивлённо спросила Гермиона. — Не знаю, — сказал Рон, — но я ему благодарен. Гарри скинул мантию. — Гарри! Мы так рады тебя видеть! — Пойдемте в «Три метлы», выпьем по сливочному пиву. Ванесса шла по заснеженной брусчатке в сопровождении профессора Макгонагалл, держа под мышкой новый том по расширенной трансфигурации и стараясь не споткнуться о собственные мысли. Снейп спас её от серьёзных последствий, но теперь Минерва решила лично проводить её в Хогсмид — «на случай, если вы снова решите пропасть в логове зелий». — Ведите себя прилично, мисс Вейн, — сказала Макгонагалл, поправляя очки. — И не вздумайте ускользать в «Зонко» без сопровождения. — Я просто хочу купить перо для писем Аберфорту, профессор, — улыбнулась Несс. Они уже подходили к «Трём мётлам», когда у входа заметили небольшую группу: профессор Флитвик, огромный Хагрид и… Корнелиус Фадж, министр магии, в своём обычном цилиндре и с довольной улыбкой на лице. — Ах, Минерва! — воскликнул Фадж, увидев их. — Как раз о вас говорили! А это, полагаю, и есть та самая… молодая особа из-за которой Вам пришлось задержаться? Макгонагалл кивнула сдержанно. — Да, министр. Мисс Ванесса Вейн. Одна из наших самых одарённых учениц третьего курса. Флитвик тут же подскочил, как пружина: — О, без сомнения! Превосходные успехи по зельям, заклинаниям, трансфигурации, древним рунам! Даже профессор Снейп… — он понизил голос, — отметил её… точность. Хагрид, сияя, добавил: — А я-то помню, как она в прошлом году помогла Гарри и Рону спасти Джинни! Храбрая, как гриффиндорец, но умная, как… ну, как Когтевранка! Фадж приподнял брови, явно впечатлённый. — Вейн, говорите? Родственница… того самого рода? — Далёкая, — быстро вмешалась Макгонагалл. — Но она сама по себе. И, если позволите, мы зайдём внутрь. День холодный. — Конечно, конечно! — засмеялся Фадж. — Удачи вам, мисс Вейн. И… берегите себя. В такое время особенно. Они вошли в тёплый, шумный «Три мётлы». Запах масла, тыквенного эля и пирогов обволакивал, как одеяло. И тут Несс увидела их — Рона и Гермиону, сидящих у окна с кружками дымящегося какао. Под столом рядом с елкой она заметила какое-то движение. — Профессор, — сказала она вежливо, — разрешите присоединиться к друзьям? Я обещала Рону рассказать, как правильно писать эссе по древним рунам. Макгонагалл посмотрела на неё, потом на компанию у окна, и слегка усмехнулась. — Ступайте к друзьям, мисс Вейн и не уходите без меня. — Конечно, профессор. Несс подошла к друзьям, и как только Макгонагалл скрылась в толпе за стойкой, Рон шепнул: — Тебя проверяли, как будто ты — второй Сириус Блэк! — Министр? — удивилась Гермиона. — Самый настоящий! — кивнул Рон. — И Флитвик чуть не сказал, что ты «лучше, чем Перси», но вовремя остановился! Несс улыбнулась, садясь. — Просто хотели убедиться, что я не превращаюсь в змею по ночам. — А ты? — спросила Гермиона с лукавством. — Пока только в сову, — ответила Несс, и друзья рассмеялись. Ванесса присела на свободный стул и тут кто-то ущипнул её за ногу. — Ой, больно! — Несс присмотрелась и увидела макушку Гарри, который прятался за столом рядом с елкой. — Ты что здесь делаешь? — Тише, Несс, если меня увидят, Макгонагалл меня отчислит! — прошептал Гарри. Ванесса, Гермиона и Рон сидели у окна рядом с елкой, делая вид, что обсуждают домашнее задание по зельям, но на самом деле прислушивались к каждому слову за соседним столом. Министр Фадж, Макгонагалл, Флитвик, Хагрид и мадам Розмерта сгрудились вокруг кружек с теплыми напитками, лица их были серьёзными, но в глазах мадам Розмерты — тоска. — Он был таким… ярким, — тихо сказала она, проводя пальцем по краю кружки. — Сириус Блэк. Всегда смеялся. Всегда — в движении. Как будто боялся, что если остановится, мир исчезнет. Она улыбнулась сквозь грусть. — Он и Джеймс Поттер… они были неразлучны. Даже Дамблдор шутил, что они делят одну душу на двоих. Устраивали такие шалости… ходили по школе ночью, устраивали проказы… Рон едва сдержал смешок, но Гермиона толкнула его под столом. — А потом… — продолжила Макгонагалл, — когда Джеймс женился на Лили… Сириус был шафером. Плакал, как ребёнок. А когда родился Гарри… стал его крёстным отцом. Говорил: «Я буду защищать его, чего бы мне это не стоило». Ванесса аккуратно посмотрела на Гарри, сидевшего под столом — парень внимательно вслушивался в разговор преподавателей и министра, периодически вздрагивая от печальных воспоминаний. — Когда за Поттерами началась охота, — тихо сказала Макгонагалл, — они выбрали Хранителя Тайны. Решили, что Блэк — лучшая кандидатура и скорее сам умрет, чем выдаст их... Она замолчала. В её голосе — боль. — Но он предал их. Двумя неделями позже Волан-де-Морт нашёл их дом. Убил Джеймса и Лили. А Гарри… выжил. Хагрид кашлянул, глаза его покраснели. — Я пришёл туда… всё было в руинах. А мальчик — сидел среди щебня, с этим шрамом… и плакал. Я взял его на руки… и тут появился Сириус. Бледный, как смерть. Сказал: «Я опоздал… я должен был быть там». Он держал Гарри… и плакал. Просил отдать мальчика ему, но Дамблдор строго-настрого сказал привезти Гарри к нему. Хагрид утёр нос рукавом. — А на следующий день… Питера Петтигрю нашел Блэка. Свидетели видели как он обвинял Сириуса в предательстве. А потом... Блэк убил Питера. И всё, что от него осталось... только палец в луже крови. А Блэк стоял посреди улицы… и смеялся. Как безумец. — Он убил его, — мрачно добавил Фадж. — На суде не отрицал... Макгонагалл резко встала. — Хватит, — сказала она громко, так что весь зал на мгновение замер. — Студенты, пора возвращаться в замок. Её глаза блестели не от слёз, а от гнева — гнева на правду, на всё, что они не могли изменить. Рон и Гермиона мгновенно встали. Ванесса бросила последний взгляд на Гарри — и увидела: он слышал всё. Его лицо было белым. Карта в его руках дрожала. Потому что теперь он знал: настоящий предатель — был его крестным отцом и пытался Когда они вышли на улицу, ветер был ледяным. Но в сердце у каждого — горело пламя правды, готовое вспыхнуть. Они словно в тумане добрались до замка. Гарри под мантией последовал к тайному проходу практически на автомате. Гнев и боль плескались в душе парня.

Рождественские каникулы

После визита к Хагриду, где тот с мрачным лицом показал письмо из Министерства — «Запрет на содержание гиппогрифов. Слушание по делу Клювокрыла — 20 апреля» — ребята вернулись в замок подавленные. Но Рождество всё же пришло, растопив тяжесть хотя бы на миг. Утром 25 декабря Гарри нашёл под елкой в гостиной большой сверток без подписи. Внутри — «Молния», новейшая метла, о которой мечтали все студенты. Гарри ахнул. Рон чуть не упал с кровати от зависти. — Кто мог это прислать? — прошептал он. — Может, Люпин? — предположила Гермиона. — Или Дамблдор! — воскликнул Рон. Но Ванесса, стоявшая у окна с чашкой горячего шоколада, нахмурилась. — Амулет… он тёплый, — сказала она тихо. — Не горячий. Но… странно тёплый. — Может с метлой что-то не то? — предположила Гермиона. — Мы не знаем от кого она! Несс кивнула, но сомнения не исчезли. Ребята решили прокатиться — но девочки воспротивились. — Это же опасно! — сказала Гермиона. — Ты даже не знаешь, нет ли на ней вредящих заклятий! — Не будь занудой, — проворчал Рон и побежал в спальню за вредноскопом — новым рождественским подарком от братьев. Но стоило ему вернуться, как Живоглот, кот Гермионы, выгнулся дугой и с рычанием бросился на Рона. — Что за…?! — завопил Рон, пытаясь укрыться вредноскопом. Из его пижамного кармана что-то выпрыгнуло — маленькое, дрожащее, жалкое. Короста. Крыса выглядела ужасно: шерсть клочьями, глаза мутные, лапы дрожат. Она похудела так, будто перестала есть за последние недели. — Бедняжка… — пробормотала Гермиона. — Обычно крысы живут только два-три года… Ему, наверное, уже… — Ну и что? — отмахнулся Рон, подбирая её. — Она же у нас с первого курса! Но Живоглот не отступал. Шипел, глаза горели жёлтым. Амулет у Ванессы вспыхнул — коротко, как предупреждение. — Пойдёмте в зал, — сказала она. — Здесь что-то не так.

Большой зал. Рождественский обед.

Зал сиял: свечи парили над столами, оленьи рога на стенах украшены гирляндами, а посреди — один большой стол, за которым сидели все: ученики всех факультетов, профессора, даже Филч — с довольной ухмылкой и в новом колпаке. Дамблдор, в праздничной мантии с вышитыми звездами, сидел во главе. Рядом — Снейп, мрачнее тучи. — Северус, — весело сказал Дамблдор, протягивая ему рождественскую хлопушку, — пожалуйста, для праздника! Снейп, сжав губы, потянул за шнурок. БАХ! Из хлопушки вылетел островерхий колпак с чучелом грифа на макушке, который тут же замахал крыльями и завизжал: «Умри, Слизерин!» Весь зал взорвался смехом. Особенно Гарри и Рон — они чуть не падали со стульев. Несс лишь закатила глаза. Снейп скривив улыбку, молча передал колпак Дамблдору. — Ах, спасибо! — воскликнул тот и тут же нахлобучил его себе на голову. Чучело грифа тут же уселось ему на плечо и начало напевать «Гриффиндор, вперёд!» В этот момент дверь распахнулась. Сивилла Трелони, в семи шалях и с огромным кулоном, вплыла в зал, словно призрак. — О, ужас! — воскликнула она, увидев стол. — Тринадцать за столом! Это предвестие смерти! — Профессор Трелони, — терпеливо сказал Дамблдор, — нас гораздо больше тринадцати. — Но за этим концом — тринадцать! — настаивала она, указывая на их группу. — Где профессор Люпин? Он должен быть здесь! — Римус нездоров, — ответил Дамблдор мягко. — Отдыхает. — Ах… — Трелони прикрыла глаза. — Тогда это ещё хуже. Он недолго с нами пробудет. Я чувствую… тьму, что тянет его вниз… — Понимаю, — сказал Дамблдор, не теряя улыбки. — Кстати, Северус… вы сварили его зелье? Снейп кивнул. — Вчера. Оно в кабинете. Несс насторожилась. Она посмотрела на Снейпа — и в тот же миг он поймал её взгляд. Его брови сошлись, взгляд стал стальным: «Не смей говорить ни слова». Она опустила глаза. Но Дамблдор это заметил. — Мисс Вейн, — сказал он, поворачиваясь к ней, — вы сегодня особенно задумчивы. Что-то тревожит? Все за столом умолкли. Несс подняла глаза — небесно-голубые, спокойные, без намёка на волчий отблеск. — Нет, профессор, — сказала она. — Просто… думаю, как помочь Хагриду. Дамблдор улыбнулся. — Отличная мысль. Потому что помощь — всегда лучше, чем пророчество. Трелони фыркнула и уплыла прочь. А за столом, под звон бокалов и смех друзей, Несс чувствовала: тайна Люпина — всё ближе к свету. И кто-то — не только Снейп — уже начинает замечать. На следующий день после рождественского обеда Гермиона, обеспокоенная, подошла к профессору Макгонагалл и тихо сказала: — Профессор… у Гарри появилась новая метла. «Молния». Без подписи. Я боюсь, что это может быть… ловушка. Макгонагалл нахмурилась. — Вы сделали правильно, мисс Грейнджер. Через час метла была изъята. Гарри вернулся в гостиную с пустыми руками и огромной обидой в глазах. — Ты что, с ума сошла?! — крикнул он Гермионе. — Это была лучшая метла в мире! А ты — побежала, как доносчица! — Я спасала тебя! — вспылила она. — А если бы в ней был проклятый хвост? Или заклятие, чтобы ты упал в самый ответственный момент? — Да пошло оно всё! — закричал Рон, вставая на защиту друга. — Ты всегда всё портишь! Сначала Живоглот нападает на Коросту, теперь — метлу отобрали! Может, хватит уже быть такой… такой разумной?! Гермиона побледнела. Она отвернулась и ушла, не сказав ни слова.

***

Когда каникулы закончились, Гарри, всё ещё угрюмый, рассказал об этом Оливеру Вуду — капитану команды по квиддичу. — Без «Молнии» я как без рук! — воскликнул он. — А матч с Пуффендуем — через неделю! Вуд, всегда серьёзный и одержимый квиддичем, тут же нахмурился. — Не волнуйся, Гарри. Я поговорю с Макгонагалл. Если метла чиста — она её вернёт. Я обещаю. И он сдержал слово. Через несколько дней, после урока трансфигурации, профессор Макгонагалл подозвала Гарри. — Мистер Поттер, — сказала она сухо, но без обычной суровости, — Министерство и профессор Флитвик провели полную проверку вашей метлы. — И? — с тревогой спросил Гарри. — Ничего подозрительного не найдено. Ни заклятий, ни проклятий, ни скрытых чар. Метла… просто очень дорогая. Она протянула ему «Молнию». Гарри едва сдержал радость. — Спасибо, профессор! — Однако, — добавила она, подняв палец, — если вы упадёте с неё, потому что не проверили крепления, я лично устрою вам экзамен по полетам на весь следующий семестр. Он быстро кивнул и убежал, крепко прижимая метлу к груди.

Гостиная Гриффиндора

— Она вернула! — закричал он, врываясь внутрь. Гермиона сидела у камина, читая книгу. Не подняла глаз. — Я рада, — сказала она тихо. Гарри замер. Потом подошёл. — Прости, — пробормотал он. — Я был… дураком. Она посмотрела на него. В глазах — усталость, но и облегчение. — Ты мой друг. Я бы сделала это снова. Рон, стоявший у лестницы, буркнул: — Ладно, ладно… главное, что теперь мы разнесём Когтевран! Но Ванесса, наблюдавшая за всем из угла, молча думала о том, почему амулет реагировал на метлу. Если в ней не было зла… то, возможно, реагировал не на метлу. А на того, кто её прислал. И эта мысль пугала её больше, чем любое проклятие.

Март 1994 года. Матч и кошмар

День начался ярко: солнце светило, ветер был лёгким — идеальный для квиддича. Гриффиндор играл с Когтевраном за Кубок, и всё, что Гарри хотел, — это выиграть. Он взмыл в небо на «Молнии», и с первых минут стало ясно: сегодня победа будет за ними. Но во втором тайме, когда Гарри уже увидел Снитч, из-за трибун выскочили Драко Малфой, Крэбб и Гойл, одетые в чёрные плащи и капюшоны, имитирующие дементоров. Они замахали руками, издавая жуткие стоны. Толпа замерла. Гарри резко остановил метлу — сердце заколотилось, шрам запульсировал. Не снова… Но потом он вспомнил слова Люпина: «Счастье — твоё оружие». Глубокий вдох. Воспоминание: первая ночь в Хогвартсе, когда он понял, что нашёл дом. — Expecto Patronum! Из его палочки вырвался огромный олень, сияющий, как луна. Он ринулся на «дементоров» — и те завизжали, сбрасывая капюшоны. Малфой упал на колени, Крэбб и Гойл бежали, спотыкаясь друг о друга. Весь стадион взорвался смехом. После победы Люпин подошёл к Гарри, и они стояли у раздевалки, смеясь, как союзники: — Ты их сломал, Гарри! — сказал Люпин, глаза блестели. — Малфой теперь будет бояться тени! — Надеюсь, — усмехнулся Гарри. В гостиной Гриффиндора праздник длился до поздней ночи: пироги, импровизированные песни, Пивз, танцующий на люстре. Даже Несс позволила себе немного радости — впервые за долгое время её глаза оставались тёплыми, человеческими. Но в 4 утра всё изменилось. Истошный крик Рона разорвал тишину. — ОН БЫЛО ЗДЕСЬ! Все проснулись. Гарри вскочил — и увидел: у кровати Рона валяется нож, а на занавеске — следы грязи. А из спальни доносится дрожащий голос: — Он… он стоял надо мной… Сириус Блэк… с ножом! Через минуту в гостиной уже была Макгонагалл, в ночной рубашке поверх мантии, с палочкой в руке. — Где он?! — требовательно спросила она. — Он ушёл! — кричал Рон. — Я проснулся — и он смотрел на меня! Глаза… как у дикого зверя! Профессор тут же вызвала Филча и других учителей. Замок вновь затрясли обыски. А когда пришёл Сэр Кодаган, новый портрет-страж гостиной, он с гордостью заявил: — Ах, да! Этот джентльмен попросил пропустить его! У него был листочек со всеми паролями! Очень вежливый! Даже поклонился! — Все пароли?! — воскликнула Макгонагалл. — Кто их записал?! Студенты переглянулись. Дрожащий Невилл поднял руку.

***

Вопреки просьбам Гермионы и Несс, которые хотели, чтобы Карту отдали преподавателям после очередного набега Блэка, Гарри оставил её у себя и стал невидимым наблюдателем. Он следил за всеми: за Малфоем, подстраивающим пакости в библиотеке; за Пивзом, ворующим пироги у Хагрида; за Дамблдором, расхаживающим у себя в кабинете. Но в апреле, в одну из ночей, когда он не спал, листая Карту без цели, он увидел имя, которого не должно было существовать: Питер Петтигрю. Расположение: Хогвартс. Третий этаж. Рядом со статуей Одноглазой ведьмы. Гарри замер. Петтигрю — тот, кого убил Сириус Блэк. Тот, чья смерть превратила Блэка в изгоя. Но если он жив... Сердце Гарри заколотилось. Он сжал Карту так, что суставы побелели. Правда была прямо под ногами — а он только что гулял по ней.

Поздняя ночь. Гостиная Гриффиндора

Огонь в камине уже почти угас, оставляя лишь тлеющие угли. Ванесса сидела свернувшись в кресле у окна, укутанная в шаль, с тяжёлым томом «Расширенная трансфигурация» на коленях. Страницы шуршали, как листья под ветром, а в голове крутились формулы, способные превратить камень в птицу — не внешним подобием, а сутью. Внезапно лестница скрипнула. Гарри ворвался в гостиную — взъерошенный, с горящими глазами и пергаментом в руках. Лицо его было бледным, но взволнованным. Он увидел подругу в кресле. — Несс! Ты не поверишь! — выдохнул он, подбегая. — Петтигрю… он жив! Он здесь, в Хогвартсе! Она подняла бровь. — Гарри, его убил Сириус Блэк. Это было в газетах. Всё Министерство… — Да, но Карта Мародеров его видит! — Он протянул пергамент. Несс колебалась. Но взяла. И увидела: по третьему этажу, мимо Зала Почёта, двигалась маленькая точка с надписью: Питер Петтигрю. — Это… невозможно, — прошептала она. — Идём! — сжал её руку Гарри. — Пока он не скрылся! Они выскочили из башни, двигаясь быстро и тихо. Но едва достигли коридора третьего этажа, из тени выросла чёрная фигура. — Мистер Поттер, — ледяным тоном произнёс Снейп. — И мисс Вейн. Прогулка в столь поздний час? А это, интересно, что у вас в руках? Гарри инстинктивно спрятал Карту за спину, но Снейп уже сделал шаг вперёд. — Отдайте. Сейчас же. — Это просто шутка из «Зонко», профессор! — выпалил Гарри и почувствовал как из его рук вырвали Карту. — Шутка, которая называет меня «жирной, слизистой жабой»? — прошипел Снейп, и в его голосе — чистая ярость. — Покажи свои секреты! Но в этот момент появился Люпин. — О, Северус, — сказал он спокойно, подходя. — Это просто новинка из «Зонко». Глупая, но безвредная. Я сам видел такие. Они сами придумывают оскорбления, если слышат гневный голос рядом. Снейп нахмурился, но Люпин уже забрал у него пергамент и быстро свернул его. — Студенты, ко мне в кабинет. Сейчас же. — Но профессор, — начал Гарри, — Там… — Сейчас же, — перебил Люпин — и в его голосе прозвучала сталь, которой Несс раньше не слышала. Она насторожилась. Когда они пришли в кабинет Люпина, он плотно закрыл дверь. Его лицо было бледным, глаза — горели. Не гневом. А… страхом? — Вы сошли с ума? — резко спросил он, поворачиваясь к Гарри. — Ты думаешь, это игра? Ты нашёл нечто, что может всё изменить — и вместо того, чтобы отдать её мне, Дамблдору, хоть кому-то взрослому, ты бегаешь по ночам с этой Картой?! — Вы знаете, что это Карта?! Гарри открыл рот, но Несс вдруг почувствовала — амулет под её мантией вспыхнул жаром. Она вздрогнула. Скоро полнолуние. И в голосе Люпина — не просто гнев. А звериная резкость. Та, что прячется в человеке, пока луна не прикажет иначе. Она взглянула на него — по-новому. Он был не просто уставшим профессором. Он был — оборотнем, и даже теперь, за два дня до полной луны, тьма внутри него вырывалась наружу. Она инстинктивно отступила на шаг. Люпин заметил. На миг его глаза сужились, как у зверя. Но он сдержался. — Мисс Вейн, — сказал он тише, — вы тоже должны понимать: иногда знание — это не сила, а опасность. Особенно когда ты не готов с ней справиться. — Я знаю, — ответила она, глядя прямо в его глаза. — Но иногда молчать — значит позволить ложи стать правдой. Он замолчал. Потом глубоко вздохнул. — Я забираю карту. Окончательно. После резких слов и напряжённого молчания Несс, всё ещё чувствуя, как амулет пульсирует под мантией, сделала шаг вперёд. — Профессор, — сказала она, стараясь говорить спокойно, — эта карта… она врёт. Мы видели на ней умершего человека. Питер Петтигрю погиб двенадцать лет назад. Его… его даже палец нашли. В Министерстве есть акт. Люпин замер. Его лицо, и без того бледное, стало ещё белее. — Вы говорите… что видели его имя? — Да, — подтвердил Гарри. — Он двигался по коридору. Третий этаж. — Но это невозможно… — прошептал Люпин, и в его глазах мелькнуло не просто сомнение — ужас. — Карта не врет никогда! Он не договорил. Но все поняли. Он на мгновение закрыл глаза, будто сдерживая нечто внутри — не только эмоции, но и ту самую натуру, что просыпалась с каждым днём, приближающим луну к полноте. Потом резко открыл их. — Хорошо. Идите. В спальни. Сейчас же. — Но профессор… — начала Несс. — Я увижу, если вы свернёте куда-то не туда, — перебил он, голос был низким, почти звериным. Несс нахмурилась. Как он это сделает? Он же не видел, как работает карта. Она уже открыла рот, чтобы спросить — но Люпин резко захлопнул дверь перед ними. Щёлкнул замок. Никаких прощальных слов. Никаких наставлений. Только приказ, отданный не учителем, а чем-то… другим. Гарри и Несс переглянулись в тишине коридора. — Он… испугался, — прошептал Гарри. — Нет, — тихо сказала Несс. — Он что-то понял. Она коснулась амулета. Он всё ещё был горячим — не от её магии, а от его. От близости существа, в котором человек и зверь боролись за контроль. Она вспомнила его слова: «Я увижу, если вы свернёте не туда». По дороге к гостиной она шла молча, прислушиваясь к каждому шороху в стенах. И впервые за всё это время ей стало страшно не из-за друзей. А за того, кто стоял между ними — человеком с тенью в глазах и луной в крови.