36. «я хочу, чтобы все всегда было так же хорошо»

      Клены полыхали багрянцем, выделяясь яркими пятнами на фоне темно-зеленых сосен и кедров. Легкий осенний ветерок нежно шевелил их ветви.       Дом престарелых, где жила бабушка Чиё, находился в тихом районе Йокогамы, недалеко от Токио. На больницу он совсем не походил — скорее на гостиницу. Большие окна отражали голубое небо и золотистые гинкго, растущие в саду.       Вежливая сотрудница проводила их четверых к комнате бабушки — Темари думала, не пригласить ли поехать с ними и Шикамару, но решила, что лучше не стоит, и что все расскажет ему потом. Было немного неловко снова напрягать его, и она не знала, что скажет бабушка — вдруг что-то такое, что откроет жуткие тайны ее семьи? Шикамару это не оттолкнуло бы, но все равно Темари предпочла бы, чтобы он не знал чего-то жуткого.       Коридоры дома престарелых тоже не были похожи на больничные — светлые и просторные, с картинами на стенах и цветами в вазонах. На двери бабушки Чиё, как и на всех остальных, была табличка с ее именем.       Бабушка оказалась очень старой, морщинистой и седой, но на вид еще очень крепкой, и, в отличие от многих других пожилых людей здесь, ей не требовались ходунки или кресло, чтобы передвигаться. Увидев их, она не стала ни ругать за то, что не приходили до сих пор, ни радоваться их визиту — просто сказала:       — Что ж, привет, что вы тут забыли?       — Здравствуйте, — Раса чуть склонил голову. — Мы пришли навестить вас.       — Не прошло и пятидесяти лет, — беззлобно хмыкнула Чиё.       — Мы не знали, где вы, — начал Раса, но она вскинула руку:       — Знаю, знаю, не знали. Я тоже не особо горела желанием с вами общаться, все нормально. Если вы здесь — вам что-то нужно, я права?       — Да, — не стал скрывать Раса. — Нам нужно поговорить с вами. Для начала… позвольте представить вам — это Теруми Мей, моя будущая жена.       Чиё насмешливо вскинула брови, пристально осмотрев смущенную Мей.       — Что, только сейчас женишься? Надо же, я думала, найдешь замену раньше того, как закончится траур по Каруре.       Раса отвел глаза и Темари показалось, что он выглядит виноватым.       — Да ладно, — снова махнула рукой Чиё. — Женишься так женишься. Карура уже давно ушла на перерождение, и я скоро последую за ней, не будем же мы тащить за собой всех? Живым живое. Это, я полагаю, твои дети? Девочка — вылитая Карура… тебя зовут Темари, так?       — Да, — она почувствовала, что краснеет.       — Это Канкуро, — представил Раса сына, но Чиё продолжала рассматривать Темари.       — Точно, вылитая Карура. В детстве она выглядела почти так же… у тебя не такие глаза, и волосы светлее, но ты очень на нее похожа. Не то что ты, — она наконец кивнула на Канкуро. — Ты весь в отца. А где ваш третий? Младший?       — Гаара, — сказала Темари.       — Да, Гаара. Яшамару рассказывал мне, что Карура дала ему это имя. У нее были преждевременные роды… и родился он слабым, да еще и рыжим. Удался в Сасори. Я сразу поняла, что толку от него не будет.       Повисла тишина. Раса переглянулся с Мей.       — В Сасори? — переспросил он. — Кто это?       Чиё громко хохотнула.       — Ну конечно, откуда тебе знать! Сасори предупредил меня, что вы приедете с вопросами, так что слушайте. Хотите — сядьте, хотите — стойте, можете налить себе воды, мне без разницы. Лично я съем это, — она взяла одно моти из горки лежащих на тарелке на столике перед ней. Раса сел в кресло, не сводя с нее глаз. Мей опустилась рядом. Темари и Канкуро остались стоять.       — Сасори — мой старший внук, — начала Чиё, прожевав моти и запив глотком холодного чая. — Всегда был проблемным, а уж когда мой сын и его жена погибли, совсем от рук отбился. В чем-то есть и моя вина, я почти им не занималась, я работала, Яшамару с Карурой были младше и им нужно было больше заботы и внимания, так что Сасори пришлось очень рано повзрослеть. Слишком рано. Он узнал, что такое — жизнь, увидел все ее темные стороны, и эти темные стороны ему понравились. Я не могу его за это винить.       — Он… занимается чем-то незаконным? — совсем тихо проговорил Раса.       — А это тебе лучше не знать, — Чиё мотнула головой. — Не твоего ума дело. То, чем он занимается, приносит ему большие деньги, и это главное. Ему повезло больше всех остальных моих внуков. Хотя, как посмотреть… только у него проявилась эта гадость. Больше ни у кого, ни у моего сына, ни у меня, ни у моих отца с матерью… может, со стороны мужа просочилось, а может, само собой — врачи говорили, не всегда это наследственное. Как ему двенадцать исполнилось, начал говорить, что родителей видит. Они умерли давно, а ему казалось — они его обнимают. Пустоту обнимал и стоял так, жутко выглядело, — Чиё поежилась. — Мрачный стал еще больше, чем обычно, молчал постоянно, а потом вдруг, ни с того ни с сего напал на Яшамару, чуть не прирезал. Тогда я его к врачу отвела, а врач сказал — это шизофрения.       Глаза Расы широко распахнулись.       — Ну что ж поделаешь, — бабушка развела руками. — Лекарства ему давали и он нормальным был. Школу закончил, университет, а потом… это уже его выбор. Какой есть. Я уже говорила — не виню. Значит, ваш младшенький и болячку эту от него получил, не только волосы?       — Я… — Раса беспомощно глянул на Мей. — Я могу… выйти?       — Иди, — разрешила Чиё, и он почти бегом покинул комнату. Мей пошла следом. Темари и Канкуро остались с бабушкой наедине.       — Неужели его так Сасори напугал? — хмыкнула она, поведя глазами в сторону двери.       — Нет, — Темари закусила губу. Пазл сложился воедино, наконец все встало на свои места — вот почему дядя Яшамару уехал: увидел в Гааре отражение старшего брата и испугался… и вот почему у Гаары проявилась эта болезнь… Сказать, что Раса считал младшего сына бастардом? Тогда Чиё может рассердиться на отца, зачем порождать лишние конфликты? Он и так, очевидно, раскаялся, и сейчас где-то курил одну за одной, как делал всегда, когда сильно нервничал.       — Ну и неважно, — фыркнула Чиё. Чувства Расы волновали ее в последнюю очередь. — Пусть погуляет. А я, раз уж вы оба здесь, подарю вам кое-что. Канкуро, подойди.       Он подошел к ней, и Чиё протянула ему двух кукол.       — Не спрашивай, откуда я знаю, что ты их любишь, и лучше тебе не знать, в честь кого они были созданы. Можешь их выбросить, но сделай вид, что берешь, хотя бы из вежливости.       Куклы были очень похожи на людей. Маленькие, сделанные вручную, но так искусно, что казались почти фирменными. У куклы-мужчины были рыжие взлохмаченные волосы, у куклы-женщины — прямые, длинные и темные.       — Это… — Канкуро запнулся, не договорив.       — Твои бабка и дед, — ворчливо ответила Чиё. — Их сделал Сасори. Он, конечно, не в себе, но гениальный кукольник.       Взяв кукол, Канкуро отступил в сторону. Темари думала, что Чиё вручит ей что-то такое же странное, но бабушка протянула ей веер. Изящный, бежевый с тремя фиолетовыми кругами на лопастях.       — Он принадлежал Каруре. Она не сделала его сама, не помню, кто ей его купил, но она очень его любила. Не смотри, что он целый, она им не пользовалась, она просто хранила его. Когда она была подростком, у нее была коллекция вееров, но этот был самым любимым. А это для Гаары, пожалуй, отдам тебе.       То, что предназначалось для Гаары, оказалось игрушкой. Непонятным существом песочного цвета с острыми темно-синими ушами и пушистым хвостом. Чем-то оно напоминало тануки.       — Я сшила его, когда родился Яшамару, — сказала Чиё. — Он немного играл с ним, а потом перестал, и… мне кажется, этот зверь все еще симпатичный.       — Симпатичный, — согласилась Темари. — Спасибо вам, обаа-сама.       — Простите, я уже здесь.       Раса вернулся, бледный, как мел. Мей смотрела на него взволнованно. Они еще немного поговорили с Чиё на отвлеченные темы, только ради приличия, и отец, наскоро попрощавшись, быстро зашагал к машине, будто не видя никого вокруг. Темари даже стало его жаль — иногда она ненавидела Расу, но он был не плохим человеком. Упрямым, не желающим ничего и никого слушать, вспыльчивым, гордым и резким, но не плохим.

***

      Гааре стало лучше настолько, что с ним уже можно было встречаться не в отдельной комнате, а в его палате — хотя Мей все равно не впустили, попросив подождать в холле или на улице.       В палате было намного уютнее, чем в том почти тюремном помещении для встреч, но окно все равно было забрано решетками, а углы у стола и стульев закруглены. На стене над кроватью висели рисунки, и на одном из них Темари узнала отца, мать, себя и Канкуро, но Гаары с ними почему-то не было.       Он сидел за столом и листал книгу, когда они вошли. Отложив книгу, Гаара повернулся на стуле, Раса шагнул к нему — и опустился на колени. Темари ахнула.       — Прости меня, — сказал Раса. — Прости меня. Я понимаю… это сложно… из-за меня у тебя была ужасная жизнь… но я постараюсь сделать все, чтобы тебе стало лучше.       Гаара смотрел на него со смесью изумления и ужаса, но когда Раса протянул руку — взял его ладонь в свои.       — Ты побудешь здесь еще какое-то время, так надо, так говорит врач, — виновато продолжил отец. — Но если все будет хорошо, ты вернешься домой уже к О-Сёгацу, и мы все вместе встретим Новый год.       — Ты настоящий? — голос Гаары дрогнул. — Ты… не моя галлюцинация?       — Боже, нет, нет, я настоящий, — Раса прижал ладони сына к своим щекам. — Видишь? Я настоящий. И Темари с Канкуро настоящие… Темари, — он обернулся, просяще глянув на нее. Быстро шагнув к Гааре, она крепко обняла его и зашептала на ухо:       — Мы все настоящие, мы все здесь, ты вернешься домой, ты мне веришь?       Гаара застыл, как всегда, когда его обнимали, но ответил:       — Верю… тебе — верю… ты настоящая. Когда ты видение, от тебя не пахнет ветром.       — И я тоже настоящий! — вклинился Канкуро, осторожно потрепав младшего по плечу. — Видишь?       Темари поняла, что по щекам у нее текут слезы, и что вряд ли Гааре сейчас нужно смотреть, как она плачет. Оставив его с Канкуро, она, пользуясь тем, что братья отвлеклись, выскользнула в коридор, быстро утерла выступившие слезинки и вынула телефон. В Line висел непрочитанный вопрос Шикамару:

      «ну как у вас там?»                  

      Темари написала:                   «хорошо. гаара вернется домой. потом расскажу подробнее. ох, все правда так хорошо!»       Он тут же ответил:

      «слава богу. я очень рад»                  

      Прижав телефон к груди, Темари прикрыла глаза. Все было действительно хорошо, так хорошо, о чем она и мечтать не могла. Все решилось, они с Шикамару пережили смертельную опасность, отец больше не хотел избавиться от Гаары, она с вероятностью в 98% сдаст экзамены и поступит в Тодай — мир словно перевернулся вверх ногами и встал в нужное положение, такое, как должно быть.       И в этом мире Темари было тепло.