Часть 34, По ту сторону тьмы

Несс вышла из гостиной после разговора с МакГонагалл. Письмо Альбуса всё ещё грело её душу. Альбус Дамблдор гордился ей, как своей внучкой! Девушка прошла несколько этаже и в одном из коридоров заметила Гарри, Рона и Гермиону, которые толпились у статуи одноглазой ведьмы, лица были бледные, глаза — полны паники. — Несс! — выдохнул Гарри, рука парня сжала её плечо, — Сириус… он в Отделе Тайн! Волан-де-Морт… он пытает его! Я видел это! Несс резко остановилась, сердце будто рухнуло в пятки, но лицо осталось спокойным. — Ты уверен? — спросила она негромко. — Может это ловушка? Гермиона вскочила, глаза горели тревогой, а не уверенностью: — Волан-де-Морт знает о вашей связи, Гарри! Он может подсунуть тебе видение, чтобы заманить в Министерство! Рон хрипло выдохнул: — Но если это правда? Если Сириус там, и он умирает? Несс закрыла глаза, вспоминая слова Снейпа: «Он войдёт через ваши воспоминания о матери. Убьёт вас через любовь». — Мы не можем рисковать, — сказала она, открыв глаза и вперив стальной взгляд в Гарри. — Сначала — связь с Сириусом. Дамблдор запретил ему покидать Гриммо. Если он дома — видение ложное и тебя просто пытаются выманить из Школы... — Но камины закрыты! — отчаянно воскликнул Гарри. — Амбридж запретила всё! — Кроме одного, — тихо сказала Несс. — Камина в её кабинете. Все замерли, не веря в услышанное. — Ты с ума сошла? — прошептал Рон. — Это же логово розовой жабы! — Лучше логово жабы, — возразила Несс, — чем смерть Сириуса. Выбор у нас небольшой.

Кабинет Амбридж. Через десять минут

Коридор был пуст — Амбридж ушла на совещание с учителями в преподавательскую. Гермиона присела у двери с палочкой в руке, а губы уже шептали известное всем заклинание: — Alohomora! Замок щёлкнул, дверь открылась почти бесшумно. Кабинет был приторно розовым: розовые шторы, розовые подушки с кружевами, портреты Фаджа и визжащих котят. Несс чуть не стошнило. Камин — единственный нейтральный элемент в этой комнате, был потушен. Гарри бросился к нему, как к спасательной шлюпке, руки парня дрожали, но он все же швырнул горсть пороха и сказал: — «Гриммо, двенадцать»! «Сириус! Сириус, ответь! — кричал он, голос срывался то и дело. Пламя вспыхнуло зелёным, но вместо Сириуса из огня выглянул Кикимер, старый домовой эльф Блэков, уши висят, глаза — красные от плача. — Хозяин ушёл, — прохрипел он, голос — сломанный, как сухая ветка. — Сказал — «нужно спасти Гарри»… Но Кикимер не знает, куда он пошёл! Кикимер один! Кикимер не может помочь! Гарри упал на колени, сжав руки в кулаки. Раздался хриплый крик: — Нет! Он пошёл туда, думая, что спасает меня! Волан-де-Морт его убьёт! Несс подошла ближе к Гарри, её амулет тревожно пульсировал. Она взглянула на Гермиону вопросительно. — Если Сириус покинул Гриммо, — тихо сказала Гермиона, — значит, он поверил, что Гарри в опасности. Но Волан-де-Морт не держит пленников в Отделе Тайн. Он держит их там, где они станут приманкой. Несс кивнула, голос стал твёрдый как камень: — Это ловушка. Но мы не можем бросить Сириуса. Нужно сообщить Ордену. Гарри встал, в его глазах плескалась решимость: — Нет времени, Несс! Я поеду в Министерство. Сам. — Нет, — перебила Несс, рука легла на его плечо. — Мы поедем все. Потому что Отряд Дамблдора не бросает своих. Рон сжал зубы, палочка в руке: — Тогда пошли. Пока жаба не вернулась. Дверь распахнулась с треском, впуская Амбридж и её инспекционную дружину — с десяток слизеринцев с розовыми значками дружины, сжимающих палочки, как палачи дубинки. Воздух стал густым от страха и тошнотворного розового парфюма. — Итак, — пропела Амбридж, улыбаясь, как кошка перед прыжком, — мы поймали мятежников на месте преступления! Кража летучего пороха, несанкционированное использование камина, и, конечно, шпионаж в пользу Дамблдора! Гарри, Гермиона, Рон и Несс стояли спиной к камину, руки связаны магическими цепями, но спины прямые, а в глазах море упрямства. — Где прячется Дамблдор? — резко спросила Амбридж, подходя к Гарри, её острые пальцы впились в его подбородок. — Что он планирует? Блэк с ним заодно? Гарри отвёл взгляд, губы были сжаты в тонкую линию, молчание — как щит. — Говори! — завизжала Амбридж, ударяя его по щеке. Несс дернулась, цепи зазвенели, амулет на груди вспыхнул ярко-красным, показывая недовольство хозяйки. — Оставьте его, — хрипло сказала она. — Он ничего не скажет. Амбридж обернулась, а глаза-бусинки засверкали злобой: — А, наша маленькая наследница Темного Лорда заговорила! Ты думаешь, что твой амулет спасёт тебя? Она подошла ближе, пальцы уже потянулись к амулету, но Несс отстранилась. — Вызовите Снейпа, — внезапно сказала Амбридж, голос — сладок, но ядовит. — Пусть принесёт сыворотку правды. Этих выскочек пора поставить на место. Несс побледнела. Сыворотка правды станет их концом. Они не скроют от Амбридж ни Отряд, ни Сириуса, ни связи с Дамблдором. А Несс больше всего переживала за свои занятия со Снейпом... если кто-то узнает о них, то Северусу будет грозить опасность...

Через пять минут

Снейп вошёл в своей чёрной, как сама ночь, мантии, с каменным лицом и острым взглядом. Амбридж замурлыкала, как довольная кошка: — Профессор Снейп, вы так вовремя! Принесли ли вы сыворотку? Снейп остановился посреди кабинета, взгляд скользнул по ребятам, на мгновение задержался на Несс — она чувствовала, что не будь здесь Амбридж, он бы закатил глаза. — Вы истратили все мои запасы, мадам Амбридж, — холодно ответил мужчина. — На своих допросах студентов, которые осмелились дышать громче положенного. Он усмехнулся, но в улыбке — издевка: — Но я могу предложить вам нечто лучшее. Яд. Быстрый. Безболезненный. Как раз для безмозглых детей, которые мешают Министерству спать спокойно. Несс не поверила ушам. Брови её взметнулись, глаза широко раскрылись. «Он шутит… или играет?» — мелькнуло в голове. Амбридж покраснела, но не отступила: — Хватит глупостей, Снейп! Эти дети знают, где Блэк! Они пытались связаться с ним! Гермиона вдруг вырвалась вперёд, голос — громкий, отчаянный, полный надежды на Снейпа: — ОН схватил Бродягу! — крикнула она, глаза — горящие, как факелы. — И держит его там, где ОНО спрятано! Тишина. Снейп медленно обернулся к ней, брови приподняты в непонимании, губы — в саркастической усмешке. — Бродяга? — переспросил он, голос — насмешливый, как будто он слышит детский сказ. — ОНО? Мисс Грейнджер, вы читаете слишком много сказок перед сном. Следующий раз попросите Поттера рассказать вам про волшебные шарики в Министерстве. Он повернулся к Амбридж, плечи — напряжённые, но голос — спокойный. — Вызовите своих коллег из Министерства, мадам. Я устал разбираться в детских фантазиях. И стремительно ушёл, его мантия взметнулась, как крылья в полете. Амбридж резко обернулась. Её глаза-бусинки впились в Гермиону, губы растянулись в улыбку, острее бритвы. — «ОНО»? — прошипела она, голос — сладок, но с ядом. — Так вот где Дамблдор прячет своё оружие! Гарри сжал зубы, руки сжались в кулаки, но Несс взглянула на него — только на миг, но этого было достаточно. Её глаза словно говорили — «молчи», «доверься». — Нет, — внезапно сказала Несс с поникшей интонацией, как у побеждённой, — Вы не поняли, мадам. Амбридж резко повернулась к ней, брови взметнулись: — А? Вы, мисс Вейн, решили заговорить? Несс опустила голову, волосы упали на лицо, скрывая глаза. — «ОНО» — это не совсем оружие, — прошептала она дрожащим голосом, как будто вырывала слова из себя. — Дамблдор спрятал его… в Запретном лесу. Под корнями старого дуба, где никто не ходит. Он сказал… что ЭТО может помочь уничтожить Волан-де-Морта. Но оно опасно. Даже инспекционная дружина замерла. Гарри, Гермиона и Рон — не шевельнулись, не выдали ни единым взглядом, что всё это — ложь. Амбридж медленно подошла к Несс, пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять глаза. — Почему ты рассказываешь это мне? — спросила она, подозрительно смотря на Несс. Несс взглянула на неё, изображая глубокое разочарование: — Потому что я устала, — прошептала она. — Устала быть мишенью. Устала, что меня называют дочерью Тьмы. Я хочу, чтобы всё закончилось. Пусть всё станет… проще. Амбридж улыбнулась — не насмешливо, а торжествующе: — Наконец-то кто-то проявил здравый смысл! Ты умная девочка, Вейн. Умнее, чем эти… дурачки! Она обернулась к дружине: — Найдите других заговорщиков и держите пока я не вернусь! — её взгляд упал на четверку. — А вы... вы немедленно отправитесь со мной в Запретный лес! Я сама найду это оружие! — Но… лес опасен, — робко сказала Гермиона. — Там… оборотни, вампиры… — Я — Генеральный инспектор от Министерства! — воскликнула Амбридж. — Меня не остановят ни звери, ни тени! Дамблдор падёт сегодня!

***

Амбридж тащила четверых студентов Гриффиндор за собой, розовая мантия уже была вся в грязи, глаза — полные ярости и жадности: — Ведите нас к этому месту, мисс Вейн! Или я отправлю вас в Азкабан вместе с Дамблдором! Несс шла впереди, указывая нужный ей путь. Она знала, что за деревьями их ждёт Грох. Его тень уже маячила между стволов, огромная, как гора, но в ней — не угроза, а защита. — Вот он, — сказала Несс, указывая на старый дуб с треснувшим стволом. — Под корнями — тайник Дамблдора. Амбридж бросилась вперёд, кинулась на колени, начала рыть землю: — Где?! Где оружие?! И вдруг — рука, огромная, как бревно, схватила её за шиворот. Грох поднял её в воздух, розовая мантия болталась, как тряпка. — Ты искала оружие? — прохрипел он, голос — грозовой раскат. — Вот оно. Правда. Но в ту же секунду послышался топот копыт. Из-за деревьев выступили рассерженные кентавры, луки в руках, глаза — полные древней ярости. — Ты называла нас отбросами, женщина, — прогремел Ронан, голос — как камень, падающий с горы. — Ты запрещала нам быть в мире, который мы защищали от Тьмы задолго до твоего рождения. Амбридж завизжала, извиваясь в руке Гроха: — Я — Генеральный инспектор из Министерства! Вы не посмеете! — Мы не просим разрешения, — сказал Ронан, и кентавры шагнули вперёд. Грох молча опустил Амбридж в руки кентавров. — Она ваша, — сказал он, голос. — Пусть узнает, что значит быть «отбросом». Кентавры унесли вопящую Амбридж в глубь леса, куда еще не ступала нога человека. — Бежим! — крикнул Гарри, и друзья помчались к замку, ноги несли их по мостику, связывающему лес и Хогвартс. На мосту они столкнулись с Невиллом, Полумной и Джинни с палочками в руках и решительностью в глазах. — Мы идём с вами, — сказала Джинни стальным тоном. Но Несс остановилась, амулет вспыхнул алым: — Нет. Вы не понимаете. Пожиратели — не дети на дуэлях. Они убьют вас, не моргнув глазом. Сначала предупредим Орден. Гарри вскипел, глаза были полны боли и ярости: — Ты можешь остаться в Школе, если испугалась Пожирателей! Я пойду один! Несс сжала губы, слёзы выступили на ресницах, но не от страха, а от боли за судьбу Гарри. — Я не боюсь Пожирателей, Гарри. Я боюсь потерять вас. Они опытнее и сильнее! — Тогда беги в Школу и предупреждай свой Орден, а Отряд Дамблдора отправится спасать Сириуса! Несс от негодования развернулась и помчалась в замок, ноги несли её быстрее ветра, как будто сама ночь подталкивала вперёд.

Кабинет директора. Несколько минут спустя

Минерва МакГонагалл сидела за столом Дамблдора, лицо — строгое, но глаза — полные тревоги после того, как услышала краткий рассказ Несс.. — Вы сделали правильно, — сказала она, когда Несс замолчала, задыхаясь. — Гарри идёт в ловушку. — Нужно вызвать Орден, — хрипло сказала Несс. — Немедленно! Минерва кивнула, указала на камин и вышла из кабинета: — Делай быстро. Я задержу Амбридж, если она вернётся. Несс бросила порох в камин и крикнула: — «Кабинет Кингсли Бруствер!» Пламя вспыхнуло, и в нём появились Тонкс и Кингсли. — Кингсли, Гарри направился в Министерство, — выдохнула Несс, голос — прерывистый. — Он думает, что Сириус в Отделе Тайн. Это ловушка Волан-де-Морта! Пожиратели там! Кингсли спокойно кивнул, глаза — острые: — Я понял тебя, мы оповестим остальных. Спасибо, Несс. Пламя погасло. Несс обернулась, сердце колотилось, и вдруг — амулет болезненно обжег кожу и потянулся к стене, где висел портрет профессора Диппета. Портрет отошёл, открывая тайник. Внутри что-то лежало — Маховик времени, золотой, с мерцающими рунами. Несс замерла. Амулет пульсировал в унисон с артефактом, как будто они узнавали друг друга. — Нет времени, — прошептала она, подхватывая Маховик. — Я не дам тебе потерять их, Гарри. Она надела цепочку на шею и переместилась в Атриум Министерства магии.

Министерство магии. Отдел Тайн. Через несколько минут

Несс бросила поисковое заклинание и ноги сами понесли её сюда, к тем, кто был её стаей. Холодный камень впитывал эхо шагов, воздух гудел от напряжения, как луки перед битвой. Арка — чёрная, древняя, её ткань колыхалась, как дыхание самой Смерти. На возвышении стоял Гарри, сжимающий в своих руках хрустальный шар, лицо — бледное, глаза были полны отчаяния. Пожиратели окружили его, за масками скрывались злорадные улыбки, их голоса — ядовиты. Люциус Малфой протягивал руку, белую, как кость, прося отдать шар: — Отдай мне пророчество, Гарри. И твои друзья останутся живы. Невилл, Луна, Джинни, связанные цепями Пожирателей, стояли вокруг Гарри под прицелами палочек, в их глазах — полных ужаса и сопротивления одновременно, читалась безысходность. Несс накинула чары невидимости и спрятала маховик времени под рубашку — подальше от чужих глаз. Она не думала. Она действовала. Рука вскинулась, и луч ударил точно в цель: — «Serpens Venenum!» Заклятие-жало вырвалось из пустоты, ударило в ладонь Люциуса, которую он тянул к шару. Светловолосый мужчина вскрикнул, рука дернулась, кожа почернела, как будто её сожгли огнем. — Кто здесь?! — заревела Беллатриса, глаза её метались, выискивая постороннего, а волшебная палочка вращалась, как змея в поисках жертвы. — Покажись, тварь! Пожиратели заозирались, невидимый враг — их новый страх. И вдруг — двери зала распахнулись. Орден Феникса вторгся, как шторм. Люпин, Грюм, Кингсли, Тонкс, Сириус. Блэк бросился с яростью на Малфоя, и с размаху врезал Люциусу по лицу, тот отлетел, кровь брызнула на мрамор. — Не смей трогать моего крестника, ублюдок! — зарычал Сириус, и битва началась. Несс скинула чары невидимости, золотистый свет амулета вспыхнул, ослепляя Пожирателей, как молния в ночи. Беллатриса узнала её, и глаза в ту же секунду наполнились безумным восторгом: — О, дочь Повелителя решила почтить нас своим вниманием! Ты пришла, чтобы умереть красиво вместе со своими глупыми друзьями? — Он мне не отец! — зло сказала Несс стальным голосом, — Я — дочь Элоизы Вейн. И я пришла забрать своих друзей. Она бросилась вперёд, взлетая на возвышение, палочка — как меч, «Stupefy!» «Confringo!» «Protego Maxima!» Их заклинания сталкивались в воздухе, создавая взрывы, осколки камней летели во все стороны. Несс не давала Беллатрисе подобраться к Тонкс, которая стаскивала детей вниз, за возвышение, где заклятия не доставали. — Тонкс! — крикнула Несс, отбивая проклятие «Круциатус». — Выводи их отсюда! Я прикрою! Тонкс кивнула, её ярко-розовые волосы сияли во тьме как маяк, женские руки подхватили Луну, Джинни и Невилла, одного за другим, спуская их по потайной лестнице, на которую показал Римус. Беллатриса залилась диким, визгливым смехом, в глазах плескалось безумие, рука с палочкой дрожала от ярости и восторга: — Ах, моя милая Ванесса! Ты думаешь, твои жалкие щиты спасут тебя от власти Тёмного Лорда? Ты — его кровь и плоть! Его ошибка! И сейчас мы её исправим. Она вскинула палочку, голос — пронзительный, как клинок в ночи: — Avada Kedavra! Зелёный луч вырвался из палочки Бэллы, оставляя за собой след смерти, и понёсся прямо в грудь Несс, туда, где пульсировал амулет, туда, где билось сердце стаи. Но Несс не отступила. В тот же миг рука Ванессы взметнулась вверх, пальцы сложились в жест «древо защиты», и прозвучал её чёткий, как удар колокола, голос: — Murus Vivus! Стена за спиной Несс ожила: вместо холодного камня — живая, тёмная кора, сплетённая из древних рун и магии леса, не просто преграда — зеркало смерти. Зелёный луч ударил в ствол — и отскочил, не как эхо, а как плевок в лицо самой Тьме. Рассеялся в темноте зала, растворился в пыли, без единого следа. Бой остановился на миг. Беллатриса остолбенела, лицо исказилось, не от страха — от унижения. А Несс победно улыбнулась — она стояла прямо, холодная, точная, как лезвие после заточки. — Как мило, — сказала она вкрадчиво, копируя голос Северуса, но слышно было всем, — Ты, которая верит, что смерть — твоя слуга, не можешь убить школьницу? Темный Лорд явно тебя переоценивает. Чистая кровь, видимо, не такая уж и привилегия в магии. Беллатриса разъярилась еще больше, палочка взметнулась: — Дрянь! Crucio! Но Несс уже не стояла на месте. Она исчезла в тени, появилась позади, и её голос прозвучал у самого уха Беллатрисы: — Ты не достойна даже моего гнева. Ты — всего лишь тень, которую я скоро растопчу. Беллатриса резко обернулась, но Несс уже рядом с Сириусом и Гарри, помогала поднять последнего. Воздух взрывался от алых вспышек черной магии. Беллатриса, неистовая, как буря из ада, металась по залу, палочка словно кнут смерти. «Crucio!» «Confringo!» «Sectumsempra!» Заклятия били в стены, в пол, в воздух, не целясь — резали реальность, как нож по плоти мира. Сириус прыгал, уворачивался, волосы развевались, глаза — полные ярости, рука крепко держала Гарри за плечо, оттаскивая его в тень: — Она не коснётся тебя! — кричал он, голос — хриплый от боя. Но всё случилось слишком быстро. Один момент — Беллатриса перед ними, её истеричный смех словно звон разбитого зеркала. Следующий — она исчезла. И появилась за спиной Сириуса, как тень, как месть, как последний удар ножа в спину. — Reducto Anima! — выкрикнула она, не «Авада», не «Круциатус», а заклятие, сотканное из Тёмной Магии Древних — оно не убивает тело, оно вырывает душу из плоти. Красный луч — не алый, а кроваво-чёрный — ударил Сириуса прямо в спину. Он не закричал. Только тело мужчины выгнулось дугой от боли, глаза — широко раскрыты, рот открылся — в беззвучном «Гарри…». Гарри выронил пророчество. Шар разбился, голос Трелони растворился в пыли, но никто не слушал. Потому что Сириус уже падал в Арку. Медленно. Как лист с дерева в безветренный день. — НЕЕЕТ! — вырвалось у Гарри, он бросился к Арке, но Римус Люпин, с лицом, мокрым от слёз, схватил его в охапку, оттаскивая назад: — Нельзя, Гарри! ОНА ЗАБРАЛА ЕГО! Только Беллатриса стоит, голова запрокинута, хохочет, как безумная луна над кладбищем. — ДААААА! — кричит она, голос — триумфальный, ядовитый. — Сириус Блэк — мёртв! Мёртв, как ваша надежда! И бросившись к двери, мелькнула в проёме и исчезла, злорадно улыбаясь. Гарри вырвался из рук Люпина, его глаза потемнели от боли и гнева, палочка — вздёрнута, и он рванул за ней, крича: — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — ГАРРИ, НЕТ! — закричала Несс, но он уже скрылся в проходе. И в этот момент — в зал вошёл Альбус Дамблдор. Тишина. Пожиратели кинулись в рассыпную. Руквуд тащил раненого Рудольфуса. Долохов — исчез в дыму. Дамблдор не говорил. Не кричал. Он смотрел на Арку, и в его глазах — не гнев, не боль, а глубокая, древняя скорбь, как будто он уже видел это тысячу раз. — Ванесса, — тихо сказал он, голос — лёд и пламя, — иди за Гарри. Она не даст Гарри умереть. Она не допустит, чтобы смерть Сириуса была напрасной. Бег — как полёт, тень за Гарри, щит перед ним, даже если он не просит. Потому что стая не бросает своих. Даже когда один из них уже за завесой. Несс нашла Гарри в Атриуме, который стоял посреди хаоса, грудь вздымалась, губы шептали имя Сириуса, как молитву, как проклятие. Беллатриса валялась на полу в десяти шагах, на её губах играла безумная улыбка. — Ты хочешь убить меня, мальчик? — хихикнула она. — Давай! Сделай это! Стань таким же, как он! Гарри вскинул палочку, голос хриплый, разорванный ненавистью: — Crucio! Красный луч вырвался и ударил по Лестрейндж, но получился слабый от того, что боль потери не позволяла ему сконцентрироваться. Беллатрису выгнуло дугой на мгновение, а после она рассмеялась. — О, как мило! Даже Тьма смеётся над тобой! Поттер-малыш! Ты хочешь боли? Я дам тебе её, пока ты не забудешь его имя! Но в этот миг — золотистый щит вспыхнул перед Гарри, Несс встала между ним и проклятием, ее руки — подняты, глаза сосредоточены на Пожирательнице. — Ты не тронешь его, — сказала она громко. — Не сегодня. Не после Сириуса. Беллатриса оскалилась. — Ах, ты пришла защищать своего дружка? Ты не спасешь его! Повелитель уже здесь! Но в ту же секунду — воздух раскололся. Тьма сгустилась в центре Атриума, и из неё шагнул Он. Волан-де-Морт. Без маски. Без слов. Только красные глаза, полные злобы, только холод — как у змеи перед укусом. — Дочь моя, — прошипел он, —Ты осмелилась встать между мной и моей добычей? Несс не отступила. Она знала: Гарри не в силах сражаться. Его душа — в Арке, с Сириусом. — Он не твоя добыча, — сказала она, — Он — мой друг. И я не дам тебе вам. Волан-де-Морт улыбнулся — без губ, без души. — Тогда умри первой. «Avada Kedavra!» Зелёный луч ударил в щит Несс, тот дрогнул, золото потемнело, как закат перед бурей, но не рассыпался. — «Vinculum Animae!» — выкрикнула Несс и амулет вспыхнул, золотые нити вырвались из него, оплетая её и Гарри, создавая щит из их душ. Зелёный луч ударил снова — и отразился, разнеся фонтан в щебень, мраморные плиты взлетели в воздух, светильники лопнули, тьма поглотила Атриум. Тогда Волан-де-Морт рассмеялся — не громко, а тихо, как змея перед укусом. — Интересно, — сказал он. — Посмотрим, как долго ты продержишься. Заклятия летели со страшной скоростью и силой. «Crucio!» «Sectumsempra!» «Confringo!» Несс отбивала удар за ударом, её заклинания — не атака, а защита, каждое слово — молитва, каждый жест — клятва. — «Protego Maxima!» — «Fulmen Caeli!» — молния с небес, отброшенная от зала. — «Murus Umbrae!» — стена из теней, рождённых её болью. Земля рвалась, стены трещали, огонь и тьма сталкивались в воздухе, как два дракона в последней битве. Гарри стоял, не в силах помочь, не в силах бежать, только смотреть, как она умирает за него, как Сириус, как мама, как все, кто любил его слишком сильно. Разрушенный зал дрожал, как раненый зверь. Мрамор покрылся трещинами, колонны — обломками, воздух — пеплом и магией, переплетённой в узлы смерти. Волан-де-Морт, в ярости от её слов, от её веры, поднял палочку, глаза — пылающие бездной: — Ты слишком дерзкая, девочка. Я покажу тебе, что значит — смотреть в лицо Смерти. Он вскинул руку, и из кончика палочки вырвался огонь — красный, живой, воплощение чистой Тьмы, принявшей форму змеи — огромной, с чешуёй из пламени, глазами-углями, языком — клинком смерти. «Ignis Infernalis!» Змея метнулась к Несс, раскрыв пасть, готовая поглотить её душу и стереть из реальности, рассеяв как прах. Гарри закричал: — НЕТ! Но Несс не отступила. Не испугалась. Не вскрикнула. Не закрыла глаза. Она лишь сжала палочку, и в этот миг — амулет на груди вспыхнул, не щитом, а призывом: «Вспомни, кто ты». Элоиза Вейн, стоявшая перед смертью, Аберфорт, глядящий на неё с портрета, Северус, учивший её в тишине подземелий, Сириус, улыбающийся в последний раз, Гарри, держащий её за руку в Выручай-комнате. Она — больше не ребёнок. Она — та, кто может поглотить Тьму. Она — огонь, который не гаснет во Тьме. — Fractus Ignis! — вырвалось из неё, голос — древний, как руны в сердце Хогвартса. Её палочка описала дугу, острый, быстрый взмах, словно удар мечом, — и змея рассеклась надвое. Но не просто рассеклась — её сущность разорвалась, огонь стал хаосом, бесформенным, лишённым воли, лишённым власти. И в тот же миг — палочка Несс начала всасывать в себя пламя, как корни дерева — дождь, как душа — боль. Алый огонь втягивался в древко, искрился, сопротивлялся, но проигрывал — потому что её магия была сильнее Тьмы: магия крови, любви, выбора. Волан-де-Морт замер. Впервые — не от гнева, а от изумления. — Невозможно, — прошипел он. — Никто, кроме меня, не может поглотить Адское пламя… Оно сжигает душу изнутри! — Тогда, — сказала Несс, голос — тихий, но слышен даже в руинах, — ты плохо знаешь свою дочь, ОТЕЦ. Оно сожрало меня в момент рождения. Я — и есть пламя. И ты не имеешь власти надо мной. Палочка в её руке пульсировала, теперь — с внутренним светом, как жар в сердце феникса, готового возродиться. Волан-де-Морт занёс руку для удара, но воздух разорвался — и Альбус Дамблдор ступил в Атриум, спокойно, как учитель, пришедший за своими учениками. — Довольно, Том, — сказал он, голос — не гром, а закон. — Ты уже проиграл. И в этот момент, Несс опустила палочку, огонь внутри неё — утих. А Волан-де-Морт, глядя на неё, впервые почувствовал, что пламя, которое он считал своим оружием, теперь — в руках врага. И горит оно ярче, чем прежде. — Ты не помешаешь мне, безумный старик! — между ними завязалась дуэль. Искры летали в Артиуме, осыпая Несс и Гарри пеплом. Она из последних сил укрыла их щитом, потому что Темный Лорд пытался достать и до них. Он разрушил все стекла в Министерстве и послал дождь из осколков, но Альбус создал мощный щит и рассеял их в пыль. Волан-де-Морт замер. Он уже начал понимать, что сейчас ему не получится прикончить этих двоих. Воздух гудел от остатков магии, пепла и тишины, которая следовала за криком битвы. И вдруг — топот шагов, крики, свет факелов. Волшебники Министерства врывались с разных сторон из каминов: авроры с обнажёнными палочками, чиновники в фиолетовых мантиях, дрожащие от страха, сотрудники Департамента магических игр, прячущиеся за спинами коллег. Вспышки камер мелькали то и дело, запечатлев воочию Темного мага в Министерстве. А в центре — Фадж. Министр магии, мантия помята, шляпа сбита набекрень, глаза — широко раскрыты, как у человека, увидевшего своё отражение в зеркале Тьмы. Он остановился, словно вкопанный, не веря, что стоит лицом к лицу с тем, кого он отрицал последний год. Волан-де-Морт стоял напротив него, но министр был ему не интересен. Его красные глаза — прикованы к Несс, сидящей рядом с Гарри у одного из каминов, палочка ещё дышала пламенем, амулет тихо мерцал, как сердце после бури. — Ты думаешь, это конец, Альбус? — прошипел он, голос — ядовитый, но без ярости. — Это — только начало. Ты не сможешь их защитить! Дамблдор не ответил. Только стоял, спокойный, как скала в океане. Тогда Волан-де-Морт обратил взор к Несс, и в его голосе — не злоба, а почти… уважение: — Я не прощаюсь с тобой, Ванесса, — сказал он, каждое слово — как печать на судьбе. — Мы ещё встретимся. И тогда ты выберешь: кровь… или твои жалкие друзья маглолюбы? Он растворился во мгле как тень, которая знает, что вернётся. Фадж дрожащей рукой поправил шляпу, голос — сиплый, словно у него украли душу: — Он… он реален… Он был здесь… Министр опустился на колени, не от страха, а от прозрения: — Я… я был слеп, — прошептал он. — Простите меня, Альбус… Дамблдор не ответил. Только кивнул, и в его глазах — не прощение, а боль. Авроры застыли, чиновники перешёптывались, но никто не осмеливался подойти к Дамблдору, Несс, или Гарри, сидящему на обломке мрамора, руки парня обхватили колени, глаза — пустые, словно часть его ушла за завесу Арки. Альбус подошёл к Несс, рука легла на её плечо, голос — тихий, только для неё: — Ты выстояла, девочка моя. Даже когда меня не было рядом. Несс кивнула, не смотря на него, глаза устремлены на то место, где только что исчез Волан-де-Морт. — Он — напомнил мне, что я — меж двух огней. Дамблдор вздохнул, глаза — полные скорби: — Но ты уже выбрала, с самого первого дня, когда встала между Гарри и Тьмой. — Гарри, сэр... Его нужно увести отсюда.

***

Хогвартс. Кабинет директора. Утро после битвы

Солнце пробивалось сквозь цветные витражи, освещая пыль, которая медленно оседала, как прошлое, ещё не готовое уйти. В кабинете — тишина, нарушаемая только тихим напевом Фоукса, сидящего на своей жердочке. Несс стояла у двери, руки сжаты в кулаки. На ней — та же мантия, что и вчера, с запахом дыма, пепла и пятнами крови, которую она не стала менять, как будто боялась стереть последние следы ночи. — Проходи, Ванесса, — тихо сказал Дамблдор, не оборачиваясь от окна, где за стеклом — озеро, теперь спокойное, как душа после бури. Несс сделала шаг, потом ещё один, и остановилась перед столом. На столе лежала целая куча газет. «Ежедневный пророк»:

«Фадж в отставке! Волан-де-Морт действительно воскрес! Герои Хогвартса — Дамблдор, Поттер и Вейн спасли Министерство!»

«Ведьмин Вестник»:

«Ванесса Вейн: не дочь Тьмы, а щит Света».

Но газеты были ей не интересны. Она смотрела на Дамблдора, и в её взгляде — не триумф, а тяжесть. — Я хочу признаться, — начала она, голос — виноватый. — Я взяла Маховик времени из вашего тайника. Без спроса, зная, что это запрещено. Дамблдор медленно обернулся, глаза — не гневные, а полные понимания. — Да, — сказал он, — я знал, как только увидел, что тайник открыт. Я не закрывал его. Потому что знал, что ты придёшь. Несс вздёрнула подбородок, но голос дрогнул: — Вы… позволили мне нарушить закон? — Я позволил тебе спасти тех, кого любишь, — мягко ответил он, подходя ближе. — Законы — для мира. Во время войны их пишут сердцем, а не пером. Он сел в кресло, указал на другое: — Сядь, Несс. Ты же пришла не только из-за Маховика. Несс опустилась на край кресла, руки — на коленях, как ученица, но голос — взрослый, обожжённый Тьмой: — Сириус… — начала она, и слово застряло в горле, как осколок стекла. — Я не успела. Я стояла рядом, и не смогла его спасти... Дамблдор молчал долго. Потом — вздохнул, глубоко, как человек, который потерял слишком много: — Никто не мог его спасти, Ванесса. Он бросился в битву, как всегда — без расчёта, с сердцем, открытым миру. Это был его выбор. Его жертва. — Но я должна была быть быстрее, — прошептала она, слёзы — не падали, а горели внутри. — Я чувствовала, как Арка звала его… Я могла схватить, столкнуть, что угодно… — Ты не бог, — тихо сказал Дамблдор, — ты — человек. И ты сделала то, что в твоих силах: ты прикрыла Гарри, ты остановила Беллатрису, ты не дала Гарри умереть. Он посмотрел на неё с тёплом, как угли под пеплом: — Ты спасла то, ради чего Сириус жил: чтобы Гарри остался самим собой. Несс закрыла глаза, и только тогда слеза скатилась по щеке. — Но после смерти Сириуса он как-будто исчез... Он теперь не тот Гарри, каким был прежде... Он встал, подошёл к шкафу, достал маленький флакон с серебристой жидкостью — воспоминание. — Вот, — сказал он, протягивая ей. — Это — Сириус, каким он был в лучшие дни. Смеётся с Джеймсом, показывает маленькому Гарри, как превратить жабу в мотылька, и говорит тебе: «Ты — моя семья», даже не зная, кто ты. Несс взяла флакон, он был тёплый, как живой. — Спасибо, — прошептала она. — Я отдам его Гарри... — И ещё, — добавил Дамблдор, — Я хочу, чтобы Маховик остался у тебя. На случай, если Тьма снова попытается украсть у нас свет. Но будь крайне осторожна, одна ошибка — и все канет во Тьму. Нельзя, чтобы он оказался у Волан-де-Морта. Несс взглянула на него, удивлённая. — Но… это же запрещено! — Теперь ты — хранительница времени, — улыбнулся он, — как страж, который знает, когда прошлое должно остаться в прошлом, а когда нужно вернуться, чтобы спасти будущее. Распорядись им с умом, Ванесса. И помни про законы времени.

Несколькими часами позже. Больничное крыло

Гарри лежал у окна, спина к двери, руки — под головой, но не спал. Он смотрел на лес, где вчера исчезла Амбридж, и где когда-то учился летать на метле. Она подошла, не сказала ни слова, просто села рядом, положила флакон с воспоминанием на его ладонь. Гарри повернулся, глаза — красные, но не пустые, а полные боли, которую он, наконец, позволил себе почувствовать. — Что это? — прошептал он. — Воспоминания Дамблдора о Сириусе, — ответила Несс. — Я подумала, что тебе они нужнее. Гарри сжал флакон, и впервые за ночь — слёзы хлынули, тихо, как дождь над озером. — Спасибо, Несс...Спасибо, что спасла меня вчера... Если бы я только послушался тебя, ничего бы этого не случилось... — Тшш, Гарри, ты мне как брат. Иначе и быть не могло. Не мучай себя понапрасну. Сириус взрослый волшебник, он знал на что шел. Он всегда был отдать за тебя жизнь. Мне очень жаль, что вчера все так случилось. Но они всегда с нами, вот здесь, — Несс положила руку на то место, где билось сердце Гарри. — Не предавай его память и храбрость... — Я никогда его не забуду... — Мы всегда будем помнить его, и всех тех, кто отдал свои жизнь защищая мир от зла. И, Гарри, я понимаю, что ты всё ещё злишься на Дамблдора... но, прошу тебя, поговори с ним спокойно. Я думаю, вам есть что обсудить.

Хогвартс. Последние дни перед каникулами

Замок дышал тишиной, как выздоровевший после болезни. Ученики собирали вещи, смеялись в коридорах, обещали писать, но в гостиной Гриффиндора царила другая атмосфера — тёплая, но тяжёлая, как покрывало из памяти. Гарри сидел у камина, не у огня, а у пепелища, где когда-то лежал летучий порох, соединяющий его с Сириусом. Он не говорил, не ел, не спал по ночам, только смотрел в пустоту, как будто надеялся, что из неё выйдет голос, смех, рука, которая потреплет по волосам. Ребята не лезли с вопросами. Не говорили «всё будет хорошо». Они просто были рядом. Рон принёс шахматы, поставил на стол, молча ждал, Гермиона читала рядом, но не учебник, а детские сказки, иногда взглядывала на Гарри, и если он дрожал, брала его руку, не отпуская, пока дрожь не утихала. Несс же безвылазно торчала в библиотеке, но не искала в этот раз книг о древних заклинаниях. Было то, что не давало ей покоя. Она искала информацию про Арку, что поглотила Сириуса. Старые фолианты, запылённые свитки, фрагменты древних карт — всё говорило о Зале Пророчеств, о хрустальных шарах, о времени, о смерти, но ни одно — не объясняло, что за Арка унесла Сириуса. «Врата между мирами», — писал один маг, «Где душа встречает ту, что ушла», — утверждал другой, «Место, откуда нет возврата», — предупреждал третий, и подчёркивал дважды. Несс закрыла книгу, амулет на груди пульсировал — тревожно, как будто чувствовал, что правда близка, но скрыта за завесой, как сама Арка. Луна лила серебро сквозь высокие окна, отбрасывая длинные тени, как пальцы призраков, ищущих утешения. Несс шла медленно из библиотеки, под мышкой — старинный фолиант с выбитым названием: «Пределы между Мирами: Арки, Завесы и Двери Судьбы», когда профессор Трелони в словно в тумане схватила ее за руку и сказала могильным голосом. — Вы ищете его, — сказала Сибилла, — в Великой Арке. Несс кивнула, голос — тише шепота: — Она унесла его. Я хочу знать, можно ли вернуть того, кого унесла Арка? Трелони приблизилась, её дыхание — пахло ладаном и пеплом, глаза — впились в Несс, как будто видели не девочку, а её душу, сверкающую сквозь плоть. — Вы способны на многое, — прошипела она, и в этом слове — не обещание, а приговор. — Вы — не просто дитя крови и боли. Вы — мост. Ваша душа — редкая: она слышит зов из-за завесы, и может ответить. Несс задержала дыхание: — Я… могу вернуть его? Трелони сжала её запястье сильнее, кости — хрустнули от напряжения, голос — стал могильным, окончательным: — Да. Но слушайте внимательно, дитя огня и тьмы: никому ранее не удавалось вернуть душу из-за Великой Арки. Те, кто пытался, — исчезли. Или остались навечно между, ни здесь, ни там, только эхо, кричащее в пустоте. Она наклонилась ближе, губы коснулись самого уха Несс: — Если вы ступите за завесу, вас должна ждать не тоска, а сила, которая привяжет вас к миру живых. Любовь. Клятва. Имя, которое вы не забудете, даже в тишине вечности. Трелони отпустила её, отступила в тень, и её глаза — снова стали мутными, как будто та ясность была одолжена на миг. — Не ищите Арку, — прошептала она, уже почти про себя, — ищите якорь, что поможет вернуться обратно, когда придёт час. И исчезла в коридоре, оставив Несс одну, с книгой в руках, и словами, которые звучали в сердце, как приговор… и как надежда. Несс вернулась в гостиную и села у окна, книга раскрыта, но она не читала. Она думала о Гарри, о его пустых глазах, о его молчании, о его душе, оторванной от земли. «Если я верну Сириуса…», — мелькнуло в голове, но тут же — голос Трелони: «Те, кто пытался — исчезли». Она коснулась амулета, он был холодный, как лёд над озером зимой. «Что сильнее — любовь или смерть?», — спросила она у ночи. Но ночь не ответила. Только ветер за окном прошелестел: «Решать тебе».