Все тайное становится явным.

02:23       Целуясь, вваливаются в зал. Разумовский с силой заставляет девушку подойти к столу, не разрывая губ. Усаживает её на стол, но лишь для того, что бы переместиться в спальню. Руками подхватывает за бедра, голые ступни Гречкиной скрестились за спиной, обвивая талию. Яна обхватывает его шею руками, прижимаясь ближе, хотя казалось, ближе — уже некуда.       Серёжа понёс девушку в спальню, не отрываясь от её губ. В офисе темно, поэтому Разумовский пару раз врезался в стену и в косяк. Но благо, сильно девушку не задел, вероятно, под накалом страсти, она этого даже не заметила.       Наконец добравшись до заветной комнаты, он аккуратно укладывает её на кровать. Ноги расцепляет, а руки продолжают обвивать шею. Его поцелуи начали спускаться ниже. Шея, ключица, кожа в этих местах частично заливается бордово-алой краской.       Яну резко окатила волна удовольствия. Прогибается в пояснице и с её губ срывается скомканный стон, что сразу насторожило Разумовского.       — Всё хорошо?       Единственное что может ответить Яна — тихое «Мгм». Она была бы готова умолять продолжать, но делать этого не пришлось.       Он стянул лямку платья с плеча Яны. Его рука скользнула вверх по её ляжке, ещё больше задирая платье. Яне стоило больших усилий чуть оттолкнуть от себя Разумовского, и прервать его горячие поцелуи. Серёжа тут же отстранился и снова, с беспокойством взглянул на девушку. Она приподнялась и поцеловала его, но не дала уложить себя обратно.       Яна сняла с него пиджак и отбросила куда-то в сторону. Дальше, она дрожащими от возбуждения пальцами, принялась расстёгивать пуговицы на его рубашке. Пальцы не слушались, да и пуговицы были плотно застегнуты.       Девушка хотела нетерпеливо разорвать рубашку, но Сережа аккуратно убрал её руки и сам расстегнул пуговицы, не отрываясь от губ Яны. Рубашка улетела вслед за пиджаком. Его руки переместились за спину девушки и он нащупал застёжку на молнии. Медленно потянул её вниз, до конца. Разумовский аккуратно отстранился от её губ.       — Ты уверенна? Е-если что, я всё пойму...— вновь задает вопрос парень, а Яна уже кричит от переизбытка эмоций, которые испытывает и не может выплеснуть.       — Боже, да, Серёж! — начинает молить девчонка, так и желая продолжения второго акта этого представления. Яна нетерпеливо притянула его к себе, снова вовлекая в поцелуй.       Когда его рука легла на заднюю часть её шеи, она отпускает его, оголяя свой бюстгальтер. Гречкина снова упала на кровать, притянув за собой Разумовского. Он оторвался от её губ, мысленно намереваясь до конца снять платье, но его взгляд зацепился за подтянутое тело и грудь пока что закрытую.       Сережа прикрыл глаза и громко сглотнул. Яна заметила его реакцию, и еле сдержалась чтобы не усмехнуться. Лишь колкая улыбка появляется на губах, а в глазах — два огонька. Её руки переместились на оголённый торс и гладили его. Разумовский чуть вздрогнул и сжал руку на её бедре, так, что на утро точно появятся следы. Сергей, наконец, пришёл в себя и потянул платье вниз. Девушка приподняла бёдра, помогая ему. Она осталась только в нижнем белье.       Серёжа навис над Яной, любуясь её телом. А девушка, была готова заскулить от возбуждения, которое нарастало с каждой секундой.       — Давай уже! — всё таки не сдержавшись, колко произносит Яна, помогая Разумовскому очнуться.       Он снова прильнул к её губам и переместил руки за спину девушки. Руки сами нащупали застёжку бюстгальтера и Разумовский приподнял Яну, лёгким движением расстёгивая верхнюю часть нижнего белья. Сергей потянул бюстгальтер за лямки вниз и он мгновенно соскальзывает с её плеч.       Его он тоже отбрасывает куда-то в сторону, после взор его падает на оголённую грудь. На мгновение, кажется, что это галлюцинация, что Яны тут и вовсе нет. Но нетерпеливое выражение лица девушки дает ему понять, что не самое время копаться в своих мыслях. Не время медлить. Руки Серёжи нежно опустились вниз и ухватились за край кружевных трусов.       Он со смущением и внутреннем наслаждением стянул последнюю вещь, которая отделяла его взор от её полностью обнажённого тела. Сергей снова прижался губами к шее Яны, сминая руками её грудь. С уст вновь срывается стон, одновременно с этим, девчонка ухватывается за белоснежную простынь сжимая ее.       Пылкие, нежные поцелуи по шее остаются ожогом на коже. Разумовский спускается ниже, касается, кажется, недосягаемой зоны. И снова с её губ сорвался стон, уже более громкий и просящий. Сергей отстранился от Яны и расстегнул брюки.       Он медленно входит в неё, заставляя девушку протяжно простонать.       — Всё в порядке? — снова спрашивает Серёжа.       — Если ты продолжишь меня спрашивать, то будешь дрочить! — не сдержавшись, восклицает Яна. Тут же последовал толчок. Резкий и более грубый. И следующий.       Гречкина, конечно, уверять ее может, но факт того, что у Разумовского половых партнеров было в разы меньше был очевиден. Почему то, секс с Разумовский ощущался по-другому. Он первый кто спрашивал «Все ли в порядке». Это конечно, выводило из себя, но давало понять, насколько трепетно он к ней относиться. На душе сразу становилось приятно, но сейчас об этом девушка, конечно, думать не хотела, да и не могла. Сейчас мыслей в голове особо и не было. Были лишь сильные эмоции и ощущения, разгоняющие все мысли на километры.       Не смотря на то, что им обоим нравился такой темп, Серёжа замедлился и стал нежнее. Как ни крути, он боялся сделать ей больно и ничего с этим не поделаешь.       Яна сжала простынь. Низ живота пылал от невыносимой жары. Жары от близости, от его поцелуев, от прикосновений. Будто она попала в ад, за все свои грехи. Но если искупление будет таким, и вместо чертей — Сережа, то Гречкина была и не против.       Девушка мысленно усмехнулась своим мыслям и почувствовала как близится оргазм. Она зашипела. Это почувствовал и Разумовский. Хватка Серёжы, на её бедре усилилась снова. Он был близок к разрядке и ускорился.       Яна лишь сжала подушку обеими руками, прикусила губу до крови и выгнулась. Последний толчок.       Девушка протяжно простонала его имя. Перед глазами сверкнула тысяча маленьких, белых звёздочек, на миг ослепляя её. Серёжа убрал руку с бедра девушки и сжал простынь, так, что его костяшки побелели. Он резко выдохнул, из его горла вылетел хриплый стон.       Разумовский всегда, абсолютно всегда был за защищенный половой акт. Но в этот раз, что-то пошло не так, словно его подменили. 10:46       Вновь просыпаться не дома — уже как привычка. Особенно в последнее время, когда через день она просыпается к Разумовского. Этот раз, к слову, исключением не был. Глаза открывать совершенно не хочется, а голова болит жутко. Словно по ней катком проехались несколько раз. Тихо мычит и вздыхает, все на что она способна. В полу-сне пытается пошевелиться и чувствует сильную боль еще и в теле. Нет, пила вчера она не много — бутылку максимум. Ничего криминального, отчего так сильно болело бы тело, она сделать не могла.       Глаза все же невольно открываются и взору предстает поднос с водой и энтересгелем. Морщится и присаживаешься, опираясь на стену (через сильную боль, конечно).       — Доброе утро, — слышится со спины. Повернуться сил не хватает лишь тихое «Мгм» с уст срывается.       — Голова сильно болит? — настойчиво продолжает диалог парень.       — Че пристал, че-то случилось? — произносит девушка, поднося ко рту стакан с водой.       — Ты не помнишь? — в этот момент что-то ломается в голове Гречкиной.       Возможно, умом девчонка не обладала, но доходчивая была. Глаза чуть ли из орбит не вылетают. Она закашливается и смотрит на себя. Она лишь в одной рубашке, при том, не своей. Сквозь боль поворачиваться, Разумовский с голым торсом смотрит на девушку, пока та недовольным взглядом сверлит.       — Мы потрахались? — произносит Яна сводя брови к переносице.       Однозначного ответа не прозвучало, но по взгляду Разумовского она сразу все понимает. «Блять» проноситься в голове. Да нет, не может быть такого. При том, что Яна не дает каждому встречному. Она помнит сам секс, он картинками перед глазами мелькает, но не помнит что к нему привело. Взором она оглядывает Разумовского. Почему-то сейчас нет какого-то сильного раздражителя, сейчас не хочется бросить его вот так. Сама она и не понимает почему, но буквально тянется к нему, как к магниту.       — Может забудем про, — замолкает на мгновение, — это.       Сергей, в секунду меняется в лице, тускнеет.       — Если хочешь..— молвит он, но глушит его звонок телефона.       Опять эта невероятно раздражающая песня. Как можно вообще писать такой бред, а тем более слушать его. Яна соскакивает с кровати, хватая телефон, лежавший неподалеку берет трубку и сразу же слышит громкий голос отца.       — Я предупреждал, — произносит тот, — лучше бы у меня Марта дочерью была чем ты, позорище.       Глаза девушки округляются, после чего та смело сбрасывает звонок. Что произошло, что опять не так? Девушку это ни капли не расстраивает. Отец частенько выдает эту чушь, пора смириться. Опять инфоповод, опять раздули из мухи слона — Яна в этом уверенна. Но причем тут Марта понять не могла.       Гречкина тяжело вздыхает открыв телефон. Сразу множество отметок встречает ее и в инстаграме и даже во Vmeste. Переходит на одну из них, видит себя и Разумовского. Понимает сразу что к чему.       — Ты видел? — произносит девушка показывая телефон с открытой фотографией.       Сережа подходит ближе, хватает телефон из рук. Смотрит округлым взглядом то на нее, то вновь на экран.       — Для СМИ теперь мы официальная пара — говорит девушка тяжело вздыхая.       А Разумовскому так и хочется произнести : «Только для СМИ?». Ему обидно, очень обидно. Яна не считает его чувства важными, она легко трахается, а потом делает вид, словно ничего не произошло. Но произошло ведь. То что выбивает из калии. Может, для нее это ничего не значит, она может все забыть, но Разумовский нет. Он будет думать об этом. Постоянно. Будет грезить этим. А Яне хоть бы хны, абсолютно все равно.       — Марта сука, — говорит сжав зубы.       — Марта это кто? — Разумовский усаживаешься на кровать.       — Знакомая, сука, — вскидывает вьющиеся волосы назад, и смотрит парню прямо в глаза. А глаза сверкают от энтузиазма и интереса к собеседнице. 12:34       Сидит на диване, ноги скрещены и еле касаются пола. Листает ленту с телефоне. Единственное, чем заняться сейчас было бы интересно. Лишь бы скоротать время ожидания. Разумовский ушел, за кофе и случайно потерянным айкосом. Пышные волосы завязаны позади резинкой, а пальцы часто-часто касаются экрана. Переходит на свой профиль. Мда публикаций раньше было достаточно, но в последнее время не выкладывала девушка абсолютно ничего. В голове вновь встревает абсолютно бредовая мысль. Улыбается и размещает фотоснимки сделанные Мартой.       Внезапно, сразу после сделанного, раздается звонок, а после и достаточно знакомый голос.       — Яна, срочно, — произносит голос, — ты рядом с Разумовским?       Девушка озирается по сторонам, не понимая, к чему Грому такая информация.       — Нет, — произносит она ноги закидываю на диван.       — Держись от него подальше, я потом объясню, — молвит Гром, от чего Яна щурится.       — Еще чего, — говорит сквозь зубы, после чего слышит три гудка.       Странный он, конечно. Звонит, без объяснений говорит какой-то бред, а потом сбрасывает.       Яна запуталась. Сейчас начинает это понимать. Она начинает понимает, что Разумовский не тот, с кем она готова тупо потрахаться и забыть. Она в целом не готова была забывать его. Его голос, его глаза, его аромат. Она смиряется, готова признать себе что слабая. Готова признать что хочет его любить. Готова его любить.       Дверь отворяться так же неожиданно, как и мысли девушки неожиданно сворачивают не туда. Разумовский стоит со стаканом кофе из Макдональдса, из кармана торчит пакет, из табачного магазина.       — Яна, ты не представляешь, я захожу в кафе, — начинает говорить парень, но не успевает. Яна перехватывает уста, завлекая в поцелуй.       Рукой касается шеи, вводя Разумовского в состояние шока. Рука парня крепче сжимает горячий напиток. Глаза он прикрывает, дает Яне овладеть губами. А она обвивает их, чуть закусывая, оставляя открытую ранку. Долго потом будет заживать, оставляя приятный осадок. Девушка чуть голову в бок наклоняет, все так же стремительно выхватывая поцелуй.       Отстраняется девушка быстро и пока Сергей пытался прийти в себя и разобрать что вообще произошло, девушка успевает сказать:       — Спасибо за кофе.       Улыбается и взяв его в руку присаживается на диван вновь.       Разумовский и сказать ничего не может, просто молчит и смотрит на нее, все такой же ошарашенный. Понятия не имеет что произошло за время его краткосрочного ухода, но что-то произошло точно, ибо ее качели никогда не набирали такую высоту. Утром она холодная, а сейчас уже целует, при том так чувственно, подделать такое — практически невозможно, да и Яна далеко не актриса. Разобраться с этим парню лишь предстоит, но вряд ли произойдет это в скором времени. 19:47       Квартира под куполом неба, освещена лишь одним светом торшера, стоящий подле дивана, на котором сейчас вальяжно располагалась Яна. Ноги закинула на подлокотник. Взор направляет на фигуру в черном халате с вышивкой, будто хохлома. Он подходит ближе, ставит два бокала на чайный столик. Фильм уже начался, но концентрироваться на нем девушка не собиралась. Острым ногтем цепляет мягкий сыр со стола, подносит ко рту и с наслаждением раскусывает его. Сережа присаживается на диван с бокалом игристого в руках.       — За тебя, — юноша поднимает бокал в воздух, после чего подносит к устам и выпивает залпом.       Гречкина усмехается, после чего действует примеру, тоже испивает из бокала, но получается сделать лишь несколько глотков до того момента, как фильм поставился на паузу, а Марго произнесла:       — Сергей, к вам гости, из полиции, — он отклоняет голову назад и громко отвечает.       — Входите!       Дверь отворяется и Яна видит Грома, лик ее хмурее становиться. Что же Игорь здесь забыл.       — Гречкина? — он подходит ближе, — я тебе что говорил?       — А что мне каждого встречного слушаться надо? — девушка хмурится.       — Так, я понял, Яна, уйди, пожалуйста, сейчас, нам надо поговорить с Сергеем, — произносит тот и уже практически садится на диван.       — Никуда я не пойду, — говорит она уверенно, ноги заземляет и садится прямо.       — Ян, — Разумовский уже бы хотел попросить ее выйти, но Гром перебивает.       — Пусть сидит и знает своих героев в лицо, да, Чумной доктор? — Игорь произносит это с легкой усмешкой, но лицо Яны сразу меняется.       Больше не до смеху. Она словно прирастает к дивану, глаза ее округляются, а по телу проходится озноб. Да нет, не правда. Тяжело сглатывает и пытается сдержать слезы, все норовящие показать себя. Ладонь потеет. А внутри словно свет выключили. Самый близкий человек, который дал веру, который дал опору, который протянул руку, оказался тем, кого девушка так яро ненавидит. Он казался лучом солнца в дождливый день, а оказался молнией, ударяющей прямо в тебя. По телу рассыпаются мурашки, ровным слоем распределяются по коже. О чем говорят не слушает, да и не хочется. Осознание приходит лишь потом, с сильной болью, как нож вонзается мысль, от которой становится не по себе. От которой становится еще хуже.       — Ты знал, — соскальзывает с уст, — Ты блять знал.       Начинает она говорить все громче и громче, после чего и вовсе срывается на крик, дав вольную своим эмоциям.       — Ты знал, что я его сестра, но ты продолжил располагать к себе, продолжил это все, — голос срывается, а Игорь хватает ее, ибо она была готова накинутся на Разумовского.       — Я тебе верила, — говорит уже тише, а одинокая слеза течет по щеке.       — Ян, пожалуйста, уходи, — шепчет Гром.       Щурится, как только видит летящую бутылку в свою сторону. Гром падает, без сознания, а Яна начинает кричать, больно, громко.       — Уходи, слышишь! Уходи, прошу, — молвит Сережа.        Яна лишь смотрит на него сквозь слезы в последний раз и уходит, кажется, навсегда.       Теперь одна, никому не нужная. Приходится делать то, чего никогда не делала и вряд ли бы поверила что сделает это. Слезы текут рекой, внутри так пусто, пусто и больно.       — Алло, пап?