35. «я хочу, чтобы моя семья была вместе»

      Все обвинения с Акацуки сняли — по крайней мере, в газетах. Теперь заголовки кричали о том, что люди пропадали и умирали по вине секты Джашина, которая использовала не только свою оригинальную символику, но и символы Акацуки. Что-то из этого было правдой, что-то — Темари знала — нет, но ей даже в голову не пришло сказать детективу Шимуре или кому-то еще правду. Даже с Шикамару они не обсуждали, кто на самом деле ее дядя — речь о Сасори не заходила вообще. Будто его не было, будто той ночью жизнь им обоим спас какой-то добрый призрак.       Через неделю после случившегося умер Кидомару — не погиб, а умер сам. Его нашли мертвым в его комнате, потому что закончился его срок — Таюя была его соулмейтом. На этом смерти вокруг прекратились, и Темари надеялась, что навсегда.       Она продолжала сеансы с Иноичи, а еще, не выдержав, обратилась к психотерапевту и ей выписали антидепрессант. Пока что лекарство помогало, и постепенно — Темари чувствовала — темная пелена депрессии отступала, рассеивалась, таяла, как остатки ночного мрака в ярких лучах рассветного солнца. Она чувствовала себя лучше, хотя бывали разные дни, но в целом осознавала, что выздоравливает.       Но было кое-что еще, что не давало Темари покоя, какая-то очень важная деталь, то, что поразило ее — и она не помнила, что, а потом ее внезапно озарило.       Сасори был рыжим. Сасори, брат Каруры — был рыжим, и если он приходился ей родным, значит, рыжим был их отец или мать — Темари никогда не видела своих бабушку и деда по материнской линии даже на фотографиях, но что, если Карура не изменяла Расе и Гаара всего лишь унаследовал цвет волос дяди? Она знала, что такое случается, но как сказать про это отцу — не знала. Упоминать о Сасори не хотелось, и Сасори больше никак не напоминал о себе, но, когда Шикамару выписали из больницы, от него пришло письмо — не бумажное, а электронное.

      «Я думаю, что должен рассказать тебе больше. Мы так и не смогли поговорить нормально, да и вряд ли сможем. Когда прочитаешь — можешь не удалять.

      Итак, я — старший брат Каруры и Яшамару. Карура была самой младшей из нас. Наши родители погибли в автокатастрофе, когда ей было полгода, Яшамару — семь, а мне — десять. Карура не помнила их. Дальше нас растила бабушка Чиё — кстати, она до сих пор жива и в здравом уме, если захочешь с ней поговорить, она находится в доме престарелых в Йокогаме, ниже я приложу адрес. Она заботилась о нас, пока мы были детьми. Я быстро перестал быть ребенком, и пришел к выводу, что обычный путь — не для меня. Так я стал тем, кем стал, и так я умер для всей своей семьи. Я не жалел об этом ни секунды и не пожалею, но когда узнал, что Карура умерла — мне было больно. Она заслуживала лучшего, она была такой доброй и светлой, каким я не стал бы, даже если бы превратился в бодхисаттву.

      Все, чем я могу помочь тебе — деньги. Я буду их присылать, а ты делай с ними, что хочешь, трать или выбрасывай.

      С наилучшими пожеланиями,

Сасори.»

      Темари удалила письмо из почтового ящика, но перед этим сохранила на компьютер, и решила, что если — когда — Сасори пришлет ей деньги, выбрасывать не станет.

***

      К середине октября наступила настоящая осень — стало прохладнее и суше, дни стояли ясные и солнечные, и дожди шли реже. Деревья, которые в сентябре были еще зелеными, начали желтеть — на кленах и гинкго появились первые багряные и рыжие листья. Небо было высоким и прозрачным, часто безоблачным — лучшее время для прогулок.       Если знакомство Темари с родителями Шикамару приурочили к его дню рождения, то его знакомство с ее отцом не было связано ни с каким событием — это само по себе было событием, и он нервничал не меньше, чем тогда, когда шел в заброшенный парк аттракционов на встречу с маньяком. Раса не мог его убить, даже запретить им с Темари встречаться не мог — соулмейтов не разлучают, но все равно Шикамару хотел проявить себя идеально, чтобы получить его одобрение, а значит, должен был нарядиться в строгий костюм и купить подарок как для отца своей девушки, так и для ее старшего брата, и для Мей — пока она не стала официальной женой Расы, они собирались пожениться следующим летом, но она была его соулмейтом, а значит, связана с ним теснее, чем узами брака.       Для отца Темари Шикамару, подумав и посоветовавшись с ней, выбрал набор вяленой говядины ручной работы из специализированного магазина деликатесов, для Канкуро — мясные крокеты оттуда же, а для Мей — нэрикири из известной кондитерской, сделанные в виде семи осенних трав. Ровно в назначенное время он уже стоял у двери ее дома.       Ему открыла Темари, и ее глаза вспыхнули — Шикамару уже знал, что ей нравятся строгие костюмы и галстуки. За ее спиной маячил Канкуро, так что вместо того, чтобы поддразнить Темари, Шикамару вежливо поклонился им обоим — даже если для Канкуро это было необязательно, он хотел соблюсти традиции.       — Благодарю, что уделили мне время, — чинно произнес он.       Темари слегка кивнула в ответ, перенимая ту же манеру поведения, и сделала шаг в сторону, приглашая его войти. Разувшись, Шикамару прошел вслед за ней в просторную гостиную. В центре стоял низкий столик из темного дерева, окруженный креслами, напротив на стене висел большой плоский телевизор. Сидящий во главе стола Раса пронзил гостя оценивающим взглядом, Мей, напротив, тепло улыбнулась краем губ.       Снова поклонившись, на этот раз ниже, Шикамару оставил подарки на столике у двери.       — Добро пожаловать, Нара-кун, — сказал Раса. — Присаживайтесь.       Только тогда он сел в кресло.       — Погода сегодня хорошая, не так ли? — продолжил хозяин дома, взглянув в окно, за которым уже сгущались сумерки.       — Да, Сабаку-сан, сегодня очень комфортная погода, — согласился Шикамару.       — Не хотите ли немного чаю, Нара-кун? — предложила Мей.       Это, как многое в его жизни, для него было похоже на своеобразную игру в сёги, только все игроки заранее знали, что партия сведется в ничью — и все же каждый был обязан сделать свой ход.       — Если позволите, я бы с удовольствием выпил чаю, Теруми-сан, благодарю вас.       Пока Мей занималась чаем, Раса задал следующий вопрос:       — Как проходит ваш учебный год?       — Сейчас мы готовимся к промежуточным экзаменам, — ответил он. — Конечно, учеба требует много времени и усилий, но я стараюсь подходить к ней серьезно.       Мей разлила зеленый чай по чашкам, и комнату наполнил его тонкий аромат. Когда все сделали по глотку, пришло время вручать подарки, и, поднявшись с места, Шикамару приступил к новому ритуалу, попутно поймав на себе сочувствующий взгляд Темари — она явно думала, что для него это в тягость, но, хотя это правда была та еще морока, на самом деле могло быть хуже.       — Пожалуйста, примите эти скромные знаки благодарности за ваше гостеприимство.       Первым подарок получил Раса — небольшую увесистую коробочку из плотного картона темно-зеленого цвета, обвязанную широкой лентой. Сладости для Мей были упакованы в коробку цвета слоновой кости, с изображением серебристого клевера на крышке, а крокеты для Канкуро — немного проще, без ленты, коробку перевязывала простая бечевка.       Наконец они переместились в столовую. На столе Шикамару сразу же заметил кроме прочих блюд жареную скумбрию и горшочки с комбу-даши. Рядом с рыбой стояла тарелка с терияки — нежные кусочки курицы блестели в сладковато-соленом соусе. В глубоких пиалах дымился густой и наваристый кенчин-дзиру, а в небольшой декоративной миске лежали глазированные сладкие каштаны. Кроме этого, посередине стола гордо возвышался контейнер с рисом, а еще здесь были темпура, салаты из морских водорослей, цукемоно, разные соусы и приправы.       Раса занял место во главе стола, Мей села рядом с ним, а Темари указала Шикамару на место возле Канкуро и напротив себя.       — Итак, Нара-кун, какие у вас планы после окончания старшей школы? Чем вы собираетесь заниматься? — вопрос был ожидаемым. Когда-то Шикамару не был уверен и колебался, но с недавних пор определился.       — Я хочу поступить в Тодай на юридический.       — Туда же, куда и Темари? — заулыбалась Мей.       — Так вышло, что наши интересы совпадают.       — В чем еще они совпадают? — Мей лукаво сощурилась. — Я слышала, вы любите сёги?       Постепенно разговор потек плавно и спокойно. Все блюда были приготовлены идеально, Раса не задавал каверзных вопросов, и если бы Шикамару сидел рядом с Темари, все было бы совсем идеально, но правилами полагалось соблюдать дистанцию.       И вдруг Раса сказал:       — Полагаю, после окончания университета вы поженитесь? Или, по крайней мере, будете жить вместе?       Темари побледнела. Шикамару спокойно кивнул.       — Как минимум второе.       — Тогда вам нужна будет отдельная квартира.       — Я позабочусь об этом, Сабаку-сан.       — Хорошо… — одобрительно протянул он. — Должен упомянуть еще кое-что. Вы должны знать, что у Темари есть брат, который немного… нездоров.       У нее есть брат? А у него сына — нет? Темари бросила на отца гневный взгляд, но сдержалась, пока Раса не продолжил:       — Вас не должно это беспокоить, Нара-кун. Уже на следующей неделе все документы будут готовы и Гаару поместят в специализированный интернат.       — Нет! — вырвалось у Темари.       Нет-нет-нет, только не так, она всегда этого боялась — что Раса откажется от Гаары насовсем, что запрет его, и там ее брат угаснет, зачахнет, не выживет…       — Так будет лучше для всех, — твердо сказал Раса. Их с Темари взгляды пересеклись, скрестились — Шикамару подумалось, что так скрещиваются мечи.       — Так будет лучше только для тебя, — отрезала она. — Ты знаешь, что Гаара может жить нормальной жизнью! Полной жизнью! Ты просто отказываешься от него, потому что думаешь, что он — не твой сын!       — Темари, — предупреждающе зашипел Раса.       — Шикамару знает, у меня нет от него секретов! — она вскочила, не в силах усидеть на месте. — Но Гаара — твой сын!       — Почему ты так уверена? — отец вскинул бровь. Темари закусила губу — и правда, как она скажет, почему уверена… на ДНК-тест Раса не согласится…       — Что, если ты поговоришь с бабушкой Чиё? — выпалила она, озаренная догадкой.       — Разве она жива? — изумился Раса.       — Жива, и я знаю, где она, и, пожалуйста, перед тем, как отдавать Гаару в интернат, давай поговорим с ней, — взмолилась Темари. — Просто… поговорим… и потом ты решишь…       — Да, отец, — поддержал ее Канкуро. — Давай поговорим с ней?       — Я думаю, это необходимо, — сказала Мей.       Раса сдался, разводя руками.       — Хорошо. В таком случае, поедем к ней завтра, это самый свободный день в моем расписании на неделе.