Часть 40, Тьма, поглотившая свет

Несс ворочалась в постели, одеяло сползло на пол, подушка была мокрой от пота. Сон не шёл. За закрытыми веками плясали образы: Альбус с почерневшей рукой, Снейп с палочкой у горла Дамблдора, Драко Малфой, плачущий в подземельях. «Он умрёт ради того, чтобы Северус стал ближе к Темному Лорду», — шептал голос в голове. — «А ты не сможешь ничего сделать». Слова Альбуса эхом звучали в голове: «Сегодня вечером я жду тебя в своём кабинете. У нас есть... разговор». Разговор. Будто Дамблдор готовился к прощанию. «Что он хочет сказать мне?» Она знала ответ. Не словами — сердцем. Альбус собирался сказать ей о своём приближающемся конце. О том, что Снейп должен убить его, чтобы сохранить доверие Волан-де-Морта. О том, что это — единственный путь к их победе. Несс вскочила с кровати, сердце колотилось, как птица в клетке. Её взгляд упал на шкатулку у изголовья — ту самую, что она привезла из Гринготтса. Внутри, под слоем тяжелых воспоминаний, лежал амулет матери из потемневшего серебра, с рунами по краям и с выгравированной бузиной в центре. На амулете читалась надпись: «Vita perdit, anima manet» — «Жизнь уходит, душа остаётся». Тогда она только очистила его от грязи и обугленных частей и убрала подальше. «Просто старая сломанная безделушка». Одна мысль о том, Альбус скоро их покинет, вгоняла девушку в глубокую депрессию. Еще меньше ей хотелось думать о том, что Северус станет его убийцей и на него все ополчатся. Но выбора не было, и оставалось довериться решению Дамблдора старшего...

Кабинет директора. Вечер

Огонь в камине трещал, отбрасывая на стены тени, похожие на крылья улетающих птиц. Альбус сидел за столом, его почерневшая рука покоилась на пергаменте с картой Хогвартса. Когда Несс вошла, он поднял глаза — и в них не было обычной мудрости. Была усталость. Усталость человека, который слишком долго несёт на плечах груз мира. — Садись, Ванесса, — тихо сказал он. — Нам нужно поговорить. Несс опустилась в кресло напротив. В кармане мантии лежал амулет матери — холодный, тяжёлый, как обещание. Она не спешила доставать его. Сначала — правда. — Ты собираешься умереть, — сказала она. Не вопрос. Констатация. Альбус не удивился. Он кивнул, поправляя очки-полумесяцы. — Да. Скоро. Проклятие кольца-крестража убьёт меня к концу учебного года. Но... я попросил Северуса ускорить этот процесс. Несс сжала кулаки под мантией. — Когда Драко не справится. — Ты знаешь слишком много, — мягко сказал Альбус. — Но да. Это необходимо. Только так Северус сохранит доверие Волан-де-Морта. Только так мы сможем найти остальные крестражи. — А его душа? — вырвалось у Несс. — Ты думаешь, он сможет жить после того, как убьёт тебя? Даже зная правду? Альбус вздохнул. Его пальцы коснулись почерневшей руки — не с болью, а с принятием. — Иногда, Ванесса, чтобы спасти многих, нужно позволить одному понести бремя. Северус сам выбрал этот путь. Ещё двадцать лет назад, когда пообещал мне защищать Гарри. Несс встала. Её шаги были тихими, но решительными. Она подошла к столу, достала амулет из кармана и положила перед ним. — Это тяжело принять, но я постараюсь. У меня кое-что для тебя. Это амулет моей матери, — сказала она. — Я хочу, чтобы он был с тобой как память обо мне и Элоизе. Альбус замер. Его пальцы дрогнули, когда он взял амулет. Металл был тёплым от её ладони, а руны пульсировали слабым светом. — Ты хочешь обмануть Смерть, — прошептал он. — Как когда-то пытались братья Певереллы. — Обмануть Смерть невозможно, — возразила Несс, её голос дрогнул. — Уж точно не с помощью этого амулета... Хотя я была бы несказанно рада, если бы это было так, но увы... Альбус вздохнул. Он поднял на неё глаза — не как директор на ученицу, а как дедушка на внучку. — Ванесса... я хочу уйти. Не из слабости. Из силы. Моя смерть — не поражение. Это последний ход в игре против Волан-де-Морта. Если я уйду с достоинством, от руки человека которому доверял столько лет... это станет моим наследием. Моим даром миру. Несс опустилась на колени перед его столом. Её слёзы капали на древесину, оставляя тёмные пятна. — Но я так не хочу терять тебя, Альбус. Альбус наклонился, его пальцы коснулись её щеки, стирая слезу. — Я знаю, моя девочка. И именно поэтому я прошу тебя: не вмешивайся. Не пытайся спасти меня. Позволь мне уйти так, как я выбрал. Он надел амулет на шею — не потому что верил в его силу, а потому что не мог отказать внучке в последней просьбе. Металл лег на его грудь, рядом с почерневшей рукой, и вспыхнул тусклым золотом. — Я буду носить его, — сказал он. — В память о тебе. И о твоей матери. Но обещай мне: когда придёт час на башне... ты не поднимешь палочку. Не бросишься между мной и Северусом. Несс молчала. Её амулет на груди пульсировал в такт сердцу — не тревожно, а отчаянно. — Я не могу обещать этого, — выдохнула она. Альбус улыбнулся — грустно, но искренне. — Тогда я попрошу Северуса запереть тебя в подземелья в тот вечер. Он будет следить за тобой. — Он не сможет меня удержать, — возразила Несс. — Сможет, — мягко сказал Альбус. — Потому что ты сама попросишь его об этом. Когда поймёшь: моя смерть — не конец. Это начало нового мира. Мира, где ты и Северус сможете быть вместе. Без масок. Без страха. Несс подняла на него взгляд. В её глазах не было слёз. Была решимость. — Ты уверен? — Я никогда ни в чём не был так уверен, — ответил Альбус. — Даже когда победил Грин-де-Вальда. Он взял её руку, сплёл их пальцы вместе — старые, морщинистые и молодые, покрытые царапинами от зелий. — Обещай мне одно, Ванесса. После того, как я уйду... будь счастлива. Найди в себе силы любить. Жить. Строить дом там, где другие видят только руины. Несс кивнула, прижимая его ладонь к губам. — Я построю дом для нас всех. Для Аберфорта. Для Гарри. Для Северуса. — И для себя, — добавил Альбус. — Особенно для себя. Он отпустил её руку, откинулся на спинку кресла. Вспыхнул камин, отбрасывая на стены тени, похожие на крылья феникса. — Иди, Ванесса. Отдохни. Завтра будет трудный день. Несс встала, направляясь к двери. На пороге она обернулась. — Ты всегда будешь рядом со мной? — прошептала она. Альбус улыбнулся — широко, как в её детстве, когда он учил её превращать ложки в цветы. — Я всегда буду рядом. В твоем сердце... Несс кивнула. И вышла, оставив за спиной деда, который уже прощался с жизнью — не со страхом, а с достоинством.

Коридоры Хогвартса. Тот же вечер

Снейп ждал её у лестницы, ведущей к подземельям. Его мантия была расстёгнута, лицо бледным от бессонницы. — Он рассказал тебе, — констатировал он, подходя ближе. — Да, — ответила Несс, её голос был тихим, но твёрдым. — Я подарила ему старый амулет матери. Снейп замер. Его пальцы сжали её запястье — не больно, а отчаянно. — Ты не должна была... — Я должна, — перебила она. — Пусть останется с ним как память обо мне и маме. Снейп закрыл глаза. Его лоб коснулся её лба, дыхание смешалось в едином ритме. — Он прав, Ванесса. Его смерть — необходима. — А твоя душа — нет? — спросила она, её пальцы коснулись его щеки. — Ты думаешь, я смогу принять то, что ты разрушаешь свою душу ради плана? Снейп не ответил. Он просто обнял её — крепко, как тонущий человек хватается за спасательный круг. И в этом объятии не было слов. Была только правда: «Я боюсь. Но я сделаю это ради тебя». А высоко в башне, в кабинете директора, Альбус Дамблдор сидел у окна, амулет Элоизы покоился на его груди, и в его глазах отражался не страх смерти, а тихая надежда: «Она найдёт свой путь. Даже через мою смерть».

***

Весна пришла в Хогвартс, но в сердце Несс царила зима. Каждый день начинался одинаково: рассвет, Выручай-комната, круги стихий на полу. Огонь, вода, ветер, земля — она призывала их без палочки, пока пальцы не дрожали от усталости, пока виски не пульсировали от напряжения. Амулет на её груди пульсировал в такт заклинаниям — не подчиняясь, а сливаясь с ней, пока граница между магией и плотью не становилась прозрачной. Она забывала обо всём. О еде. О сне. О друзьях, которые звали её на прогулки к озеру. Даже о Северусе — пока он сам не находил её в глубине замка, где воздух пах гарью и мокрой землёй. — Ты истязаешь себя, — говорил он, стоя в дверях святилища стихий. Его голос был тише обычного — не от гнева, а от боли. — Это не спасёт его. Несс не отвечала. Её руки выписывали в воздухе руны, пламя танцевало над ладонями, превращаясь в волка, затем в феникса, затем в лицо Альбуса — смутное, дрожащее, как отражение в воде. — Я могу научиться управлять смертью, — шептала она. — Если научусь управлять стихиями... — Смерть — не стихия, — возражал Снейп, подходя ближе. Его пальцы касались её плеча — осторожно, как касаются раненой птицы. — Она не слушает заклинаний. Она приходит, когда приходит. Несс резко оборачивалась. В её глазах не было слёз. Была ярость. — Ты хочешь убить его! Ты хочешь этого! — Я хочу спасти тебя, — отвечал он, и в его голосе звенела сталь. — От боли. От безумия. От того, что ты станешь, если потеряешь его. Она отворачивалась. Пламя в её руках гасло. Но по ночам, когда она падала в изнеможении на кровать в башне Гриффиндора, кошмары находили её. Она видела Астрономическую башню — не как место учёбы, а как алтарь. Видела Снейпа с поднятой палочкой. Видела зелёный луч, разрывающий ночь. И Альбуса, падающего через перила — не с криком, а с улыбкой. «Прощай, Ванесса», — шептал он в её снах. — «Будь счастлива». Она мечется в постели, бормоча сквозь сон: — Нет... не уходи... я найду способ... я тебя спасу... И каждый раз, в три часа ночи, дверь её комнаты открывалась без стука. Снейп входил — не как учитель, не как муж, а как стража. Он садился у изголовья, его пальцы касались её лба, шепча древнее заклинание эльфов — «Somnus Pacis», дарующее покой без сновидений. — Отпусти его, — шептал он, глядя на её спящее лицо. — Пока он сам не отпустил тебя. Но Несс не слышала. Её губы шевелились в бреду: — Амулет... смерть... не уходи... Снейп сжимал кулаки. Он понимал: она всё ещё ищет способ спасти Альбуса. И знал: это убьёт её раньше, чем Волан-де-Морт.

Годовые экзамены. Конец мая

Когда наступили экзамены, Несс выглядела как тень самой себя: глаза запавшие, щёки впалые, пальцы покрытые ожогами от неудачных попыток призвать огонь. Гермиона сунула ей в руки свиток с формулами трансфигурации: — Ты хоть раз открывала учебник в этом семестре? Несс улыбнулась — слабо, но искренне. — Я изучала другое. — И что же? — насторожилась Гермиона. — Как контролировать Адское пламя, — ответила Несс и пошла в аудиторию. Экзамен по трансфигурации она сдала первой. Профессор МакГонагалл подняла бровь, наблюдая, как Несс из воздуха создает хрустальный кубок с гравировкой в форме её амулета. — Превосходно как и всегда, мисс Вейн, — сказала Минерва, но в её глазах читалось не одобрение, а тревога. — Но в следующий раз... постарайтесь выглядеть живее. На зельеварении Слизнорт ахнул, увидев её работу: «Зелье ясности», сваренное без единой ошибки. — Восхитительно! — воскликнул он. — Просто восхитительно! Северус был прав — вы гений! Несс кивнула, не улыбаясь. Её взгляд скользнул к двери — там, в тени коридора, стоял Снейп. Он не вошёл. Не похвалил. Но его пальцы коснулись собственного кольца — короткий, едва заметный жест. «Ты справилась». Экзамен по защите от Тёмных Искусств стал испытанием. Снейп сам принимал экзамен — суровый, безжалостный. Он заставлял учеников отражать «Империус», «Круциатус», даже попросил продемонстрировать владение беспалочковой магией и снять заклятие немоты. Когда очередь дошла до Несс, он поднял палочку. Его голос был ледяным: — Остолбеней. Красный луч понёсся к ней. Но Несс не подняла палочку. Она просто взмахнула рукой — и воздух перед ней сгустился в щит из белесого тумана. Луч ударил в щит и рассыпался искрами. Студенты замерли. Даже Снейп на миг потерял маску. — Владение беспалочковой магией бесспорно позволяет мне с чистой совестью поставить Вам, мисс Вейн, высший балл, — выдохнул он. Несс опустила руку. Её голос был тихим, но чётким: — Никогда не знаешь откуда ударят и будет ли в этот момент палочка в руке, не так ли профессор? Снейп долго смотрел на неё. Потом кивнул — едва заметно. — Всё так. Это было больше, чем оценка. Это было признание.

После экзаменов. Подземелья

Несс нашла Снейпа в лаборатории. Он стоял у котла с зельем для Сириуса — третий этап был завершён, и жидкость переливалась всеми оттенками рассвета. — Ты сдала все экзамены на «отлично», — сказал он, не оборачиваясь. — Даже не готовясь. — Я готовилась, — возразила Несс, подходя ближе. — Просто не к экзаменам. Снейп обернулся. В его глазах не было гнева. Была усталость. — Ты всё ещё ищешь способ спасти его. — Да. — И всё ещё не принимаешь его решение. — Нет. Он подошёл к ней, его пальцы коснулись её щеки — там, где проступали тени от недосыпа. — Ванесса... решение Альбуса не изменится. Это его выбор. Его дар миру... — А твой дар — разрушить свою душу? — спросила она, её голос дрогнул. — Мой дар — дать тебе будущее, — ответил он. — Даже если для этого придётся стать монстром в твоих глазах. Несс схватила его за руки. Её пальцы дрожали. — Ты никогда не будешь монстром для меня, Северус. Даже если весь мир назовёт тебя убийцей. Я знаю тебя. И знаю цену этому поступку. Снейп закрыл глаза. Его лоб коснулся её лба. — Тогда знай ещё кое-что. Когда наступит час ... я не позволю тебе быть там. Не из контроля. Из любви. Не хочу, чтобы ты видела его смерть. — Ты не сможешь меня остановить. — Смогу, — тихо сказал он. — Потому что ты сама попросишь меня об этом. Когда поймёшь: его смерть — не конец. Это начало. Несс не ответила. Она прижалась к его груди, чувствуя биение его сердца — ровное, сильное, живое. За окном подземелий солнце клонилось к закату. Лето было близко. И с ним — конец учебного года. Но в этот вечер, в тишине лаборатории, между двумя сердцами, связанными кольцами и болью, родилась новая клятва: «Я не позволю тебе нести это бремя в одиночку».

Гостиная Гриффиндора. Вечер 30 июня 1997 года

Огонь в камине догорал, превращаясь в угли, похожие на глаза спящих драконов. Несс сидела в кресле у окна, её пальцы перебирали страницы книги по стихийной магии, но слова расплывались перед глазами. Амулет на груди пульсировал — не тревожно, а настойчиво, как сердце, отсчитывающее последние часы. Гарри ворвался в гостиную, его лицо было бледным, глаза горели лихорадочным огнём. Он схватил мантию с кресла, накинул ее на плечи. — Гарри? — окликнула Несс, поднимаясь. — Куда ты? Он обернулся. В его взгляде читалось не волнение приключений, а что-то большее — предчувствие. — Дамблдор нашёл его, — выдохнул он. — Ещё один Крестраж. Он хочет, чтобы я пошёл с ним. Сейчас. Несс замерла. Её пальцы сжали край книги так, что пергамент затрещал. — Куда? — Не знаю точно, — Гарри нервно провёл рукой по волосам. — Эта пещера находится где-то в море. Он сказал... что место защищено магией, которую никто не сможет найти, кроме него. Несс подошла ближе. Её амулет вспыхнул алым — не от страха за себя, а от предупреждения. Она знала: это ловушка. Не Волан-де-Морта — судьбы. — Возьми это, — сказала она, доставая из кармана золотую монету — ту самую, что использовалась для связи в Отряде Дамблдора. На ней были выгравированы инициалы «В.В.» и руна связи, вторая такая же осталась у нее. — Если что-то пойдёт не так... если ты почувствуешь, что вы в опасности... сожми её. Я почувствую. Гарри взял монету. Его пальцы дрожали. — Ты не сможешь нас найти, Несс... Он сказал — место скрыто древними заклинаниями. — Я найду способ, — возразила она, её голос был твёрдым, как сталь. — Всегда есть способ. Даже если придётся... Она не договорила. «Даже если придётся разбудить стихии». Гарри кивнул, пряча монету в карман. На пороге он остановился: — Ты... скажи Рону и Гермионе... если мы не вернёмся к утру... — Не говори так, — перебила Несс, её голос дрогнул. — Вы вернётесь. Оба. Но в её сердце уже звучал похоронный звон.

Коридоры Хогвартса. Через час

Несс стояла у окна, глядя на двор. Небо затягивало тучами, начинался мелкий дождь. Нехорошее предчувствие не покидало её. Снейп остановился рядом. Его мантия была застёгнута до подбородка, лицо — маска спокойствия. Но пальцы, сжимающиеся в кулаки, выдавали внутреннюю бурю. — Поттер ушёл с Дамблдором, — констатировал он. Не вопрос. Подтверждение. — Да, — ответила Несс, не отводя взгляда от озера. — Они не вернутся до глубокой ночи. Я беспокоюсь, Северус... Снейп молчал. Его взгляд скользнул к её амулету — тот пульсировал чаще обычного. — Ты чувствуешь это, — тихо сказал он. — Не магией. Сердцем. — Да, — прошептала она. — Как будто кто-то держит меня за горло. И с каждым шагом Альбуса к этому месту... сжимает сильнее. Снейп посмотрел по сторонам, а после осторожно поднял руку, его пальцы коснулись её щеки — не как любовник, а как стража. — Если они не вернутся... я не позволю тебе бежать за ними. — Ты не сможешь меня остановить, — возразила Несс, её глаза вспыхнули. — Я найду способ. Даже если... — Даже если придётся разрушить себя стихиями? — закончил за неё Снейп. Его голос был ледяным, но в глубине — боль. — Ванесса, я видел, как ты тренируешься. Ты теряешь вес. Ты не спишь. Ты бормочешь во сне о смерти. Я не позволю тебе погибнуть ради человека, который сам выбрал свой путь. — Он — мой дедушка! — вырвалось у неё. — И он идёт на смерть, Северус! Ты это знаешь! Снейп схватил её за плечи. Его пальцы впились в ткань мантии, но в этом прикосновении не было гнева — только отчаяние. — Да, я знаю! — выдохнул он, и впервые за долгие годы его маска треснула. — Я знаю, что он вернётся сломленным. Но также я знаю, что проклятие уже растеклось по всему телу и причиняет ему боль. Что он попросит меня... убить его. И я сделаю это. Потому что это — его последняя воля. Несс замерла. Её губы дрожали. — Ты не должен... — Я должен, — перебил он жестко, — Потому что если этого не сделаю я — это сделает Драко. Или кто-то еще, и мальчик будет обречён. А душа Альбуса... она найдёт покой только в моих руках. Он отпустил её, отступая на шаг. Его лицо снова стало каменным, но в глазах читалась мольба: «Пойми меня. Прости меня». — Обещай мне, — тихо сказал он. — Если он не вернётся к рассвету... ты останешься в Хогвартсе. Ты будешь ждать меня. Здесь. В подземельях. Несс не ответила. Она просто кивнула — не потому что согласилась, а потому что знала: обещания в час, когда приближается буря, ничего не стоят.

Башня Гриффиндора. Полночь

Холод замка пробирался под одежду, но Несс не почувствовала его. Жар монеты обжигал ладонь — не как огонь, а как крик. Тот самый, что Гарри вложил в металл, сжимая его в пещере. Она вскочила с кровати, сбрасывая одеяло. Тонкая рубашка и школьные штаны не спасали от холода, когда она бросилась к двери — без мантии, без палочки, с одной лишь монетой, пульсирующей в кулаке, как сердце умирающего. У портрета Полной Дамы она едва не столкнулась с Пивзом. Полтергейст замер, его глаза расширились при виде полуодетой ученицы, мчащейся по коридору в час ночи. — Эй! Леди! — захихикал он. — Куда так спешишь? На свидание с приви... Несс не остановилась. Её голос, обычно тихий, прозвучал как удар хлыста: — Отойди. Пивз отпрянул, прижавшись к стене. В её глазах он увидел не гнев — смерть. И впервые за триста лет существования замолчал. Коридоры Хогвартса спали. Факелы мерцали тускло, отбрасывая на стены тени, похожие на скелеты. Лестницы вертелись под её ногами, будто сам замок пытался удержать её — «Не ходи. Там смерть». Но Несс бежала быстрее страха. Её амулет бил в грудь, отсчитывая шаги: «Один. Два. Три. Он умирает». Гриффиндор. Гриффиндор. Гриффиндор. Несс выдохнула пароль сквозь сжатые зубы. Дверь распахнулась без скрипа — будто Альбус знал, что она придёт. Кабинет был погружён в полумрак. Луна за окном освещала пылинки, кружащиеся над столом, заваленным картами и свитками. На жёрдочке у камина дремал Фоукс — его перья, обычно золотые, казались серебряными в ночном свете. Голова птицы была опущена, глаза закрыты. Но когда Несс переступила порог, он поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах Фоукса не было вопроса. Было знание. Он видел её не раз, когда она приходила к Альбусу. Видел, как она плакала над книгами Элоизы. Видел, как её амулет спасал жизни. И сейчас он видел то, чего не видел никто: связь между ней и Альбусом — тонкую, как нить паутины, но крепкую, как сталь. Несс подошла ближе. Её голос дрожал, но слова были чёткими: — Он умирает. Там. В пещере. С Гарри. Фоукс не шевелился. Его глаза, жёлтые как янтарь, смотрели сквозь неё — вглубь души. — Пожалуйста, помоги, — прошептала она, опускаясь на колени у жёрдочки. Её пальцы потянулись к птице, но не коснулись — она знала: феникс не терпит приказов. Только просьбы. Истинные. — Перенеси меня к ним. Я не прошу ради себя. Ради него. Слеза скатилась по её щеке. Не от страха. От любви. И в этот момент случилось чудо. Фоукс медленно кивнул — не движением головы, а всем существом. Его крылья расправились, осыпая воздух золотыми перьями. Он спустился с жёрдочки, не взмахивая крыльями, а паря — будто сама магия несла его к ней. И приземлился на её плечо. Тепло разлилось по шее — не обжигающее, а живое. Перья коснулись её щеки, и в этом прикосновении не было слов. Несс закрыла глаза. Её пальцы сжали край рубашки. — Я готова, — прошептала она. Фоукс взмахнул крыльями. Пламя вспыхнуло вокруг них — не разрушающее, а преображающее. Оно окутало Несс мягким светом, превращая страх в решимость, боль в силу.

Пещера. Подземное озеро. Ночь 30 июня 1997 года

Холод обжёг кожу раньше, чем Несс поняла, где она. Огонь Фоукса погас, оставив после себя лишь запах серы и солёной воды. Она стояла на узкой скале посреди чёрного подземного озера, её тонкая рубашка прилипла к телу, а ботинки скользили по мокрому камню. В руке — зажатая монета, пылающая жаром, как уголь из камина Альбуса. И тогда она увидела их. Альбус лежал на спине у края скалы, его серебристая мантия раскинулась в луже чёрной воды. Лицо было бледным, почти прозрачным, а почерневшая рука — теперь чёрная до самого плеча — судорожно сжимала край камня. Дамблдор сильно ослабел, так как в пещере выпил зелье, которое вызывало у старого волшебника ужасные физические и душевные мучения и, кроме того, активировало защиту Крестража. Альбус лежал на спине у края скалы. Его пурпурная мантия расправилась вокруг, как крылья упавшего ангела. Лицо было восковым, почти прозрачным, а почерневшая рука покоилась на груди — поверх амулета Элоизы, который тускло мерцал, поглощая последние силы хозяина. Его губы шевелились, выговаривая имя: «Гарри...» Несс бросилась к нему, но тут же замерла. У кромки чёрной воды Гарри отбивался палочкой от трёх инферналов — скелетов в лохмотьях, с пустыми глазницами, полными тьмы. Его «Протего» рассыпался под их натиском. Один схватил его за лодыжку, другой — за запястье. Третий вонзил костяные пальцы в его плечо. — Несс... забирай директора и беги... — прохрипел Гарри, прежде чем его утащили под воду. Всплеск. Тишина. Только круги на поверхности чёрной воды, медленно расходящиеся к берегу. — ГАРРИ! — закричала Несс. Она бросилась вперёд, но в этот момент из воды вынырнули десятки инферналов — не три, не пять, а целое полчище. Они окружили скалу, их костлявые пальцы тянулись к ней, к Альбусу, к тонущему Гарри. Воздух наполнился шипением и скрежетом костей. Она не думала. Не колебалась. Её палочка уже была в руке — выхвачена из рукава рубашки, куда она всегда прятала её на ночь. Пальцы сжались на древке, и в этот момент она почувствовала не магию заклинаний, а гнев стихий — огонь, спящий в её крови с тех пор, как она впервые призвала пламя в Выручай-комнате. — «Adesco Fire», — прошептала она. Из её палочки вырвалось пламя — алое с чёрными прожилками, как сама Тьма, рождённая из света. Оно не горело — пожирало. Инферналы завыли, когда огонь коснулся их костей, превращая их в пепел без дыма, без запаха — лишь тишина, где мгновение назад был ужас. Пламя вихрем вилось вокруг скалы, уничтожая темных созданий и давая им время для отступления. Несс не останавливалась. Она шагнула к краю скалы, её ноги ступили на воду — и вода застыла под ней, превратившись в лёд, отражающий адское пламя. Она шла по озеру, как посуху, а огонь лился из её палочки рекой, сжигая инферналов одного за другим. — Гарри! — крикнула она, не отрываясь от заклинания. Огненная струя проникла под толщу воды, сжигая тварей на самом дне. Гарри вынырнул, хватаясь за край скалы. Его лицо было бледным от холода, губы посинели. Несс протянула руку — не физическую, а магическую: вода под ним взметнулась столбом, подхватила его и мягко опустила на камень рядом с Альбусом. — Держись! — выдохнула она, не прекращая извергать пламя. Последний инфернал рассыпался в пепел. Её палочка описала дугу над озером — не заклинанием, а жестом творца. Пламя подчинилось. Оно сгустилось у воды, образуя проход из чистого огня. Адского пламени, которое сжигало все на своем пути, но повиновалось ей в эту минуту. Проход пульсировал, как живое существо, его края трепетали в такт её дыханию. Тишина обрушилась на пещеру тяжелее любого заклинания. Только плеск воды и хриплое дыхание Альбуса нарушали её. Несс подбежала к деду и опустилась на колени рядом с ним. Её руки дрожали, кожа на ладонях была обожжена — не огнём, а ценой магии. Адское пламя требовало платы. — Дедушка... — прошептала она, касаясь его лба. Лоб был ледяным. Альбус открыл глаза. Они были мутными, но без боли. — Ты не должна была... — прохрипел он. — Молчи, береги силы, — перебила Несс, её пальцы коснулись амулета на его груди — тому самому, что она подарила ему месяц назад. Металл был тёплым, несмотря на холод пещеры. «Он жив. Амулет работает». Несс подняла голову. Её взгляд упал на чашу на острове посреди озера — ту самую, что Гарри описывал в своих снах. Внутри плескалась прозрачная жидкость, а на дне лежал медальон — серебристый, с выгравированным гербом Салазара Слизерина. Крестраж. — Я возьму его, — сказала она, поднимаясь. — Нет, — остановил её Альбус, его пальцы сжали её запястье. — Это должен сделать Гарри. Это его битва. Несс кивнула, помогая Гарри подняться. Его зубы стучали от холода, но в глазах горел огонь. Несс высушила друга заклинанием. — Спасибо, Несс. Я заберу его, — прошептал он, подходя к чаше. Парень спрятал медальон в карман и вернулся к директору. Несс подхватила Альбуса под плечо, её пальцы впились в ткань его мантии. Гарри с другой стороны поддерживал директора за талию. Несс вытянула руку и проход покрылся слоем льда. Втроём они двинулись по ледяному мосту между огненными стенами — не быстро, а медленно, как раненые звери, выбирающиеся из логова хищника. Пламя не жгло — оно пульсировало, забирая остатки сил того, кто его призвал. Но с каждым шагом Несс чувствовала, как тепло покидает её тело. Её губы посинели из носа тонкой струйкой лилась кровь, а перед глазами плыли чёрные пятна. — Ещё немного, — прошептала она, хотя не знала, кому адресовала слова — Альбусу, Гарри или самой себе. Когда они ступили на берег у выхода из пещеры, Альбус рухнул на колени. Его грудь тяжело вздымалась, но в глазах уже не было той мертвенной пустоты. Почерневшая рука всё ещё была безжизненной, но другая — та, что сжимала руку Гарри — крепко держала опору. — Эта магия забирает часть твоей силы... — прохрипел он, поднимая взгляд на лицо внучки. — Не применяй её больше, если не хочешь умереть. Несс почувствовала, как амулет на её груди дрогнул. Не тревожно — печально. Фоукс улетел. Он знал: его хозяину осталось недолго. И он не хотел видеть конец. — Это был единственный выход вас спасти! — вытирая рукавом кровь с лица, сказала Несс. — Вы не должны были идти одни сюда... — Том хорошо позаботился об охране своего тайника... Нужно уходить. Я могу трансгрессировать нас, — сказал Альбус, поднимаясь. Его голос был слаб, но твёрд. — Держитесь крепче. Они обхватили его за руки. Треск — и мир раскололся на осколки.

Астрономическая башня. Тот же миг

Холод ночного ветра ударил в лицо. Звёзды над головой горели ярче, чем обычно — будто знали, что этой ночью умрёт великий человек. Альбус пошатнулся, его колени подогнулись, но он устоял, оперевшись о перила башни. — Несс, — тихо сказал он, поворачиваясь к ней. Его глаза смотрели не как директор на ученицу, а как дедушка на внучку. — Сходи за Северусом. Он должен быть в подземельях. Скажи ему... скажи, чтобы пришел сюда. Несс замерла. Её пальцы сжали край рубашки — той самой, в которой она бежала из башни Гриффиндора. Амулет на груди обжёг кожу — не болью, а предупреждением. Где-то глубоко, в крови, в кольце на безымянном пальце, в самой душе — она знала. — Нет, — выдохнула она. — Я не пойду. Альбус нахмурился. — Ванесса, это важно. Только он может... — Я чувствую это, — перебила она, её голос дрожал от отчаяния. — Если я уйду сейчас — я не вернусь вовремя. Ты... ты будешь один. А я не могу... я не могу оставить тебя одного. Альбус вздохнул. В его глазах читалось не раздражение, а понимание. Он знал: она чувствует связь с Северусом. Чувствует приближение рока. — Тогда останьтесь, — мягко сказал он. — Но обещайте мне: что бы ни случилось — не высовывайтесь. А теперь спрячьтесь под лестницей и не вмешивайтесь. Это мой путь. Несс хотела возразить, но в этот момент снизу донёсся звук — не ветер, скрип двери. Голоса. Мужские. Хриплые. Полные торжества. — Кто здесь? — прошептал Гарри, его палочка уже была в руке. Альбус схватил их обоих за плечи. Его пальцы впились в кожу — не больно, а отчаянно. — Под лестницу, — приказал он, толкая их к узкому пространству между каменной кладкой и винтовой лестницей, ведущей вниз. — Прячьтесь. И молчите. Что бы ни случилось — молчите. Несс хотела сказать: «Я не могу». Но Альбус уже отступил от них, вставая в центре площадки башни, спиной к перилам. Его силуэт на фоне звёзд был похож на крест — не символ смерти, а символ жертвы. Она и Гарри затаились в тени. Сердце Несс колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всём этаже. Её пальцы сжали кольцо Северуса — и в этот момент она почувствовала его. Не словами. Не мыслями. Болью. Где-то в коридорах Хогвартса Северус бежал — не шагом учителя, а бегом обречённого. Его дыхание сбивалось, Метка на предплечье пульсировала огнём, а в груди росла пустота — та самая, которую он носил двадцать лет, но которая теперь распахнулась во всю ширь. «Прости меня», — прошептал он без слов. — «Прости, Ванесса. Я должен это сделать». Несс сжала губы, чтобы не закричать. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с кровью из носа. Она видела, как на площадку башни поднимаются фигуры в чёрных мантиях. Впереди — Драко Малфой. Его лицо было бледным, глаза полными ужаса, но палочка дрожала в его руке, направленная на Альбуса. — Я... я должен... — заикался он. Альбус улыбнулся — не насмешливо, а нежно. — Драко, Драко... ты не убийца. Опусти палочку. Но мальчик не мог. За его спиной стояли Пожиратели — Беллатриса, близнецы Кэрроу, Сивый. Их смех эхом отдавался в ночи. — Убей старика, Драко, — прошипела Беллатриса, выходя из тени. — Или Темный Лорд тебя не простит. Альбус поднял свою палочку. Малфой мгновенно обезоружил директора, Бузинная палочка отлетела к месту, где они скрывались. Драко поднял палочку выше. Его рука дрожала. Слёзы текли по щекам. И тогда раздался голос — холодный, как лезвие, знакомый до боли: — Нет. Снейп поднялся на площадку, его чёрная мантия развевалась на ветру. В его глазах не было гнева. Была решимость. Он окинул взглядом всех присутствующих и отодвинул рукой мальчика. — Уйди, Драко, — приказал он. Тело Драко сотрясалось от молчаливых рыданий. Пожиратели замерли — они ждали кто же выполнит приказ Темного Лорда. Альбус смотрел на Северуса. В его глазах не было страха. Только благодарность. — Северус... — тихо с мольбой в голосе сказал он. — Прошу тебя... Снейп поднял палочку. Его рука не дрожала. Но в глазах — боль. Боль, которую Несс чувствовала через кольцо, как удар ножом в собственное сердце. — «Авада Кедавра», — прошептал он. Зелёный луч разорвал ночь и ударил Дамблдора прямо в грудь. Альбус не закричал. Он лишь улыбнулся — последней, тихой улыбкой — и шагнул назад, через перила. Его тело падало в бездну, а пурпурная мантия расправилась, как крылья феникса, который больше не воскреснет. Несс беззвучно закричала. Гарри схватил её за руку, зажимая рот ладонью. Его глаза были полны слёз, но онемевший и неподвижный он вынужден был смотреть как директор медленно перевалился через ограждение и исчез из вида. Снейп стоял на краю башни, глядя вниз. Его плечи опустились. Впервые за двадцать лет он выглядел старым. Беллатриса засмеялась — дико, безумно. — Ты сделал это! Ты убил его! Дамблдор мертв!— подскакивая к перилам и выпуская в небо Темную метку. Снейп не ответил. Он повернулся к Пожирателям, его голос был ледяным: — Уходим, быстро. Тёмный Лорд ждёт доклада. —он схватил Малфоя за шиворот и первым вытолкнул за дверь. Когда они исчезли в глубине башни Астрономии, Несс вырвалась из объятий Гарри и бросилась к перилам. Внизу, на камнях, лежало тело Альбуса Дамблдора. Слезы текли градом. Несс подобрала палочку деда и продолжала смотреть туда, где он стоял буквально минуту назад. — Альбус... — прошептала она, и мир рухнул. Гарри обнял её за плечи. Его слёзы смешались с её слезами. — Мне жаль, Несс. Это всё Снейп сделал. Чтобы спасти Драко. Он дал Непреложный обет, а вы не хотели верить мне... Это всё Снейп! Он предал его! Я убью этого скользкого гада! Несс не ответила. Она смотрела вниз, на тело человека, который учил её магии, любви, прощению. Видеть то, что другие не видят. Человека, который был её домом... Гарри метнулся к двери вслед за Пожирателями. Несс с тоской в последний раз посмотрела на то место, где погиб ее дед и побежала вслед за другом. Несс спускалась по винтовой лестнице Астрономической башни, её ноги подкашивались от усталости и горя. Но когда она достигла первого этажа — мир взорвался хаосом. Свет заклинаний резал воздух: алый Ступефай, серебристый Протего, зелёные лучи Авада Кедавры, рассекающие ночь. Каменные стены были изрезаны бороздами, факелы гасли один за другим, погружая коридоры в полумрак. Воздух пах гарью, кровью и страхом. — Гарри! — крикнула она, но её голос потонул в грохоте заклинаний. Она увидела его — он бежал вперёд, к повороту, где исчезли Снейп и Драко. Но между ним и целью встал Фенрир Сивый — в человеческом облике, но с клыками, обнажёнными в оскале. Его пальцы превратились в когти, глаза горели жёлтым огнём. — Поттер... — прохрипел он, бросаясь на Гарри. — Твой отец умолял перед смертью... ты будешь молить громче... Сивый набросился на него, готовясь разорвать шею парня. Мальчик упал, его палочка вылетела из руки, а оборотень занёс когтистую лапу — не для убийства. Для укуса. Чтобы превратить сына Джеймса Поттера в чудовище. Несс не раздумывала. Её палочка взметнулась — но не для Экспеллиармус или Остолбеней. Для того, чему её учил огонь в Выручай-комнате: разрушению. — Sectumsempra, — заклинание вырвалось из её уст с такой силой, что воздух задрожал. Невидимые лезвия рассекли пространство, вонзившись в спину Сивого. Кровь брызнула на стены — тёмная, густая, как смола. Оборотень завыл, отлетая от Гарри, его тело оставило кровавый след на камне. Лезвия света, в десять раз мощнее того, что применил Гарри, рассекли воздух. Они не просто резали — разрывали. Сивый отлетел к стене, его тело врезалось в камень с глухим ударом. Кровь хлынула из глубоких ран на груди и животе — не алой, а чёрной, как смоль. Оборотень завыл — не от боли, а от ярости, но подняться не смог. Гарри отполз в сторону, схватив палочку. Его глаза расширились, глядя на Несс. — Ты... ты его... — Беги, — перебила Несс, не глядя на него. Её палочка уже была направлена на следующую цель — светловолосого Пожирателя, который дрался с Тонкс. — Следи за Снейпом. Я прикрою тебя. Гарри кивнул и бросился вперёд, юрко проскальзывая между вспышками заклинаний. Она не остановила его. Не могла. Её взгляд скользнул по коридору — и сердце сжалось. На полу лежали два тела лицом вниз. Одно — в форме Хогвартса. Другое — в кожаной куртке. Кровь растекалась вокруг них, смешиваясь с пылью и осколками камня. «Кто?» — мелькнуло в голове, но ответа не было. Не сейчас. Люпин сражался с двумя Пожирателями у поворота — его движения были быстрыми, но в глазах читалась боль. «Он знает», — поняла Несс. — «Он знает, что Альбус мёртв». МакГонагалл стояла спиной к стене, её палочка выписывала в воздухе сложные руны — «Щит от Непростительных». Но её лицо было бледным, а движения — замедленными. Она пропустила одно заклинание, которое сломало ей ребра. Джинни... Джинни сражалась как львица. Её рыжие волосы развевались, как пламя, а заклинания летели одно за другим — точные, жестокие, безжалостные. Она не плакала. Не кричала. Амикус швырялся в нее Круциатусом. И Тонкс — бедная, добрая Тонкс — сражалась со светловолосым Пожирателем, который метал заклинания во все стороны, не целясь, а просто уничтожая. Её когда-то фиолетовые волосы превратились в серый мышиный цвет — будто сама жизнь вытекала из неё. Но Несс не видела их. Не слышала. В её ушах звенел только один звук — падение тела Альбуса через перила. В её глазах стоял только один образ — улыбка деда в последние секунды жизни. Горе, острое, как нож, оно вонзилось в сердце и превратилось в ярость. Не человеческую. Звериную. Ту самую, что скрывалась в её крови с тех пор, как она впервые почувствовала прикосновение полнолуния. Ярость волчицы, потерявшей вожака стаи. Альбус мёртв. Сивый пытался убить Гарри. Северус сбежал с Малфоем. Всё, что она любила — рушилось. Несс осталась один на один со своей болью. Несс не останавливалась, чтобы перевести дыхание. Её тело двигалось само — ноги несли её вперёд, палочка уже была поднята, а в груди бушевал огонь, рождённый из горя и ярости. Минерва МакГонагалл отбивалась от двух Пожирателей у двери в Большой зал. Её трансфигурации были точны, как всегда, но в её движениях чувствовалась усталость — не физическая, а душевная. Рядом с ней Люпин, лицо в крови, прикрывал её спину, его палочка метала Импедименту с такой силой, что один из врагов отлетел к стене, оставляя на камне кровавый след. Несс не раздумывала. Не колебалась. Её тело двигалось само — не магией, а инстинктом, который знал: нельзя останавливаться, а то убьют. — REDUCTO! — её палочка взметнулась, и каменная арка над головами Пожирателей рухнула, преграждая им путь к Тонкс. Осколки впились в плечо одного из врагов — он вскрикнул, падая на колени. — STUPEFY! — красная вспышка ударила второго, который сражался с Минервой, в грудь. Тело отлетело к стене, палочка вылетела из ослабевших пальцев. — EXPULSO! — выкрикнула она, и воздух взорвался перед Пожирателями. Первый упал с переломанными рёбрами, второй — с разбитой челюстью. Минерва МакГонагалл, Люпин и Тонкс замерли на мгновение — не от страха, а от изумления. Перед ними стояла не ученица шестого курса. Существо из огня и боли, чьи глаза горели небесно-голубым — цветом полнолуния, когда волк обретает силу. Минерва обернулась, её глаза расширились от изумления. — Мисс Вейн! Вы должны... — Гарри ушёл за Снейпом, — перебила Несс, уже пробегая мимо. — Я не оставлю его одного. — Но это опасно! — крикнула Минерва ей вслед. — Пожиратели ещё в замке! — Им же хуже...— мрачно добавила Ванесса. И скрылась за поворотом, за ней тянулись кровавые следы на каменных плитах. Амулет на груди пульсировал — не тревожно, а направленно. Он указывал путь. Туда, где бежал Гарри. Туда, где скрылся Северус. Её ноги уже несли её вперёд — к выходу из замка, к воротам, за которыми скрылись чёрные мантии Снейпа и Малфоя. За ними — Пожиратели, метнувшиеся следом, пока она отвлекала их на себя. Несс бежала — не ногами, а волей. Каждый шаг отдавался болью в груди, в рёбрах, в душе. Её рубашка, пропитанная кровью и потом, облепила тело, как ледяные ленты. Амулет на груди пульсировал — не ровно, а судорожно, синхронно с кольцом на пальце, которое горело адским огнём. Она промчалась мимо тел поверженных Пожирателей, мимо обугленных стен коридоров, мимо тела, накрытого чьей-то мантией. Её палочка была готова — для защиты. Но когда она выскочила на опушку, её ноги сами остановились. Хижина Хагрида полыхала. Не ярким, праздничным пламенем — адским, от которого камни плавились, а воздух дрожал от жара. Вспышка Конфринго ещё висела в ночи, как рана на небе. И там, между огнём и лесом, лежал Гарри. Его тело было неподвижным, палочка отлетела в сторону. Над ним нависала чёрная фигура — Снейп. Его мантия развевалась на ветру, как крылья падшего ангела. В руке — палочка, направленная не на сердце Гарри, а на его лицо. — Смотри на меня, — хрипло произнёс Снейп. Голос его был не ледяным. Не яростным. Разбитым. Словно каждый слог выцарапывался из горла острыми ногтями воспоминаний. Гарри поднял глаза. Зелёные. Как у матери. И Снейп замер. Его палочка опустилась. В его лице, обычно таком каменном, промелькнуло нечто древнее и уязвимое — боль. Боль выбора, который он сделал ради ребёнка, похожего на того, кого он ненавидел — и чьи глаза были точь-в-точь как у женщины, которую он любил когда-то. — Ты... ты убил его, трус! Он доверял тебе! — прохрипел Гарри, и в его голосе не было ярости. Была пустота. Та самая, которую Несс чувствовала в себе. Снейп не ответил. Он просто смотрел. И тогда Несс поняла. Не разумом. Сердцем. Сейчас это был человек, отдающий последнюю часть своей души ради спасения других. Ради Драко, которого он защищал от убийства. Ради Гарри, которого он оберегал двадцать лет. Ради неё — чтобы она жила в мире, где Волан-де-Морт будет побеждён. Снейп поднял палочку. Не для удара. Для побега. — Не смейте больше использовать мои же заклинания против меня, Поттер. Да, это я Принц-полукровка... — СЕВЕРУС! — закричала она, голос сорвался в хриплый рык. Он обернулся. На миг. Достаточно, чтобы она увидела его лицо — не маску холодного предателя, а маску разбитого человека. Глаза полны боли. Губы сжаты в тонкую линию. И в этом взгляде — не прощание. Мольба. «Не следуй за мной. Ради тебя. Ради нас». Он увидел её. Её. В окровавленной рубашке, с растрёпанными волосами, с глазами, полными слёз и ярости. Мужчина понял, что она видела всё. В его лице промелькнуло раскаяние. И еще кое-что — страх потери. Что она не простит ему убийства деда. Его пальцы коснулись предплечья — Метка пульсировала, зовя его к Тёмному Лорду. Он отступил к барьеру. — ACCIO! — выкрикнула она, целясь в плащ Снейпа. Магия схватила чёрную ткань, потянув его назад. Снейп споткнулся, но не упал — его пальцы впились в плечо Драко, удерживая мальчика. Пожиратели обернулись. Беллатриса вскинула палочку. — Девочка хочет поиграть! — визгнула она. — Дадим ей игрушку! — Не смей трогать дочь Темного Лорда! — рявкнул Северус, но было поздно. Зелёный луч «Авады» понёсся к Несс. Но она не отступила. Её палочка описала дугу — не для отражения, а для поглощения. — Absorbe Mortem! — Заклинание, которое она нашла в книгах рода Вейн — запрещённое, древнее. Оно не отражало смерть. Оно вбирало её — в амулет на груди, в кровь, в душу. Зелёный луч ударил в её ладонь и исчез, оставив после себя только холод и вкус железа во рту. Беллатриса замерла. Её глаза расширились от изумления — и страха. — Это невозможно... — прошептала она. Снейп смотрел на Несс с ужасом. За неё. За то, что она сделала. За то, что сделает. — Уходим! — рявкнул он Пожирателям. — Сейчас! Они исчезли в клубах трансгрессии — все, кроме Снейпа. Он стоял один, его палочка опущена, мантия трепещет на ветру. Ветер приносил запах полыни — его запах. Они исчезли в клубах трансгрессии — все, кроме Снейпа. Он стоял один, его палочка опущена, мантия трепещет на ветру. Ветер приносил запах полыни — его запах. Несс остановилась в десяти шагах от него. Её грудь вздымалась, слёзы наконец прорвались, оставляя горячие следы на щеках. — Почему? — прошептала она. — Почему не позволил мне спасти его? Снейп не ответил сразу. Его пальцы сжали край мантии — не от холода, а от внутренней борьбы. — Потому что он просил меня, — наконец тихо выдохнул он. — Просил не позволить тебе видеть его смерть. Просил... защитить тебя от этой боли. — Я чувствовала её! — прошептала Несс. — Я стояла на башне! Я видела, как он падал! Ты думал, это легче — знать, что я была рядом, но бессильна?! Снейп сделал шаг вперёд. Его рука потянулась к её лицу — дрогнула — опустилась. — Я думал... что это единственный способ сохранить тебя целой. Не физически. Душевно. — Я не хочу быть целой! — плакала она от собственной беспомощности. — Я хочу быть с ним! Хочу быть с тобой! А ты уходишь! С ними! — Я должен уйти! — хрипло прошептал Снейп, и в его голосе впервые прозвучала не сталь, а стекло — хрупкое, готовое разбиться. — Если я останусь — Волан-де-Морт убьёт тебя завтра! Убьёт всех, кого ты любишь! Моя роль — быть монстром. Твоя — быть светом. Не смешивай их! Несс замерла. Её пальцы коснулись кольца на безымянном пальце — того самого, что связывало их души. — Ты лжёшь, — тихо сказала она. — Не мне. Себе. Ты уходишь не ради долга. Ты уходишь, потому что боишься — что я не прощу тебе его смерть. Снейп закрыл глаза. Его плечи опустились — не от поражения, а от усталости. Усталости двадцати лет лжи, боли, одиночества. — Прости меня, Ванесса, — прошептал он. — Прости за всё. Он отступил к барьеру. Его палочка взметнулась — не для заклинания, а для прощания. Чёрная мантия развевалась на ветру, как крылья ворона, покидающего гнездо. — Зелье для Блэка готово, оно в моей лаборатории, — сказал он на прощание. И он исчез. Трансгрессировал — не с треском, а с тихим щелчком, будто душа покидала тело. Несс не бросилась за ним. Не закричала. Не упала на колени. Она просто стояла — между горящей хижиной и барьером — и чувствовала, как кольцо на её пальце остывает. Не навсегда. Но на время. Где-то позади Гарри поднялся на ноги. Его лицо было мокрым от слёз, но в глазах горел новый огонь — не ярость мести, а решимость. Несс подошла к другу. Её пальцы коснулись его плеча — не как утешение, а как клятва. — Мы найдём правду, Гарри. Всю правду. И мы закончим то, что он начал. Она посмотрела на горящую хижину Хагрида. На дым, уходящий в небо. На звёзды, которые больше не казались холодными. «Северус...», — прошептала она без слов. — «Я не отпущу тебя. Даже если ты сам этого хочешь. Я найду тебя. И я заставлю тебя жить — ради меня. Ради нас». Она протянула руку Гарри. Он взял её — не как друг другу, а как союзникам в войне. — Пойдём, — сказала она. — Нас ждут. И они пошли — не назад, к разрушенному замку, а вперёд, к лесу, к ночи, к будущему, которое ещё можно было спасти.