XIV

Лиза: «Я не хотела…»

Четыре года назад, Лизе четырнадцать Зря я, наверное, выпила стакан воды перед тем, как лечь спать. Но пить так хотелось, а я читала, что если организм требует воды, то нужно ему это дать. А теперь моему организму захотелось в туалет. Всё из-за воды. Ванная комната прямо за стеной, так нужный мне сейчас туалет всего в нескольких метрах, однако выйти я не могу. Сейчас два часа ночи, я проснулась сорок две минуты назад, до прихода мамы осталось семь часов. Мой мочевой пузырь так долго не сможет сдерживать все в себе. Не нужно было мне убирать бутылку воды из комнаты сегодня утром. Может, получилось бы пописать туда. Подхожу к двери и прислушиваюсь. Они молчат уже полчаса. Думаю, уже уснули, но мне всё равно страшно выходить. Я стараюсь как можно реже покидать свою комнату, когда мамы нет дома. Особенно, если мой отчим приводит домой своего друга. Хотя, когда они трезвые, то почти не общаются. Так что же он, его пьяный друг, друг по пьяне. Собутыльник, точно. Когда они начинают свои посиделки, я закрываюсь в комнате. На самом деле, я закрываюсь в комнате всегда. Однажды, мама была на работе, а я осталась дома лишь с Эльдаром, моим отчимом. Посреди ночи я проснулась от чужого прикосновения к своему лицу. Открыв глаза, увидела Эльдара, одна его рука гладила меня по голове, а другая была спрятана в спортивных штанах и быстро двигалась. Мне было тринадцать, но я понимала, что он делал. Сначала я думала притвориться спящей, забыть об этом, сделать вид, что ничего не происходит. Но в голове промелькнула мысль: «А что, если он не остановится? Что если ему будет недостаточно руки?» Быстро оценив ситуацию, насколько это было возможно, учитывая сковавший до самой глубины души страх, я поняла, что ничего не смогу сделать. Тревога и неизвестность сильной вибрацией отдавали по всему телу. На мгновенье мне показалось, что я перестала чувствовать свои ноги. Посмотрела на отчима в надежде, что он поймёт, как сильно я напугана и уйдёт. Это была моя единственная надежда – его благосклонность. Мне было страшно осознавать, что от меня ничего не зависит. Либо он сжалится надо мной и уйдёт, либо… Что могла сделать тринадцатилетняя девочка против мужчины тридцати девяти лет? Почему я вообще должна придумывать, как мне защититься? Мне тринадцать, я в своей квартире, в своей комнате, в своей кровати. Я должна быть в безопасности, а не дрожать, словно нахожусь в шаге от стаи диких зверей. Эльдар посмотрел на меня, в его взгляде на секунду – всего секунду – промелькнул страх, будто он не ожидал, что я проснусь, и испугался, что его поймали. Однако почти мгновенно искра ужаса сменилась на блеск, предвкушение, возбуждение. Я знала этот взгляд, потому что так он уже смотрел на меня. Мне хотелось думать, что это всё мои странные выдумки, что мне всё только кажется, но теперь, оказавшись в такой ситуации, я поняла причины своего изначального беспокойства. Его мерзкий взгляд наслаждался видом моего парализованного от страха тела, гримасой ужаса и мольбы на лице. Он приблизил своё лицо к моему и задрожал всем телом. Он получил удовольствие от этого. Тяжело дыша, он наклонился к самому уху и прошептал: – Это всё сон. Мне никто не поверит, – решила я. Все действительно подумают, что это лишь мой страшный сон. Я и сама начала сомневаться, не приснилось ли мне всё это. В реальности же такого быть не может, верно? Даже сомневаясь в своей способности определить сон и реальность, я решила, что буду закрывать дверь в свою комнату. Всегда. Кто знает, сколько раз он уже вот так заходил ко мне. Сейчас он меня не тронул, но что будет завтра? Мне хотелось верить, что это был сон, но я перестала быть оптимисткой. Реальность огромной волной хлынула на мои детские плечи. Не все люди хорошие, не всегда есть возможность спастись, не каждому можно доверять. С тех пор дверь в мою комнату закрыта. Я никому не сказала о том случае. Мне было страшно и стыдно. Я прочитала столько информации и поняла, что часто люди винят жертв. Расскажи я кому-то, скорее всего, услышала бы в ответ: «А в чём ты была одета? Может, ты спровоцировала? Ну да, посмотри на себя, у тебя грудь выросла, ты уже не похожа на ребёнка. У матери мужика забрать захотела, а он отказался, и ты всё это выдумала». Мне оставалось надеяться, что Эльдар больше не будет меня трогать. Однако лишившись возможности заходить ко мне, пока я сплю, он стал трогать меня вне комнаты. Быстрые, почти незаметные прикосновения. Коснулся руки, погладил по коленке, ущипнул за попу, схватил грудь. Это всегда было неожиданно. Я могла просто идти по коридору, а он меня касался, могла есть за столом и чувствовать его руки. Мама не замечала, и я думала, что так и должно быть. Это всё сон, очень долгий и страшный сон, от которого я когда-нибудь очнусь, и всё будет хорошо. Иногда мне казалось, что это всего лишь плод моего воображения. Когда Эльдар касался меня, он выглядел так, словно ничего не происходит. Однако иногда я замечала его похотливые взгляды и понимала, что всё это не выдумка. Однажды я решилась поговорить с одной своей одноклассницей, у неё тоже был отчим, и я подумала, что может с ней происходит то же самое, может так и должно быть, а меня никто не предупредил. – Отчим заходит к тебе по ночам, когда ты спишь? – спросила я. Девушка с отвращением посмотрела на меня. Только потом я поняла, что вопрос и правда был отвратительным. Но тогда, рассматривая её непонимающий взгляд, я осознала, что у неё дома всё нормально, что так, как у меня, быть не должно. Она ещё долго смотрела на меня, как на сумасшедшую. Я благодарна, что она больше никому не рассказала о нашем разговоре. И тогда я поняла, что никто не должен знать. Иначе осуждающих взглядов, полных ужаса и омерзения, мне не избежать. А я хотела быть нормальной, обычной. И сейчас я больше всего на свете хотела просто иметь возможность свободно передвигаться по дому без страха подвергнуться нежелательным приставаниям. Я просто хочу, чтобы моё желание выйти из комнаты в туалет не поднимало в груди волну паники. Вновь прислушавшись к возможным звукам за дверью и ничего не услышав, я посчитала, что они всё-таки уснули. Бесшумно открыла дверь и медленными шагами вышла из комнаты. Свет в гостиной был включён. Эльдар сидел на диване с закрытыми глазами, спал. Его друг уснул за столом. Стараясь не разбудить их, я зашла в туалет и закрыла дверь. Получилось. Всё прошло хорошо. Осталось дойти до комнаты и можно собой гордиться. Сделав свои дела и даже не смыв за собой, чтобы не издавать лишнего шума, я медленно открыла дверь туалета и оглядела мужчин. Облегчённо выдохнув, я вышла из ванной. Сделала два осторожных шага, всё ещё боясь разбудить их, и замерла, услышав голос. Нет-нет-нет. Пожалуйста, спи. Пусть он говорит во сне. Я подняла голову и встретилась взглядом с отчимом. Сомнений не было, он и правда позвал меня по имени. – Лиза, чего не спишь? Одна часть меня требовала убежать в свою комнату и закрыться. Она так сильно кричала, что я боялась, вдруг Эльдар сможет услышать её, или она чудесным образом вырвется наружу, возьмёт меня за руку и поведёт в кровать самостоятельно. Но другая часть, та, которая была ответственна за мои тревоги и страхи, преследующие меня ежедневно, говорила отвечать. Она пугала меня тем, что, если я убегу, Эльдар пойдёт за мной, сломает дверь и тогда у меня уже не будет шанса спастись. И я решила, что нужно быть вежливой, не провоцировать его. Я знала, что это глупо, ведь не от меня зависит его поведение, но мне было так страшно. – Уже иду спать, – сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Пожалуйста, пусть он просто пожелает мне спокойной ночи, и я запрусь в своей комнате. Обещаю, что больше не выйду ночью в туалет. Клянусь, клянусь. Однако у него были другие планы. Когда он заговорил, я словно почувствовала, как всё внутри упало. Теперь я поняла выражение «сердце в пятки ушло». Моё, уверена, ушло из дома и пошло гулять по Европе, подальше от всего этого, слишком далеко, чтобы не переживать ничего ужасного. – Садись, скажу кое-что, – повторил отчим, хлопая по дивану, приглашая сесть к нему. Я должна была уйти в комнату, но мой разум заковали цепями страха, и телу ничего не оставалось, как идти к дивану на дрожащих ногах. Я надеялась, что он ничего мне не сделает, молилась всем известным ангелам, чтобы они наполнили его голову только чистыми помыслами. Я осторожно села на край дивана, но Эльдар приблизился ко мне. Слишком быстро, я почти закричала от неожиданности, но из горла не вышел ни единый звук. Он приблизил свою голову к моему уху и начал шептать. Наверное, он считал, что даёт мне нужную информацию, учит меня, открывает глаза на неизвестную мне истину, но на деле это был извращённый бред пьяного человека. – Ты растёшь, – говорил он. – Скоро на тебя будут обращать внимания всякие мальчики. Уже, наверное, обращают. Я тебе вот что скажу: парням этим только одно нужно. Ты, может, и сама знаешь. Так вот им важно, чтобы девушка умелая была. Знала как там чего. Я всегда говорил, если не было никого у тебя, то первым не буду. Мне опытная нужна. И парни твои тоже так думают, поверь мне. Я слушала его, считая секунды до того, когда можно будет пойти в комнату. Впоследствии я узнала, что Эльдар ошибался. Некоторым парням нужна только девственница, а некоторым, нормальным, не важно, сколько партнёров было у девушки и были ли они вообще. – И тебе тоже надо бы быть более опытной, да. Но ничего, ты, Лиза, не переживай. Я сделаю исключение для тебя, помогу тебе раскрыться. Я ещё не до конца осознала смысл его слов, а моё тело уже застыло, живот сжался от страха, ноги онемели. Мне не удалось успеть сделать вдох или сказать хоть слово. Звук, который последовал из моего рта не был ничем иным как криком. Эльдар толкнул меня на диван, чтобы я упала спиной. Он быстро поднял мои ноги с пола и резким движением раздвинул их. Я закричала. Не знаю, какое чувство было преобладающим во мне: страх или шок. Отчим закрыл мне рот рукой, второй удерживая мои запястья. Его губы были на моей шее. Я продолжала попытки кричать, но это было бессмысленно. Из глаз непроизвольно полились слезы. Я смотрела на друга Эльдара, ожидая, что он проснётся. Часть меня надеялась на помощь со стороны незнакомого пьяного мужчины, но другая часть металась внутри меня от страха, что если он проснётся, то решит присоединиться к отчиму, а не помочь мне. И тогда я увидела его. Нож. Он лежал на журнальном столике рядом с диваном. Там же лежали разные закуски, нарезанные этим ножом совсем недавно. Сок от продукта ещё оставался на ноже. Металл отражал свет от лампы. Яркое пятно – крик последней надежды на спасение. Я перестала кричать, мне нужно было дотянуться до ножа, чтобы иметь хоть шанс остановить это. Эльдар заметил, что я больше не сопротивляюсь, убрал руку с моего рта и начал лезть ко мне под футболку. Я вновь застыла и больше не думала о ноже. Страшно, стыдно, неприятно, чувство нереальности происходящего. Вновь начала кричать, пыталась освободить руки, которые он до сих пор удерживал. – Пожалуйста, не надо, – заплакала я, когда рука отчима сильно сжала грудь. – Пожалуйста. – Молчи, – выдохнул он мне в ухо. – Просто заткни свой рот. Осознание своей беспомощности нахлынуло с невероятной мощью. Мне хотелось кричать, рыдать, сражаться, но я ничего не могла сделать. Пусть это закончится, пусть все обойдётся, пусть он передумает, пусть он умрёт. Пожалуйста. Его рука спустилась ниже, под резинку штанов, сжимая бедра. И тогда я вновь зарыдала, умоляя остановиться, отпустить меня. Пожалуйста. Он пальцами надавил на место между моих ног, изучая мою реакцию. Может, он надеялся увидеть на моём лице признаки удовольствия, но я ничего приятного не чувствовала. Мне хотелось, чтобы он остановился, чтобы не смотрел на меня, ожидая, что я буду умолять о продолжении. Я отвернулась, и снова мой взгляд упал на стол. Если смогу дотянуться и взять нож, то он испугается и отпустит меня. Я снова потянулась к ножу, пока Эльдар пытался засунуть руку под резинку моих трусов. У меня больше не было времени на панику. У меня появилась цель – дотянуться до ножа, пока вторая рука пытается убрать его подальше от места между ног. Ещё немного. Я тяжело дышала, кончиками пальцев пытаясь подвинуть нож ближе к себе. Дальше всё произошло за секунду. Он сжал мою руку, которая отчаянно пыталась защититься, и убрал её мне за голову, второй рукой Эльдар спустил мои трусы и посмотрел на меня. Его лицо было так близко, а пальцы такими неприятными, а моя рука уже дотянулась до ножа. Я хотела только пригрозить ему, но запаниковала, когда он засунул свои пальцы в меня. Его взгляд был таким же мерзким, как тогда, в спальне. Я даже не подумала. Крепче сжала нож и со всей силы замахнулась, вонзая его в шею Эльдара. Я не хотела, не знала, что всё получится так. Но всё замерло. Он поражённо смотрел на меня, я шокировано смотрела на нож в его шеи, который до сих пор сжимала в руке. И тогда я резко выдернула нож из него, желая перемотать время, надеясь, что так можно будет сделать вид, что ничего не было. Однако стоило мне вынуть нож, кровь фонтаном полилась из его шеи прямо на меня, заливая всё лицо и футболку. Эльдар сел на диван, сжимая своё горло и, вероятно, пытаясь остановить кровотечение, но это было бессмысленно. Я отползла на другой край дивана, в процессе падая на пол. Даже не заметила, как нож выпал из моих рук. Я смотрела лишь на Эльдара. Он сделал последнюю попытку вдохнуть и замер. Я ещё несколько секунд смотрела на него в надежде, что вот сейчас он снова сделает вдох, но его грудь не двигалась, глаза смотрели в потолок, словно собирались моргнуть, но ничего не происходило. Он был мёртв. Я убила его. О боже. Боже, боже, боже. Что я наделала? Я встала и убежала в ванную, вздрогнув от своего отражения в зеркале: лицо, шея, руки и футболка были в крови. Я быстро включила кран и зашла в ванную, снимая всю одежду. Стирала с себя все следы, окрашивая керамику в алый цвет. Когда на моём теле не осталось ни одного красного пятнышка, я принялась судорожно убирать ванную, уничтожая все улики. Закончив, завернулась в полотенце и убежала в свою комнату, чтобы переодеться в чистое. Грязную одежду засунула в пакет и спрятала под матрас. Осторожно вышла из комнаты, проверяя мужчину, который всё это время спал за столом. Я тихими шагами подошла к ножу и медленно вложила его в руку спящему. Не знаю, зачем сделала это. Наверное, следовала какому-то внутреннему инстинкту, как после разбитой вазы, когда ты стараешься скрыть все улики, чтобы тебя не поругали. Я тоже пыталась сделать так, чтобы меня не наказали за это. Я ведь не хотела, всё вышло случайно, но мама всё равно поругает, если узнает, поэтому лучше свалить вину на другого. Все же делали так в детстве. Оглядевшись, я скрылась в своей комнате и легла в кровать. Всё-таки напрасно я вышла в туалет.

***

Проснувшись утром, я первым делом побежала к двери, но открывать её не стала. Может, мне всё приснилось и ничего на самом деле не было? Я сейчас выйду, а Эльдар спокойно спит на диване. Однако чуда не произошло. Отчим лежал на том же месте, а его друг спокойно досыпал. Перед сном я уже продумала всё, что будет происходить дальше, поэтому, набрав в лёгкие побольше воздуха, громко закричала на всю квартиру. Когда мужчина за столом резко поднял голову, я забежала обратно в комнату и позвонила маме. – Что такое? Я скоро буду, – ответила она уставшим голосом. – Мам, – всхлипнула я. – Мне страшно, – даже не врала. Страх пожирал меня изнутри. Страх, что мой обман раскроют. – Что случилось? – уже обеспокоенно спросила мама. – Я вышла, а там всё в крови, – начала плакать, чтобы пришлось меньше говорить. – Мне страшно, всё в крови. – Подожди, я не понимаю. Какой крови? Я сейчас приду. Ты где? – В комнате. – Сиди там, никуда не выходи. Я вызываю полицию. Мама сбросила звонок, а я села на край кровати, уставившись на дверь. Предстояло самое страшное и трудное – убедить не только маму, но и всех остальных, что моей вины в произошедшем нет. Я правда не считала себя виноватой, мне пришлось сделать это. Мне было страшно и неприятно, я лишь хотела защититься, а Эльдар спутал мои мысли и заставил действовать спонтанно. Сам виноват, не нужно было меня трогать. К счастью, больше он этого никогда не сделает. Вот так мой случайный поступок в целях самозащиты уберёг меня от продолжения кошмара, в котором я жила. Мама пришла домой раньше полиции. Я поняла это по её истошному крику за дверью – увидела тело Эльдара. Я даже не подумала, каково ей будет потерять его. Это в моей истории он был антагонистом, а для матери – любящим человеком. Даже удивительно, что она никогда не замечала его действий против меня. Но однажды я изучила этот вопрос, и кто-то писал, что люди склоны не замечать насилия, которое происходит прямо перед ними, якобы мозг блокирует все воспоминания, деформирует их так, что люди смотрят на творящийся ужас, но не осознают этого. Мозг защищает нашу психику от кошмара, поэтому так часто можно встретить матерей, которые не заметили, потому что их сознание запретило им понимать происходящее, чтобы избежать травмы. Ведь непросто осознать, что твой выбор привёл к насилию над кем-то из близких. Истерика мамы закончилась с приходом полиции. Они постучались ко мне в комнату, и я с мокрыми дорожками слёз на щеках медленно открыла им дверь. Полицейский только открыл рот, чтобы что-то спросить, как мама ворвалась ко мне и крепко обняла. Отстранившись, она внимательно осмотрела меня с головы до ног. – Как ты? – обеспокоенно спросила мать. Я неуверенно кивнула, продолжая молчать и смотреть на неё испуганным взглядом. Мне и правда было страшно, но не из-за мёртвого тела Эльдара в гостиной, а из-за полицейских в квартире, которые могли понять, что случившееся – моя вина. К счастью, никто не подумал на меня. Мужчина, друг Эльдара, которого, как выяснилось, звали Илья сбежал сразу, как проснулся от моего крика. Его побег был рассмотрен как признание вины, тем более кто-то другой этого сделать не мог. В квартире, помимо убитого, были только его пьяный товарищ и маленькая хрупкая девочка. У меня были все шансы остаться невиновной. Полицейские ещё что-то спрашивали у меня, но я каждый раз начинала плакать. Из моих показаний они узнали лишь то, что в доме больше никого не было, что я легла спать слишком рано и ничего не слышала, а утром, выйдя из комнаты, увидела, что Эльдар был уже мёртв. Особого внимания они мне не уделяли, будучи уверенными, что это банальная пьяная потасовка, закончившаяся плачевно. Дальнейшие дни слились воедино. Мама организовывала похороны, полиция быстро нашла Илью и задержала его, а я сидела в своей комнате и переживала, что что-то может измениться, что в один момент ко мне ворвутся и наденут наручники. Однако ничего не происходило. На похоронах было совсем мало людей. Несколько знакомых Эльдара и кто-то с маминой работы. Весь процесс отпевания я плакала, потому что это казалось правильным. Но мне было вовсе не жаль его, мне было жаль маму и себя. Мама выглядела действительно расстроенной, я не понимала, как можно было любить человека вроде Эльдара. Он был худшим образцом человеческого вида. Себя мне было жаль, потому что пока судебный процесс не будет завершён, я не смогу расслабиться. Страшно было засыпать, не зная, что тебя ждёт в завтрашнем дне. Несмотря на радость от отсутствия Эльдара, его смерть принесла ещё больше проблем. Но они должны будут когда-нибудь закончиться, и тогда я смогу выдохнуть и спокойно жить дальше. Судебный процесс затянулся на несколько месяцев. За это время мы с мамой привыкали жить без Эльдара. Думаю, было бы легче, не будь по всему дому развешены его фотографии. Но мама скорбела, а я отворачивалась от его изображения каждый раз, проходя мимо. На судебное заседание мы пришли в чёрном. Я думала, оно будет длиться долго, но всё прошло быстро, всего пару часов. Люди в строгих костюмах рассказывали судье о случившемся. Затем меня и маму пригласили выступить с показаниями о событиях того дня. Мама с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать, поэтому во время своей речи я повторила за ней, но в конце всё же пролила пару слезинок на всякий случай. Илья всё это время сидел за решёткой с опущенной головой. Как сказал его адвокат, тот признал свою вину. Вероятно, мужчина ничего не помнил о том вечере, поэтому решил, что в самом деле убил своего друга. Он искренне верил в это и раскаивался. Когда ему дали слово, Илья начал извиняться, просить прощения у нас – семьи Эльдара ­– и у Бога. Меня успокаивали его терзания, именно они служили доказательством, что всё обойдёт меня стороной. Илью приговорили к пяти годам лишения свободы, а мама после суда легла на новый диван в гостиной и пролежала так до утра. С тех пор жизнь постепенно улучшалась. Мама перестала работать по ночам, а я победила тревожность, уверенная, что последствия от убийства Эльдара меня не коснутся. Я не перестала считать себя невиновной. Он был ужасным человеком и поступил плохо. Мне пришлось защищаться, я и правда, взяв тогда нож, не собиралась убивать его. Это вышло случайно. Мне не хотелось жертвовать своей жизнью ради закона. Жертвовать будущим ради того, кто сам был виноват в случившемся. Илью мне тоже не было жалко, это была его карма за алкоголизм. Однако я была ему сильно благодарна за то, что взял вину на себя, не догадываясь об этом. О том, что мужчина взял вину с точки зрения не только закона, но и морали, я не думала. Спустя несколько недель с судебного заседания, я наконец достала окровавленные вещи из-под матраса. Постирала их, пока никого не было. Кровь, конечно, не отмылась, но на вещах хотя бы не осталось моих следов. Я завернула всё в пакет и вынесла вместе с мусором. Выкидывая мешок и закрывая контейнер, мне впервые за долгое время удалось спокойно выдохнуть. Эльдара больше не было, и это означало, что мой дом отныне стал безопасным местом. Я посмотрела на горизонт и попрощалась с бывшим отчимом: – Гори в аду.