12. «я хочу забыться»

      «Я хочу, чтобы он обо всем забыл!»       Надпись на руке была не простой, а с восклицательным знаком, и Шикамару не мог не улыбаться, видя ее не раз в течение следующих дней. Темари его избегала, и он тоже не старался искать ее общества — для начала нужно было все переварить, ему и ей. Ей — что открыла свою тайну, ему — что узнал эту тайну, хотя почему это должно быть тайной, Шикамару не понимал. Брат, страдающий шизофренией — что в этом страшного? Темари стеснялась его или того, что тень зачастую наследственной болезни могла пасть и на нее?       Причин скрывать правду Шикамару не видел, зато видел множество причин для депрессии; когда кто-то из родных не в порядке, всегда тяжело, когда дома часто ссорятся, тоже тяжело, а то и другое одновременно тяжелее вдвойне. Ему следовало поговорить с Темари, а не поддерживать ее игры в прятки, но Шикамару подыгрывал и поддавался, и не потому, что не знал, что сказать насчет ее брата. Просто было очень сложно смотреть ей в глаза, когда она знала, что он знает о всех ее проблемах. Шикамару тоже терпеть не мог раскрывать перед кем-то свои слабости.       Но на самом деле он избегал ее не поэтому. Они почти переспали тогда — это смущало, выбивало из колеи, и что сказать Темари, Шикамару просто не знал. Зато знал, что если они останутся наедине, он может потерять контроль и поцеловать ее; связь прогрессировала, из-за того, что они каждый день находились в одном помещении и видели друг друга, эта связь становилась сильнее, и притяжение тоже. Чувствует ли что-то Темари, Шикамару не знал — обычно у всех это было индивидуально.

***

      Он продолжал тайком следить за ней и незаметной тенью провожать до дома: Акацуки все еще не были пойманы, периодически в газетах появлялись объявления о пропавших людях и, возможно, эти люди стали жертвами организации Красной Луны.       Школьная жизнь шла своим чередом. Иногда Шикамару казалось — даже если небо упадет на землю, выжившие после Апокалипсиса школьники будут обязаны идти к первому уроку. Близились экзамены, готовиться стоило задолго до них — хорошие оценки были залогом успешной последующей жизни. Их будущее решалось в школьных стенах; университет был уже следующим уровнем. Чем-то это напоминало Шикамару игру. Набрал нужное количество баллов — прошел дальше. Проиграл — проходишь уровень заново, то есть, пересдаешь.       Он всегда учился легко, легко запоминал и усваивал информацию, быстро анализировал и просчитывал разные варианты событий. Его IQ превышало 200, учителя называли его гением, и он никогда не напрягался на учебе и не боялся экзаменов. Темари, как не раз замечал Шикамару, тоже не нервничала, и всегда получала хорошие оценки. Иногда выше, чем он. Иногда такие же. Возможно, ее IQ тоже было таким, как у него.       Мысли о ней лезли в голову постоянно. Так же в любой удобный момент Шикамару закатывал рукав, чтобы проверить, нет ли новых надписей на предплечье. После урока физкультуры в раздевалке сделать это было проще всего. Обычно Темари нравилась физкультура, особенно когда они играли в мяч, а сегодня как раз играли, но она сказала, что не может и осталась сидеть на скамейке у стены. Это настораживало, хотя дело могло быть в ежемесячных проблемах каждой девушки, но эти проблемы у нее прошли около недели назад, что Шикамару тоже вычислял по надписям-желаниям — в такие дни она хотела «очень много сладкого», «чтобы перестал болеть живот» и «чтобы все придурки на свете просто сдохли», так что дело было в другом.       Новая надпись гласила:       «Я хочу принять эти таблетки».       Таблетки? Какие к черту таблетки? Шикамару нахмурился, еще раз перечитал надпись — что-то здесь было не так. Таблетки могли быть обычным лекарством. Возможно, даже антидепрессантом, если вдруг Темари решила начать ходить к психотерапевту… но почему-то интуиция говорила, что речь о другом, и что ему немедленно нужно ее увидеть.       Темари должна была находиться в женской раздевалке. Заходить туда парень в их школе мог, только если там было пусто, либо если он был самоубийцей, но заглянуть тайком было можно, и некоторые это практиковали. Шикамару в числе таких извращенцев не был, но знал, где можно найти щель в двери, и, не став надевать пиджак, зашагал туда, по пути бросив в ответ на удивленный взгляд Чоуджи:       — Часы в коридоре уронил, пойду заберу.       Подглядывать в щель не пришлось — дверь в женскую раздевалку была приоткрыта. Почти все девочки уже разошлись — остались только Темари и Таюя; в прошлом году они учились в одном классе. Таюя виртуозно играла на флейте и брала первые места в музыкальных конкурсах, но в последнее время слухи о ней ходили нехорошие — будто бы она связалась с чем-то нехорошим. Шикамару прислушался.       — Если попробуешь, станет лучше, — уверенно говорила Таюя. — Пиво — ерунда, ни в какое сравнение не идет. А это помогает, от этого такое чувство… будто у тебя крылья выросли. Держи!       — Эм, спасибо, — ответила Темари. — Но это точно законно?       — Ну, ты же не будешь всем об этом рассказывать, правда? Это всего лишь безобидное средство для того, чтобы успокоиться. Я его принимала и не один раз, и со мной все в порядке, — Таюя натянуто засмеялась. — Я ни о чем не парюсь, мне хорошо, и ты не парься.       — Ладно, если так…       — А если захочешь еще — приходи ко мне, я достану, — голос Таюи стал заговорщическим. Надпись на предплечье Шикамару не изменилась — Темари все еще об этом думала.       — Ой, мне пора, я обещала помочь в классе музыки! — спохватилась Таюя. — Увидимся!       Она выбежала из раздевалки, не заметив Шикамару. Он шагнул в открытую дверь, встретился взглядом с Темари, которая держала на раскрытой ладони белую таблетку и задумчиво на ту смотрела, молча подошел к ней, молча забрал таблетку и швырнул в открытое окно.       — Эй! — возмутилась Темари, вскинув на него пронзительный взгляд. — Ты что себе позволяешь?!       — Это экстази, — сказал Шикамару. — Сначала, когда ты его примешь, ты почувствуешь себя счастливой, но потом все станет только хуже.       — Я прекрасно знаю, как это работает! — огрызнулась она. — А еще знаю, что от одной дозы нельзя подсесть!       — Может, и нельзя, но сложно ограничиться одной. Это лотерея, понимаешь? Если попробовать, то…       — Да понимаю я! Не читай мне нравоучения! — перебив его, Темари закрыла лицо руками, опускаясь на скамейку. — Я все понимаю!       Шикамару сел рядом с ней. Хотел обнять, но не решился.       — Это понимаю, а что со мной происходит — не понимаю, — продолжила говорить она. — У меня же нет повода… никакого… ну, то есть, я уже тебе рассказала про Гаару, ситуация паршивая, но разве у одной меня такая? У меня же все в порядке… вроде как… но на самом деле ничего не в порядке. Это и есть та самая депрессия? Мне кажется, что ничего не будет хорошо. Вообще никогда. И даже если я не буду умирать, то и жить мне не очень хочется, и что тогда мне делать…       Шикамару отвесил себе мысленный подзатыльник: знал же про ее проблему, знал, что это такое, но почему-то решил, что раз она не думает о смерти — точнее, раз эти желания не такие яркие, чтобы отразиться на его коже — то у нее больше нет никаких проблем. Будто это так просто проходит.       — Темари, посмотри на меня, — он взял ее за руки, заглядывая в глаза. — Я ни разу не врач, но, может, тебе нужно сходить к врачу?       — Не нужно, — она мотнула головой. — Это бессмысленно. Нет, может, и не бессмысленно. Но я… не хочу, и все.       — Стесняешься?       — Не стесняюсь, ерунда какая. Просто… не знаю. Не верю, что мне это поможет. И это же такие мелочи. У Гаары настоящая проблема, а я что…       — У тебя тоже проблема. Хотя иного характера.       — А ты в этом, конечно же, разбираешься.       — Я изучил много материалов в интернете. Конечно, это не делает меня экспертом, но… э-э-э… — было сложно сидеть с ней рядом и говорить что-то умное, особенно когда их руки соединились. Даже несмотря на то, что Темари нервничала, ее ладони были теплыми, от нее пахло как обычно чем-то пряным и сладким, и он помнил, как приятно было с ней целоваться. Это было эгоистично — думать о поцелуях, когда она страдала, но не думать Шикамару просто не мог.       — Да какой ты эксперт, — кисло сказала Темари. — Диванный критик. Лучше иди отсюда, это вообще-то женская раздевалка.       Еще полчаса или даже меньше назад она здесь переодевалась и хотя форма скрадывала очертания тела, было очень легко представить ее без одежды. У Шикамару пересохло во рту — это походило на какое-то безумие. Туда-сюда-обратно. Они то притягивались, то отталкивались, будто качались на качелях. Приближались и отдалялись. Он не понимал, что к ней чувствует, а что чувствует она — тем более. То она ему доверяла, то нет. То открывалась, то опять закрывалась.       Лучше было правда уйти отсюда и поговорить позже, в другом месте. Шикамару начал вставать, но тут Темари ухватила его за рукав и удержала на месте.       — Подожди. Я хотела…       Что она хотела, осталось несказанным. Было неправильно целовать ее сейчас, но внутри будто что-то порвалось — что-то, что его до сих пор сдерживало. Шикамару накрыл губами ее губы, обхватил ладонями лицо, и она ответила сразу же, приоткрыв рот, чтобы углубить поцелуй, но спустя несколько секунд отстранилась — не отпрянула, а нехотя разомкнула губы. И не отодвинулась, их лица остались близко.       — Этого я тоже не понимаю, — сказала Темари. — И об этом как раз хотела поговорить. Или не хотела. Не знаю.       — Скоро физика, — вспомнил Шикамару.       — Скоро…       — Хочешь, сходим куда-то вместе на зимних каникулах? — решился он. — Например, в караоке? И поедим чего-то…       — Точно, я же так до сих пор тебе и не вернула деньги за те аттракционы, — Темари цокнула языком.       — И не вернешь, потому что это было свидание. И я приглашаю тебя на второе. Или третье, если учитывать Хэллоуин.       Темари растерянно замолчала. Задумалась — можно было отказаться, но какой в этом был смысл? Стоило признать, что между ними что-то происходило. Что-то кроме связи родственных душ — или же это было следствием связи родственных душ, на самом деле никакой разницы. Соулмейты могли не влюбиться друг в друга. Если влюблялись — это было самым естественным на свете. Если они просто погуляют вместе, если это будет действительно свидание… то что ужасного тогда случится?       — Если учитывать Хэллоуин, то тогда я тебе рассказала, почему у нас не может быть свиданий, — все-таки проворчала Темари.       — Угу. Потому что ты в любом случае выберешь брата. Но, понимаешь… даже если между нами ничего не будет, мы соулмейты. Мы уже связаны. Другими словами: я уже часть твоей жизни, а ты — моей. Так что, пойдешь со мной в караоке? — он улыбался одними глазами. У него были серые глаза — почему-то Темари раньше не замечала, что серые. Она почувствовала, что ее поймали — аргументов для возражения уже не находилось; впрочем, все еще можно было сказать, что она не хочет, но… но это было бы неправдой.       — Пойду, — сдалась Темари.       — Отлично, — теперь и губы Шикамару растянулись в довольной улыбке. — А теперь пойдем на физику. Мы и так опоздали.