Ужас одиночества

Глава IV. Второй шанс

— Люциус! Смотри!       Люциуса будто током ударило. Он резко вернулся в сознание. Он лежал на земле и смотрел на голубо-розовое небо. Он не помнил ничего. Вернее, не помнил, что он делал здесь. Но самое странное-этот голос. Такой родной, любимый, милый. Обожаемый голос. Этот голос был обрывком сна?       Люциус сел. Он был на какой-то поляне. Вокруг были цветы и невысокая трава. А впереди было море, в которое медленно опускалось солнце. Красивое место. Только что он тут делает? — Люциус! Ты что, заснул? — спросил всё тот же мелодичный голос, а через секунду перед ним появилась перевёрнутая голова. Кто-то подошёл сзади и наклонился. Но Люциус разу узнал этого человека, и неподдельная радость заполнила всё сознание. — Мэй! — воскликнул он. — Ты жива! — А с чего я должна быть мёртвой? — спросила Мэй и выпрямилась. — Ты какой-то странный сегодня. У тебя всё в порядке? — Да! Теперь да, — Люциус развернулся к ней и встал. — Сон приснился? Хах, обычно это я на свиданиях сплю. — Да, видимо, не выспался. Я так рад тебя видеть!       Люциус крепко обнял Мэй, а после поцеловал. — Как же хорошо, что это был всего лишь сон! — пробормотал он, прижимая девушку к себе. — Оу, я не знаю, что тебе снилось, — выходя из объятий, сказала Мэй. — Но я рада, что сейчас всё хорошо. Смотри, какой веночек!       Мэй подняла венок из разных цветов и надела на голову Люциуса. — Тебе очень идёт, — сказала она. — Нет, — задумчиво ответил Люциус. — Нет? Не идёт? — Нет. Не всё хорошо. Как я сразу не понял! Это всё сон! Это мне снится. — Сон? С чего ты это взял? — Мэй растерялась. — Не может столь прекрасный момент быть реальностью. Этого места наверняка нет. И тебя тоже… нет. — Нет? — Ты умерла. Два месяца назад.       Мэй растеряно похлопала ресницами. А вся радость Люциуса пропала. — Мертва? Что ж, наверно, так было нужно, — ответила она.       Сон стал растворяться. Картинка стала мутной. Мэй и то прекрасное место стали отдаляться. — Что? Стой, не уходи! — закричал Люциус.       Люциус вытянул руку, в попытке схватиться за Мэй. Но он стал улетать, а вскоре и вовсе стал падать в пустоту.       И Люциус проснулся. Он был в своей серой комнате, в сером замке, в серой Даливарике. Вот уже 2 месяца весь мир кажется ему серым.       Первую неделю после кончины Люциус днями и ночами пропадал в лаборатории с проектом Мэй. Он хотел создать это зелье, чтобы вернуть её. И в итоге признал, что сделать это невозможно.       Затем, около трёх недель он провёл в ужаснейшей депрессии. Не хотелось ни есть, ни ходить, ни говорить. Только лежать. Даже Айко никак не могла его ободрить. Бастиану пришлось её забрать, чтобы она не умерла с голоду. Из этого ужаснейшего состояния Люциуса вывел именно он. Он пришёл к Люциусу, сел на край кровати и стал гладить его бок. Люциус лежал лицом к стене и прекрасно почувствовал старого мага. В любой другой ситуации он был бы против таких поглаживаний, но сейчас ему было всё равно. — Люциус, — заговорил Бастиан. — Тебе очень плохо? — Угу, — раздалось тихое мычание в ответ. — Прошёл месяц. Я понимаю, ты вряд ли когда-нибудь оправишься от этой потери. Я тоже терял близкого человека. Но жизнь не останавливается! — Не останавливается? — Люциус повернулся к Бастиану и сел. — Да что ты понимаешь! Она была частью меня, частью жизни! Нельзя просто так вычеркнуть её! У меня всё было связано с ней, и теперь просто нет смысла продолжать что-то делать! Всё напоминает о ней! И эти напоминания очень болезненные. Перед глазами сразу появляется её тело, её кровь! Да даже вспоминается наш последний разговор! Ты не видел её, но она будто ещё тогда начала умирать! Она писала мне, она любила меня! Даже после всего, что произошло! Злилась, прогоняла, но любила! Я виноват в её смерти, я! И как мне теперь спокойно жить, зная, что я сам привёл её к такому исходу?!       Бастиан спокойно выслушал все крики Люциуса. А после начал рассказывать: — Когда-то у меня был друг. Очень близкий друг. И его разорвали волки в лесу. А люди в деревне обвинили в его убийстве меня. Из-за этого я и стал жить отдельно от всех. Так что я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас. Я тоже потерял всё, и тогда меня никто не мог поддержать. В отличие от тебя, мне пришлось начинать жизнь с чистого листа. Но я правился. И верю, ты тоже справишься.       Люциус успокоился и с интересом смотрел на Бастиана. Ещё никогда маг не был так откровенен с ним. — Я не знал, — совсем спокойно сказал полубог. — Мне тоже было трудно, но нужно жить дальше. Ты же сказал, Мэй любила тебя? — Да. — Она бы не хотела, чтобы ты вот так лежал, ничего не делая целыми днями. Посмотри на себя, что с тобой стало? Разве так должен выглядеть полубог?       Люциус молчал. — Пойдём в орден? — продолжал Бастиан. — Все соскучились, особенно твоя змейка. — Айко? А где она? Я забыл её покормить! — Не переживай, я забрал её к себе. С ней всё хорошо. Ну так что, пойдёшь в орден? — Хорошо, пойду. — Только сначала приведи себя в порядок. Ты бледный, мешки под глазами, исхудал весь. Лохматый. — Ладно.       С того дня Люциус стал ходить в орден. Но ему было очень трудно. Каждая комната, каждый предмет, всё напоминало ему о Мэй. Но Бастиан всегда поддерживал его.       Похоронили Мэй у ордена, рядом с её отцом. Пусть там лежал и не настоящий Джодах. Люциус больше всех ухаживал за её могилой. Даже создал свою грядку в оранжерее, чтобы выращивать цветы и класть туда. Так прошёл второй месяц.       Мэй была права, после её смерти душа Воланда успокоилась. Он перестал искать её и Джодаха, который не умирал. — После смерти любимой дочурки он будет подавлен. Это будет лучшая месть. Моё участие тут уже не нужно, — объяснил он.       Джейс и Лололошка больше в ордене не появлялись. Как объяснил Джейс, он слишком разочарован в магах. У Лололошки была такая же причина. И плюс, он разбирался с проблемами. Воланд раскрыл его тайну, поэтому в Мисре начался огромный скандал. Общество отказывалось принимать, что Окетра вышла замуж за своего абда. Про Джодаха никто ничего не знал. Он больше не появлялся в ордене, никто ничего не слышал про него и не видел его.       Люциус стал собираться в орден. Подобный сон был не впервые для него. Каждую ночь он видел сны с ней. А на утро испытывал ужасную боль.       Придя к ордену, Люциус первым делом отправился в оранжерею. Он полил цветы, а после срезал два цветка и пошёл к могиле. — Привет. Я принёс цветы.       Люциус наклонился к могиле, забрал завявшие цветы и положил новые. А затем сел напротив. — Ты снова мне снилась. Мы были на море. Даже не знаю, существует ли оно. Ты дала мне венок. Мне даже на секунду показалось, что всё это безумие не приснилось. Но я ошибся, это был сон. Я так скучаю по тебе. — Люциус!       Люциус повернулся. К нему летела Селести. — Идем скорее, мы нашли способ призвать Джодаха! — Как? — Так ты же сам помог. Тебе же один из студентов Академии дал записку с заклинанием для призыва Сумрачного Ангела, помнишь? Ты вчера передал эту записку Бастиану. — Правда? Не помню совсем. — Вроде как должно получится. Идём!       Селести схватила Люциуса за руку и потащила в орден. Люциус пошёл за ней. — Пока, Мэй, — на прощанье сказал он. — Прости, что вот так резко ухожу. Я скучаю.       Люциуса привели в комнату, предназначенную для экспериментов в помещении. Ею редко пользовались. Но сейчас она вся была обустроена для ритуала. Как было написано в записке, маги поставили по кругу 13 чёрных свечей. В центр сел Бастиан и держал в руках бумажку с инструкцией. Люциус занял кресло в углу комнаты. Подобные собрания не доставляли удовольствия. — Все здесь? — спросил Аргус. — Да, — ответила Селести. — Воланда нет, как и просили. — Отлично. — Напомните, зачем мы призываем его? — спросил Люциус. — Люциус! Ну ты же же месяц с нами! — сказала Катрина. — Чтобы извиниться. Джодах больше ни разу не появлялся в ордене с того дня. Даже неизвестно, приходил ли он к могиле. Нужно принести свои извинения за тот день, за то, что не помогли. — И сколько у вас было попыток? — Много, мы не считали. — Как же ты изменился, — сказал Аргус. — Взгляд стал другим, забываешь много, ешь мало, в облаках витаешь… — Всё, давайте начинать! — сказал Бастиан. — Люциус, зажги свечки! Аргус, Катрина, зашторьте окна. Свет не должен проникать!       Шторы закрыли. Люциус щёлкнул пальцами, и свечи загорелись. Бастиан начал ритуал. — Света нет во тьме ночной. Молитва есть, но толку ноль. Готов я кровь отдать свою. И тьме я подарю судьбу.       Затем Бастиан достал иголку, уколол палец. Появилась пятнышко крови. Он, надавливая на палец, нарисовал кровью на полу два крыла. Самые обычные крылья, просто очертания. Все присутствующие замерли в ожидании. — Как я и думал, туфта это всё, — сказал Аргус через несколько минут. — Чему мы вообще поверили? Легенде каких-то студентов. — Тихо, что-то происходит, — сказала Цесанна.       Пламя свечей стало подрагивать. Сквозняка в комнате не было. Но пламя колыхалось. Вдруг крылья, которые нарисовал Бастиан, стали чернеть. — Что-то происходит! — почти шёпотом сказал Бастиан.       Вдруг перед ним появился силуэт. Бастиан в ужасе отскочил. — Джодах? — спросил он.       Свечи разом потухли, они оказались в полной темноте. И вдруг стали светиться фиолетовые глаза демонов. — Аааа! — закричала Селести.       Вдруг шторы распахнулись. Перед ними был Джодах. Он отпустил шторы и развернулся к магам. Ангел сложил руки на груди и угрожающе смотрел на всех. — Ну? — раздражённо заговорил он. — И зачем вы вызывали меня на протяжении двух месяцев? Что такого срочного вам от меня надо? — Джодах, наконец-то! — сказал Бастиан. — Что вам надо? — с такой же интонацией спросил Джодах. — Мы хотели извиниться. Джодах, присаживайся, мы всё подготовили. Вот, кресло. Кофе хочешь?       Джодах обернулся. Действительно, там стояло кресло. Он осторожно сел. — Кофе не буду. Ну, зачем звали? Извиниться? — Да. Приношу тебе извинения от всего ордена магов великого древа жизни. Мы очень виноваты перед тобой и твоей семьёй. Прости нас, мы не должны были стоять столбом. Как мы можем искупить вину перед тобой? — А с чего вы взяли, что сможете искупить вину?       Орден магов промолчал. — Но, признаюсь, я немного рад, что не все вы настроены против нас.       Джодах посмотрел Люциуса. Полубог всё это время молчал и смотрел на него. Взгляд был странным. Он будто смотрел сквозь него или видел то, что не видели другие. — А с Люциусом что? — спросил он. — Ему очень тяжело далась эта утрата, — стал объяснять Бастиан. — Ему очень трудно. Он около месяца был в ужасной депрессии. Даже с кровати встать не мог. Он очень скучает. Вдруг на глазах Люциуса стали появляться слёзы. — Люциус, скажи что-нибудь, — попросил Джодах. — Почему ты так смотришь? — Ты очень похож на неё, — сказал Люциус.       Что-то ёкнуло в сердце Джодаха. Люциус тоже переживал потерю.       Вдруг появилась мысль. Идея! Гениальная, но при этом опасная. Есть всего одна попытка. Если всё получится, жизнь может вернуться в привычное русло. В привычное ли? Настолько всё может стать, как раньше? — Оставьте нас с Люциусом наедине, — после молчания сказал Джодах. — Что? — переспросил Бастиан. — Зачем? — Оставьте! — Хорошо.       В течение минуты Бастиан вывел всех магов и ушёл сам. — Ты, получается, очень скучаешь? — спросил Джодах. — Безумно, — ответил Люциус. — А ты, получается, так и не поговорил с ней? — Поговорил, но она отказалась слушать. — Я видел во сне её последние минуты жизни. На дереве. Ты был там, видел всё, говорил с ней. Как ты позволил ей умереть?       Джодах промолчал. Люциус будто и не ждал ответа. Но, после нескольких секунд молчания, Джодах снова заговорил: — Я вижу, как тебе плохо. Я хочу тебе помочь.       Люциус усмехнулся. — Как? Как ты сможешь помочь? Никто не сможет. — Я не могу сказать. Если я расскажу всё сразу, то могу потерять возможность тебе помогать. Всё должно выглядеть так, будто ты сам всё понял. Но и ты должен мне помочь. Ты сразу поймёшь, что нужно сделать. Надеюсь, ты сможешь. Ты последняя надежда. — Ты о чём вообще? О чём я должен догадаться? Что я должен сделать? — Я не могу сказать. Скоро я свяжусь с тобой. Если ты по-настоящему любил Мэй, то ты догадаешься. Ты понял? — Я ничего не понял. — Ладно. Я свяжусь с тобой, на месте разберёшься. Никому не говори про наш договор. Мне пора. — Стой, объясни…       Но Джодах уже исчез. — Что он сказал? — начал бормотать Люциус. — Он хотел помочь мне? К психологу что ли меня запишет? Но он сказал ничего никому не говорить. Ещё и я должен буду как-то помочь ему. Странный он.       Тут в комнату вернулся Бастиан. — А где Джодах? — спросил он. — Ушёл, — ответил Люциус. — Жаль. А о чём вы говорили? — Да так, ни о чём.       Люциус решил скрыть их разговор, как и просил Джодах. Что всё это может значить? Он правда готов помочь? Только как? Полубог убеждён, ему ничто не сможет помочь. И всё-таки в груди появилось чувство, будто что-то поменяется. Он испытывал подобное перед приходом Мэй, когда Бастиан зачитывал её письмо. Неужели и в правду всё измениться?