Глава 7. Вернуться из ямы.

Вторая дымящаяся сигарета въедается в натянутую светлую кожу на лбу, словно раскаленная палка в пластик. Одна уже круглая отметка алела между бровями. Виски болезненно покалывают от крика, а два огромных мужика всё удерживают парня на коленях. Мерзлая грязь въелась в его голое и атлетичное тело, что было украшено синяками и ссадинами разной степени. Рука дяди Хлыста грубо берет за волосы избитого. Мне хотелось забраться в машину. От запаха сигарет начало тошнить. Но папа велел сидеть смирно и смотреть. Он всегда говорил, что так надо и страшно будет только в первые минуты… и оказывался прав. Скука вместе со сном овладевали мной. Поправляю кепку на голове и засовываю руки в карманы широкой куртки, под которой находился жутко неудобный шерстяной свитер. Сидеть на пластиковом ведре неудобно, из-за постоянно затекающей пятой точки. Папа часто брал меня с собой, но заставлял надевать на себя мальчишеские вещи. Оно и понятно. Женщин и маленьких девочек здесь не было. И всё же становилось жутко интересно наблюдать. Я ощущала гордость, что единственная девочка, кому позволялось на это смотреть. Темно-зелёные глаза непроницаемо смотрят на кончик уже зажжённой третьей сигареты, чтобы продолжить мучать плачущего парня. Ежусь и обнимаю себя за плечи. Спокойный вид папы пугал даже меня. — У тебя почти получилось вывести меня из себя, парень. Неужели настолько херово ладится с девушками, что следовало прибегнуть к насилию? Хотя, судя по видео… — В длинных пальцах оказалась видео-камера. — Ты не умеешь и этого делать. Папа окинул его надменным взглядом, удобнее усаживаясь на капоте черного внедорожника. На его полных губах играла злая улыбка. Затаив дыхание, наблюдала за разворачивающейся сценой, не замечая, как опустился на корточки рядом вредный Тима. Только он и дядя Хлыст знали, что под мальчишеским нарядом пряталась девочка. — Импортная игрушка, одет неплохо, смазливая мордашка «первого парня на деревне» да и среди друзей имеешь авторитет. Небось за таким половина девок города бегает. Не хочешь поделиться болью? — с издевкой продолжил он. — Хлыст? — Вытащили его как раз из объятий ножек малолетней дурёхи, — хмыкнул бритоголовый дядя Хлыст. — И чё? — А ничё. Дал пинок под задик и отправил дитё к мамке домой с запиской. Ибо нефиг по койкам мужиков уже шастать. Спасибо ещё скажет потом, — хрюкнув, заржал дядя Хлыст. Папа громко расхохотался, запрокинув светло-русую голову назад и погрозил указательным пальцем. — Зная твою моральщину, Жора, предполагаю, что сначала была лекция о развратном безобразии под флёром алкоголя и наркоты, а только потом ты у нас дал благословенный пинок. Дядя Хлыст покраснел и, скосив хмуро голубой глаз на трясущегося в ногах парня, недовольно буркнул: — У меня дочке тоже четырнадцать, Червец. И мне бы, блять, не хотелось, чтобы всякие уроды вспахивали мою девочку в углах и… — Успокойся, — отрезал он, чувствуя взбурлившую злость друга. Поправив меховой воротник кожаной куртки, папа снова посмотрел на парня. — Я все равно узнаю правду. Даже, если придется провести в этом лесу всю ночь. Признай вину, и мы тебя отпустим. Тима рядом фыркнул, буркнув: — Крындец этому хрену. Червец-то знает обо всем. — А что знает? — спросила я, с интересом посмотрев на парня. — Причину, — ответил Тима, снисходительно глядя на меня. — Поиспользовал дочку одного из наших на камеру сам и пустил бедняжку по своим дружбанам, а потом внаглую отцу передал ревущее чадо, заявив, что его товар не так уж и хорош. А папашка девчонки просто не захотел дурь продавать пижону, тот и отомстил. — Но… но разве так можно поступать с девушками? — прошептала в ужасе. — Нельзя. Е-мое, чем дядя Лёша думает? Тебе же только десять? — Одиннадцать, придурок, — разозлилась я, пихая кулаком в плечо этого верзилу. Раздалась страшная ругань дяди Хлыста, от которой у меня запылали уши. Тима, посмеиваясь, наблюдал, как парня с силой приложили темной головой об капот внедорожника. Кровь лилась из разбитых носа и губ, смешиваясь с выходящими пузырьками слюнями. Казалось, что его головой пытались пробить дыру в металле, пока папа не сказал: — Достаточно. Кашляющего «смертника» бросили на землю. Спрыгнув с капота, папа пинком перевернул тело избитого и надавил ногой на кадык. Тот лихорадочно заметался, как червяк, когда тракторная подошва глубже ушла в горло. Если сначала мне было жалко парня, то сейчас нет. Этот человек заслуживал жестокой пытки. — Я могу тебя сейчас же задушить. Змею давят ногами, — проговорил медленно папа опять тем жутким ласковым голосом, сильнее вдавливая ногу в горло парня. — Но помню свое обещание. Я тебя отпущу. Только ты никому ничего не скажешь, что здесь произошло. На видео четко видно каждого из вас. Сечёшь, чё это значит? — Д-да… — Чудненько, — улыбнулся папа, убирая свою ногу с горла парня. — Заканчивайте с ним, — кивнул он двум громилам, ухмыльнувшимся, как стервятники при виде падали. — Стойте, вы же обещали! — жалобно крикнул он, пятясь от друзей отца к деревьям. — Да, мы тебя отпустим. Но я же не сказал в каком виде ты отсюда уйдешь, милейший, — ответил папа со смехом, разведя руки в стороны. — А метку-то на твоём лбу — следует завершить. А то вспоминать ночами буду халтуру. Плакать от стыда буду. Варик, уезжаем! Зевая в кулак и попрощавшись с кивнувшим мне Тимой, побежала к папе. Мы любили с ним часто играть в «приспешника» перед друзьями, как родитель называл. Он всем говорил, что я — племянник, которому надо показать, как жить с ранних лет. Оказавшись на переднем сиденье в теплом салоне, тут же пристегнула ремень безопасности. Стоило только выехать на трассу, как улыбка растаяла на губах папы. — Это было интересно, — неловко прервала тишину, снимая утепленную кепку с головы. — Жестокость всегда интересна, пока она не случается с тобой, белка. А тот парень заслужил того, что с ним произойдет, — проговорил папа, скосив на меня спокойный взгляд. — Мне жаль, что приходится показывать эту грязь. Только-то выбора у меня нет. — Почему? Папа молчал. Мимо проехала машина. Свет фар отразился в его повлажневших глазах, отчего сердце замерло. Впервые видела своего веселого и сильного папу в таком печальном состоянии. — Потому что никогда не дам тебе безопасного мира, Варя, — говорит жестко он. — Единственное, что могу: научить в нем выживать и подарить ещё пару трюков от себя. — Поэтому я одеваюсь в мальчишеские вещи? Тебя расстраивает, что я не сын? — шмыгнув носом, спросила. — Но… я буду стараться, пап. Честно-честно. Слёзы начали жечь глаза, ведь папе постоянно говорили, что ему нужен наследник… а не девчонка. Но ведь так старалась и лучше всех, среди глупых сыновей друзей отца, научилась воровать на рынке. Мама говорит же, что это — клептомания и винит папины гены. — Кто-то пиво дал тебе тайком, что ли? Нахрена мне сын вместо любимой дочки? — улыбнулся он, с хитринкой посмотрев на меня и потрепав нежно по щеке. — Ну нет, я слишком люблю хорошие шутки. И если ты хоть вполовину пошла в меня, то утрешь нос любому мужику, уж поверь папке. Хе! А одеваешься так, чтобы учиться и всё. Только дураки и честные, белка, ведут борьбу своими руками. Но честным быть опасно. Поднимаю стакан с янтарной жидкостью, перекрывая висящую лампу с потолка. Теперь внутри жидкость отдавала желтоватыми бликами. Полюбовавшись игрой света со стеклом и коньяка, выпила все залпом и тяжело опустила голову на кулак. Наверное, это был самый замызганный бар во всём Гольяново. В прокуренном пространстве еле можно было различить людей. Хотя, скорее, это и к лучшему. Ибо клиентура заведения состояла сплошь из разнорабочих, беглых эмигрантов, каких-то низких криминальных элементов, молодежи и стариков. В общем, лучшие сливки общества! Ну и скукотища. Сам же гид в ликеро-водочной области ушел шептаться на улицу со своим долговязым дружком (будто бы мне есть дело до их разговоров). Он с чего-то решил, что раз я спокойна, то значит молча буду пить коньяк, а потом выложу ему изнанку своей души в соплях. И почему мужчины думают, что все женщины в момент опьянения чувствительны и не владеют собой? Наверное, судят по себе. Несмотря на легкость в теле, мой разум оставался кристально чист. — Отвезешь Давиду, ясно? — привлек меня сбоку чей-то скрипучий голос. Уронив локтем со стола свой плащ на пол, потянулась к нему и заодно начала наблюдать за столиком слева от меня. Компания из трёх мужчин выделялась среди этой массы тем, что выглядели приличнее остальных внешне, а значит были теми ещё сукиными детьми. Русоволосый мужчина достал из внутреннего кармана шерстяного серого пальто черный плотный пакет… но не особо бережно завернутый. На долю секунды я сумела разглядеть зеленые американские банкноты. Вихрастый парень, выглядевший по взгляду, как обычный посыльный, быстро спрятал пакет в сумку из пожухлой вишнево-красной кожи. Так-так. Люди, передающие деньги в таких местах делятся на несколько категорий: просто идиоты, пытающиеся сохранить свои секреты граждане или самонадеянные эгоцентрики. Всем представителям категорий было бы забавно подрезать спокойствие за преступную халатность к передаче денег. Хотя, есть ещё одна причина: здесь не было видеонаблюдения. Сердце пропустило удар, а после забилось в ритмичном припадке, гоняя кровь в жилах по-новому. Уголки губ дрогнули в предвкушающей улыбочке. Знакомый с детства вкус жажды легкой наживы вскружил голову. «А что бы сказал Тима?» — пытался урезонить меня голос морали. На миг я ощутила укол совести, а затем… А чего мне боятся? Будь он жив в эту минуту, то велел бы взять от жизни всё. Даже папа меня никогда за подобные шалости не стыдил. Ему нравились мои небольшие аферы. И их смерть мне приходится переживать, а это был небольшой способ оттолкнуться от состояния жуткой тоски. Эля и я живы, что стоило запомнить прямо здесь и сейчас. Кто-то говорил, что каждое рождение происходит через боль. А я ощущала в глубине души, что это и было оно. Что-то новое и хорошо забытое старое слились внутри в одно целое. Моё новое рождение в пьяном угаре. Выпив ещё немного алкоголя, принялась себя быстро приводить в порядок, пока мужчины снимали пальто. Они собирались пропустить по стакану, прежде чем деньги ускользнут от меня. Сняла через голову теплый свитер с высоким горлом, оставшись в черной майке на тонких бретельках и такого же цвета брюках. После распустила волосы и чуть взъерошила их. Просканировав взглядом толпу, обнаружила истероидного качка у барной стойки. Он был взбешен даже тем, что бармен подал ему вместо светлого нефильтрованного пива темное. То, что доктор прописал. — Текилу. Одну по сто, — с придыханием объявила, хлопнув ладонью по стойке. Бармен удачно поставил вместе стакан пенного золотистого пива и высокий шот текилы. Ухватившись за холодный стакан пива, принялась быстро и жадно пить под шумным выдохом. Несколько ручейков скатились по подбородку вниз на грудь. Допив пиво, довольно поставила стакан на стойку и томно выдохнула. А затем встретилась с диким взглядом карих глаз, метавшихся от моего лица на грудь. — Чёрт возьми, вот же голова дырявая, перепутала, — невинно прощебетала, хлопнув себя ладонью по лбу. — Простите, пожалуйста. Я сейчас же закажу ещё одно… два стакана пива за свой счет. Эй, повторите! — Может, те просто пива хотелось больше, а не этого пойла? — немного смягчив зверское выражение лица, хмыкнул мужик. — Может, мне хотелось конкретно вашего пива? — ухмыльнувшись, протягиваю и беру шот в пальцы. Пока на его лице не появилось похабная улыбка, тут же перевела тему: — А вы пробовали текилу? Краем глаза заметила, как тот парень с деньгами направляется к бару. Сделала знак рукой прилиазнному бармену повторить ещё по две. — Нет, — качает головой он, окидывая знойным взглядом моё тело. Ну да, тот уже небось представляет себя секс-гигантом в одной из уборных сей милого заведения. — Я не особо люблю этот напиток, но мне нравится способ его применения. Провожу полоску соли на руке, затем слизываю её, не сводя долгого взгляда с лица мужчины и махом выпиваю обжигающий напиток. Дыхание сбивается, а жар приливает к шее. — Мать твою, девочка, — проговорил пораженно он. — Попробуйте. Вам понравится, — улыбаюсь я, пододвигая ему шот и вновь насыпая себе на руку соль. Взяв моё запястье, он склоняется ртом к коже. Пульс забился под кожей, когда услышала сзади скрип резины о пол. Пора! Только у моей цели во всем баре были ноги в зимних кроссовках. Соль резко летит в глаза моему собеседнику, а сама я с силой прикладываюсь плечом о барную стойку. Волосы взметнулись от резкого телодвижения, а сама я возмущенно заорала: — Мужик, ты чё толкаешься?! Широкий больно, а? — Что? Я тебя не толкал! — воскликнул парень, переводя перепуганный взгляд с меня на качка, которому удалось воспаленные глаза избавить от соли. — Толкал-толкал, я сам видел, — поддакнул бармен, принявший от меня пару купюр. — Бля, как же меня всё это задолбало! — взревел любитель пива. От хруста челюсти мне стало даже жалко юношу. Как и думала, большой парень, раздраженный столькими факторами, как отсутствием любимого напитка, нерасторопностью бармена, облома с дамой на ночь и солью в глаза, взбесится не на шутку. А так как такие быки привыкли выплескивать эмоции через насилие, то просто нужно было создать благоприятную обстановку. Товарищи лохматого тут же вскочили со своих мест, кинувшись на выручку к своему курьеру. Одного мой герой уложил одним ударом в лоб, но потихоньку его силы начинали подводить. Хотя, дрался, как лев. — Ой, кошмар-то какой. Что творится? Боже-боже, — причитала я, плавно обходя предполагаемый радиус драки. А затем стремительно кинулась к столу с крепкими ребятами в количестве пяти штук. — Мужики-мужики, а вы чего сидите? Голубятня нашего же бьют толпой! — Чего? — напрягся парень в синей-белой олимпийке с белой надписью «Россия» на груди. Патриот! Это мы любим. — А то, приехали из своей загнивающей Европы наших ребятушек, орликов мудач… православных в своё болото утягивать. Да-да. А это члены их ассоциации «Голубей — не робей». Хотя не помню их официального названия, если честно, — быстро объяснила я. Да простят мой дорогой стилист Геночка Оленев и все его приятели меня. Чай не со зла, а из побуждений великого — выгоды. — Сука! Задавлю тварь! — орали представили ассоциации «Голубей — не робей», пытаясь повалить на пол качка. — А чё это они на нашем хорошо так шпехают? — подозрительно проговорил патриот. — Хорошая игра слов. Шпехают наших, — ехидненько добавила я, глядя как те скривились. — Вы мозг включите-то! Кто будет присылать представителей сюда, кто не говорит на русском. Язык же это их главный инструмент во всех смыслах этого слова. — Ну, я тебя сейчас так трахну… урод! — воскликнул, видимо, главный представитель в коричневом порванном пиджаке и вынул перочинный нож. Ой-ой. Благо, последние слова убедили парней, что медлить нельзя и пора спасать гетеросексуальность страны, пока не стало поздно. Биться за дорогое! Героев в моём большом сердце прибавилось ещё на пол дюжину в этот вечер. Стоял жуткий грохот, ломались стулья и столы, а где-то визжали две девушки. Может ли ещё быть этот вечер прекраснее? Я спокойно взяла сумку, достала пакет с деньгами, впечатлилась суммой, взяла пару купюр себе и остальную добычу спрятала во внутреннем кармане плаща. Забытое ощущение облегчения распространилось в животе, чуть щекоча внутренности. Заработать на своём — замечательно, но владеть чужим с такой легкостью — немыслимо. — Эй, пацан, — кинула подростку, подозвав жестом руки к себе, — скажи бармену налить всем водки и пускай каждого нового гостя тоже не обделяют. Здесь хватит точно на три ящика и ему на чай. Не говори, кто велел, а намекни, что следят. А если себе прикарманишь — так нос выкручу, что дышать только через рот будешь. Усёк? — Да понял я. А мне можно будет? — сказал парнишка, выхватывая деньги из рук. А получив кивок, тут же просиял и, перепрыгнув через мою первую жертву, побежал к барной стойке.

***

— Да уж, — выдыхает удивленно Космос. — И чё, от воров в этом вопросе никакой ответки так и не будет? — Слышал, что собирались, но главный у них дал отбой, — кивает Пчёла, облокачиваясь о капот машины. — Н-да, Крас, конечно, этого бы так не оставил. Чё-то нечисто у них. Ну и хрен с ними. Лезть к этим падальщикам резона особого нет. Его невольно передернуло. Сколько бы с виду нормальных людей не встречалось в воровской среде, но зачастую — чистая лажа. За приятным слогом и честными глазами пряталась нередко сука, что прирежет за твой же кошелек в кармане. Сам же Белый сказал, что если не сейчас, то при удобном случае воры припомнят. Пчёла был такого же мнения. Благо, хоть со стороны Фархада конфликт был улажен. Они намеренно вышли из душного бара и решили немного пройтись за разговором. Космос намеревался переговорить с Уткиной насчет продажи клуба, который покойный Красов так и не передал ему. Один лысый чертяка по кличке Хлыст, что сейчас заправлял клубом, лишь скалил зубы и заявил, что обращаться стоит напрямую к Варе. — Ну не знаю, а я бы с некоторыми пообщался, — туманно ответил Космос. Затем со смешливыми огоньками в серых глазах покосился на мужчину. — А чё ты за Уткиной решил приударить? Не, девка — красивая, а в фильме про шлюшек — вообще огонь, но ты подожди, что ли. А то неприлично выходит. — Ради тебя, дурака, стараюсь же. Она в таком состоянии, что сразу передаст тебе клуб, лишь бы от неё отвалили. С могилы мужа её стащил сегодня. Кирилл Алексеевич попросил присмотреть, — цинично отметил Витя, хлопнув друга по плечу. — А что до остального, то не в этот раз. Да и почему бы нет в будущем? Пчёла не видел проблем с вдовой Красова через парочку месяцев. Судя по тому, как её вор опекал, то девушка привыкла, чтобы рядом с ней находился мужчина, который мог бы помочь решить проблемы. Скорее всего, у неё возникнут скоро неурядицы с управлением оставленным имуществом мужа и тогда Витя ей снова поможет. Конечно, в таком возрасте выйти замуж и родить. Очевидно, что Уткина в силу возраста и отсутствия навыков была не способна на самостоятельность. А благодарные женщины — самые доступные. Даже своенравные ломаются. Так что месяцок с богатой и явно чувственной вдовушкой помогут ему развлечься и позабыть другую его головную боль, которая точно никогда Вите не достанется. Но для этого придется запастись терпением. — Тогда, может, не стоило её оставлять одну? — протянул Космос, забеспокоившись за передачу клуба. Он уже мог бы быть целый месяц полноправным владельцем «Алой ночи», если бы не горе девушки. — Да что с ней будет? Сидит в своём дурацком свитере, пьёт коньяк и волком на всех смотрит. Как знать, может, разговорится сейчас? — хмыкнул Пчёла. Пар бледными кусочками выходил из его рта. Но по мере того, как они приближались к бару, сделанному под старину из темных досок, то друзья вдруг ощутили тревогу при виде сине-красных мигалок. Даже начавшийся сыпать с неба пушистый снег казался лишь мрачным штрихом к этой картине. Рядом были припаркованы одна патрульная машина и фургон скорой помощи, который начал отъезжать. Какого-то окровавленного мужика в коричневом пиджаке милицейский тащил в машину, а тот вопил: — Э, начальник, там моя сумка осталась! — Слышь ты, голубок, нет у тебя здесь ничего, — проговорил угрюмо мужчина, толкая с брезгливостью орущего мужчину на заднее сиденье. Из бара выскочил прихрамывающий старик с двумя рюмками, с тарелочкой колбасы и хлеба наперевес. Достал бутылку водки из кармана куртки и объявил, что сегодня в «Старом Чёрте» все пьют. Мент посоветовал больше не куролесить, а затем, оглянувшись, украдкой выпил стопку и закусил розовым кусочком колбасы. А из бара громко играла песня No Limit группы 2 Unlimited. — Ты это тоже видел? — выпалил Пчёла, когда старик с упоением присосался к горлышку бутылки и направился обратно в бар. — Ага, а говорят, что на работе не пьют. Скоты, — фыркнул Холмогоров, провожая неодобрительным взглядом патрульную машину. — Интересно, чё случилось? Витя смутно предполагал, что случалось ночью в пятницу в таких местах. Перестрелка или же драка были обычным делом между двумя бандами. — Бляшкин кот. Уткина! Они забежали в бар, едва не сбив с ног старика. Тот тут же любезно начал им разливать водку. Пчёла проигнорировал протянутую руку с рюмкой и поспешил к столику, за которым ранее сидела девушка. Но там только были её плащ, свитер и пустая бутылка коньяка. Дурное предчувствие закралось ему под кожу. Сука, сука, сука! Пчёла ворвался в туалет. Из одной кабинки слышались какая-то возня, шелест одежды и протяжный женский стон. Не медля, тот стремительно преодолел расстояние и ударом ноги распахнул дверь, ударившая коренастого мужика по спине. — А ну убери от неё ру… — Он сам себя оборвал при виде размалеванного лица темноволосой женщины. — Обознался. Выйдя в коридор, он нервно прошелся пятерней по волосам. Куда эта девчонка делась? А если она была на заднем дворе? Эта мысль тоже не внушила ему спокойствия. Но никуда выходить не потребовалось, так как пропажа нашлась в общем зале. Та сидела на барной стойке в своей любимой позе, закинув ногу на ногу, обрабатывала спиртом лицо светловолосого парня и громко рассказывала какой-то пошлый анекдот про поручика Ржевского, уместившимся рядом ребятам. Спустя мгновение пространство разорвал раскат хохота. Затем какой-то курчавый парень поделился своим анекдотом про происки потешного офицера, от которого тоже компания согнулась пополам. — О, вот ещё один. Плывут в одной лодке Наташа Ростова и Ржевский. Та видит лебедей и говорит: «Ах, поручик, как бы мне хотелось стать лебедем». Поручик молчит и запускает руки под воду. Плывут мимо леса. Наташа снова: «Смотрите, смотрите, там олени. Как бы мне хотелось стать оленихой». Опять же поручик ни слова и руки всё в реке держит. Наташа уже рассерженно выкрикнула: «Да что же вы там всё время ищите, поручик?» А Ржевский пыхтит с руками в воде по локоть: «Раки, раки… Где же проклятые раки?!» — страдальчески воскликнула Варя последнее предложение, откидывая окровавленную ватку на тарелку и лепя пластырь на скулу парня. От смеха компании задрожали стекла на окнах. Даже разливающий водку по рюмкам бармен хохотал, расплескивая жидкость по стойке, из-за чего вскоре образовались маленькие лужицы. — За команду сопротивления с ассоциацией «Голубей — не робей»! — задорно проговорил парень с пластырем на щеке, вскинув рюмку водки вверх. — Да, за вас, — поддакнула Варя, беря рюмку. Дружный звон стекол и за долю секунду рюмки всех были пусты. Затем всё тот же парень в олимпийке подхватил порозовевшую девушку за талию и снял с барной стойки. — Ай! — вскрикнула девушка, когда её грубо схватили за руку и вытянули из толпы. Встретившись взглядом с пылающими злостью голубыми глазами, та тут же сморщилась. — Вот же чёрт. — Что значит «вот же чёрт», Уткина? Я везде тебя искал! — взорвался Пчёла, глядя в лицо бессовестной девицы. Сидела и строила целый час из себя Деву Марию, а стоило ему ненадолго отлучиться уже сколотила банду! Рассердившись на обличающий тон, Варя вырвала свою руку из его хватки. Сам её бросил здесь одну-одинешеньку, хотя обещал кутеж, и ещё что-то смеет говорить. — Ништяк. Ищи дальше. Пчёла снова поймал девушку за локоть с намерением увезти её уже из бара. Кажется, его расчетливая идея, как помочь Космосу и Уткиной расслабиться — оказалась не такой уж и удачной. Ведь вместо выплеска эмоций он столкнулся со здоровым пофигизмом. — Мужик, у тебя чё проблемы? Не видишь, девчонка, с нами? — вступился за Уткину один из её новых приятелей. Космос успел только подняться с места, чтобы пойти помочь другу, как дверь сзади бармена распахнулась. Невысокий узбек в голубой униформе кухонного работника подлетел к бару, в панике заголосив: — Врач, врач! Здесь есть врач? Мой сестра рожать! Воды отойти уже! Повисла глубокая тишина и даже Пчёла потерялся с ответом. И это стало ошибкой, так как в следующее мгновение его рука поднялась вверх. Самое ироничное, что именно та, которой он удерживал Уткину. — Есть врач! Давайте же, Виктор Акакиевич, пошлите. Девочка уже рожает, — принялась толкать девушка его в помещение для персонала. Сам воодушевившейся будущий дядя тоже подхватил под руку остолбеневшего Пчёлу. Кто он, мать вашу? Холмогоров издал громкий смешок, чем привлек внимание девушки. Та тут же подскочила к нему и, схватив за руку, потащила вслед за Пчёлой: — Космос Пидо… Сидорович, а вы чего стоите? Ваша помощь тоже нам необходима. — Нет, я лучше тут постою. Всё-таки, Виктор Акакиевич — лучший врач, — попытался воспротивиться Холмогоров привалившей судьбе акушера. Кровь схлынула с его лица, когда раздался пронзительный женский крик, и он дернулся назад. — Без вас никак нельзя. Вы же были лучшей повитухой у себя в деревне Хорьки, Космос Сидорович! — всё же затянула его за собой Варя, а бармен прикрыл дверцу за ними, отрезая путь к отступлению. — Так, нам чистые полотенца, кипяченная вода, йодик, спиртик, перчатки медицинские, а если нет, то снова воды. Как же вам повезло сегодня, что ребенка примут такие большие профессионалы! — Нет! — застонал Космос, когда неугомонный ураган по имени «Уткина» затащил его дальше.

***

Пока металась по кухне, устраивая вместе с братом девушки место для род на раздаточном столе, главные акушеры страны с круглыми глазами стояли у стенки. Проследила за траекторией их взгляда и фыркнула. Оба в святом ужасе смотрели между широко расставленных ног, стонущей девочке лет шестнадцати. Также стало ясно почему беременная девушка предпочла родить сама, а не вызывать врачей. Родственники оказалось проживали в России нелегально, а депортации на родину никто из них не хотел. Но да ладно. Каждый зарабатывает, как умеет. — А они точно врачи? — спросил удивленно Юсуф, принесший мой плащ со свитером из зала. — Лучшие. В Москве у пол женского населения побывали между ног и все ими были глубоко довольны, — даже не соврала, покосившись с огромным уважением на друзей в полуобморочном состоянии. — Видишь того красавчика в бежевом пальто, который держится за стену. Вот он — заведующий женской гинекологией. Глубоко почитаемый человек. — Такой молодой. И уже заведующий? — восхитился Юсуф, с благоговением глядя на схватившегося за рот Витю. Обняла парня за плечи и со значением сказала: — Такой талант, друг мой, рождается только один из ста. А в нашем времени может из тысячи. — Гулечке так повезло, — растрогался парень. — А-а-а-а-а! Кажется он… он выходит! — завизжала Гуля, тяжело и отрывисто дыша. Черные прядки прилипли к её мокрому от пота лицу, а колени подрагивали. Пчёла ещё сильнее побледнел, а Космос вдруг привалился к нему. Цокнула досадливо языком. Что-то нервы им начинают изменять раньше времени. Надо бы взбодрить, пока не пришлось самих откачивать. — Ну что, граждане акушеры, за работу! Пора принять новую жизнь на свет, — хлопнув в ладони, объявила. Но для начала пришлось их заставить снять верхнюю одежду и вымыть руки. Мы с горем пополам перенесли Гулю на стол и расположились на своих позициях, то пошёл процесс. Юсуф служил опорой для спины роженицы и обнимал сестру сзади. Когда же возник вопрос, кто примет ребенка, то мы с Космосом единогласно вытолкали Пчёлу вперед. Всё-таки, он здесь заведующий гинекологией. — Хорошо, хорошо. Сейчас я… сгорю со стыда! Мать твою, Уткина, я задушу тебя, — застонал Пчёла, выглянув из-под ног девушки. — Учти у меня имеется телохранитель тушей в сто кило, и я не премину им воспользоваться, — меланхолично ответила ему, затем взглянула в лицо молчащей девушки и начала хлопать её по щекам. Недобрый знак. — Так отдохнула и пора снова приниматься за работу. Давай тужься, милая моя! Виктор Акакиевич, как там у нас дела? Головка виднеется? Мужчина встрепенулся в бешенстве, а потом всё-таки пересилил себя и заглянул между ног роженицы. — Я устала. Не могу больше, — прошептала девушка, жалобно смотря на меня. — Кажется, да… Нет, определенно виднеется, — сообщил уже посерьезневшим тоном Пчёла, принявшись закатывать рукава темно-серой рубашки. — Я вижу немного головку с волосами. — Хорошо. Гулечка, а ты разозлись на того, кто это с тобой сделал. Да-да, это помогает. Так сожми мою руку и продолжай выталкивать из себя ребен… Ау-у-у, — взвыла, когда девушка до хруста сжала мою ладонь. — П-полегче… А-а-а-а! — Ненавижу его! Скотину ущербную! Чтобы он ещё раз ко мне подошел! Горячее масло в глаза этому сучьему потроху залью! — зарычала она. От подобной тирады, я перестала орать и даже Космос с Пчёлой обалдели, а девушка продолжала браниться, но зато тужилась, что самое главное. Пришлось взять себя в руки, выступив на защиту девушки: — Чего замерили? Все так кричат. Охренеете потом, как ваши подруги будут вас костерить на чём свет стоит. Так что смотрите, мальчики, и запоминайте на какие жертвы идут женщины, чтобы вам ребёночка подарить. — Сомневаюсь, что я захочу теперь такое испытать. Отцовство — для сильных, — проговорил с нервным смешком Космос, засунувший между губ сигарету. Затем также поспешно вытащил со словами: — Блин, забыл. — А-а-а-а-а! Вместе с Гулей закричала и я, уже опустившаяся на колени от боли. Боже, моя рука! Кажется, она мне мизинец все-таки сломала. Спустя час совместных усилий раздался плач новорожденного. Родился крепкий мальчик с темным пушком на голове. И те, кто клялся прибить меня, с улыбками от уха до уха вытащили слизь из рта и обтерли чистым полотенцем малыша, оказавшимся настоящим крикуном. Я слегка надавила на живот Гули в области матки, чтобы вышла следом плацента. — М-можно мне? — шепотом попросила девушка, протягивая руки к ребенку. Проверив ещё раз носик, рот и уши на наличие слизи, закутала в новое чистое полотенце и передала девушке. Мать и сын выглядели такими умиротворенными, встретившись, наконец, лицом к лицу. Сдула прядь с лица, выбившуюся из пучка, и непроизвольно улыбнулась вместе с остальными присутствующими. Элечка тоже родилась глубокой ночью. Перерезать пуповину пока не давала, так как всё-таки уже было опасно. И не зря. Дверь распахнулась, пропуская Хлыста с настоящим врачом, которого часто Тима эксплуатировал для экстренных случаев. Шутки шутками, но не давать же дилетантам заниматься хирургией? — О, уже родила, — довольно заметил доктор с аккуратно подстриженной темной бородой. — Молодцы. А теперь выйдите, дальше я уже сам. — Ну чё, пошли, кисули. Угощу вас боевыми сто грамм за здоровье малыша. Увидешь такое, мужики, и уже задумываешься о том, куда его суешь, а? — грубовато протянул дядя Хлыст, кивнув Пчёле и Космосу. — Ну не забудешь точно, — кивнул Пчёла, смотря на свои ладони в крови и слизи. — Да ладно вам. Это же рождение ребёнка. Трогательный момент в жизни родителей! А ты тут, дядь, контрацепцию проповедуешь, — рассмеялась я и, вытерев руки от воды, пошла к дяде. Тот только ухмыльнулся. У Хлыста было семь детей от трёх женщин и некоторых он сам лично принял. Папа часто говорил про него, что он не ублюдок, а просто любит женщин. Мы вдвоем гордо покинули кухню и оказались в общем зале, где уже никого и не было. Во мне теплилась робкая надежда, что ребенка назовут в честь меня, пока не вспомнила, что родился мальчик. — Твой батя, наверное, рыдает со смеху наверху. Заставить двух молодых и неженатых оболтусов роды принимать? Ха-ха! — хохотал Хлыст, пока натягивала на себя плащ. — Девочке надо было помочь. Тем более, они же справились, — с улыбкой заметила я, проверив рукой наличие денег. — Дядь, ничего по моему вопросу не слышно? Хлыст перестал смеяться и покачал головой. — Нет. Слушай, ты правда уверена в том, что видела? Может, тебе показалось на почве смерти мужа, а? Это серьезно. Он знал дольше меня Лёху. — А то я не понимаю и тревожу тебя от нефиг делать. Хобби у меня такое, — спаясничала. — Не могло мне показаться. Я часы папы хорошо знаю. Он говорил, что отдаст их мне на шестнадцатилетие, а не ему. В его вещах их не было, Хлыст, а я часы видела на руке папы в день смерти. Для меня стало шоком увидеть их спустя семь лет. А теперь вопрос: зачем человеку врать, что папа подарил ему вещь, которую обещал мне? — Да знаю, что дело тёмное, — выплюнул Хлыст и качнул головой, отчего на его лысом черепе заиграли блики от лампочек. — И с Тимой чё-то намутили недоброе. Не хотел тебе этого раньше говорить, но вижу, что уже приходишь в себя. Крови Красова в той кабине не было, Варь, и умер он на час раньше, как показала экспертиза. — Его тело затащили туда, — прошептала я, ощущая, как подбородок задрожал. — Да. Убили в другом месте и попытались свалить на передрягу между Беловым и Джураевым-старшим, чтобы чистенькими остаться. И он не боролся, девочка. Его убил кто-то из своих внезапно. Опустила взгляд вниз, стараясь сглотнуть ком в горле. Тима был одним из немногих, кто обладал моральными принципами и старался поступать по совести. И за это его убили. Мир не прощал таких людей за их качества, но зато оставался благосклонен к тварям. А недругов у него было достаточно. Вздернула высоко подбородок, сложив руки на груди. Рано или поздно Тима будет отомщен, чего бы это другим не стоило. Помимо прочего, у меня оставались Эля и карьера, которую, как и обещала покойному супругу, завершу в конце следующего года. А пока следовало оставаться на виду. — Твой водитель не подбросит меня в деревню к дедушке? И надо будет машину мою перегнать туда же сегодня. Она на Кунцевском стоит, — говорю, передавая Хлысту ключи от внедорожника. — Да без «б». Скажи водиле, что я велел и отвезет хоть на Камчатку. Улыбнувшись, чмокнула его в щеку и шепнула «спасибо». Сибиряк покраснел от удовольствия, но для вида отмахнулся, как от назойливой мухи. На самом деле видела, что шесть лет жизни в Новосибирске приелись ему и он был рад вернуться в Москву. Хоть и делал вид месяц назад, что приехал только на похороны из уважения к дочери покойного друга. Засунув руки в карманы плаща, вышла из бара и с легким трепетом в груди посмотрела на то, как падал первый снег. Я так и замерла на ступеньке, любуясь кружащими снежинками, выглядящими такими сказочными в свете ночного неба и фонарей, но заканчивающими свой полет в грязи и мокром асфальте. Стремительная слеза скатилась вниз, холодя щеку. Стерла её пальцами и заставила шире себя улыбнуться, несмотря на ноющую дыру в груди. Она рано или поздно начнет затягиваться. Главное, что моё верное оружие вновь было при мне и работало превосходно. — Варька, подожди! — окликает меня у машины, спускающийся по лестнице Пчёла. — Ах точно, где мои манеры? — пробормотала себе под нос, складывая руки на груди. Когда он подошёл, то быстро пожала его руку со словами: — Не вечер был, а отрыв головы. Ещё раз как-нибудь повторим. Спокойной ночи! — Обязательно нужно издеваться? Я хотел тебе помочь. — Это стиль общения, — патетично отозвалась. — И помогал ты не мне, а своему другу, чтобы тот сумел через мой упадок духа получить клуб. Но не скрою, эта вылазка правда мне помогла. — А ты оказывается не только лгать мастак, но и прорицать? — усмехается Пчёла. — Никогда бы не подумал, что одна девчонка способна так массово обманывать. Или это и был твой дефект пьянства? — Дефект пьянства? Какой низкий термин, — сморщилась я. Да уж словечко-то в его духе. — Я не врала, а фантазировала. Потому что, когда лжешь, то делаешь это с осознанным намерением ввести человека в зловредное заблуждение и даже получить от него разного рода выгоду. А ты не был в заблуждении и знал всю суть, так что это — фантазия, в который ты просто сыграл. Разве она может кому-то причинить вред? Ты же умный человек, и можешь отличить ложь от фантазии? Мужчина замер вместе с пачкой сигарет в кулаке. Долгий мыслительный процесс отразился на его красивом лице, пока он раздраженно не тряхнул головой, сметая снежинки со светлых волос. — Так не насилуй мне интеллект, Уткина. Ты отлично поняла, что я имел в виду. Но не спорю, с клубом ты угадала. Космосу он запал, — произносит твёрдо Пчёла, зажигая кончик сигареты. Щеки чуть втянулись, когда он приложил к губам никотиновую дрянь. Взгляд поймал машину такси, что остановилась у бара. Кто-то изнутри с силой толкнул дверь и вскоре показались недавние знакомые. Они же члены ассоциации «Голубей — не робей». Чёрт возьми, пора делать ноги. А деньги не отдам, так как… да мои они уже, грудью пригретые в прямом смысле! Я их добыла и уже придумала, что вложу в обучение Элечки. Она у меня хочет быть художницей. — Пускай в понедельник вечером подъедет. А то уже пора домой. С ног валюсь просто после родов, — протараторила я, распахивая дверь серебристой «Лады» и влезая внутрь. — Пока-пока! — Подожди. Он ловко выставил руку вперед, не давая захлопнуть дверь. С округлившимися глазами смотрю на нависающего мужчину, интуитивно приобнимая деньги под плащом. Неужели узнал? — Возьми мою визитку. Если вдруг какая помощь нужна, то обращайся, — говорит Пчёла с неожиданно обаятельной улыбкой и протягивает кусочек картонки. — Валера упоминал, что ты ищешь новую квартиру, из-за случая с нянькой. Могу помочь. Выглянула из машины, мотая из стороны в сторону головой. — Коня белого не вижу. Значит, не принц. Ты что, из церкви? — А с каких пор у нас в стране порицается помощь женщинам? Тем более, мы с Красовым являлись партнерами. И я понимаю, что тебе сейчас будет тяжело без мужской помощи в доме или в делах, — всё таким же спокойным тоном отвечает Пчёлкин. — Мы помогали уже друг другу, Варечка. Звучало чертовски складно и искренне, но сердце чуяло какой-то подвох. Конечно, всё дело в связях. Хотя, откуда ему знать, что Тима изначально вводил меня в курс дел и узкий круг партнёров? Или старается ради Космоса? Хотя его «Варечка» тоже напрягало. Но было бы грубо обижать человека, который якобы стремился помочь. Тем более, как знать, может, реально пригодится? И его метод сработал. Конечно, не таким образом, на который он рассчитывал, но да ладно. — Я помню. Спасибо за предложение, — мягко произношу и беру визитку из пальцев, на одном из которых золотился крупный перстень. А затем вскидываю на него лукавый взгляд. — Тем более, дед всё никак не может разгрузить хлам на веранде. — А там в завалах не прячется беглая беременная девушка, у которой срочно роды нужно срочно принять? — прищурил по-мальчишески глаза он. — Как говорила моя тетя, за такой подвиг Родина вас не забудет, — с чувством сказала, приложив руку к груди, — но и не узнает о вас! Посмеиваясь, захлопнула дверь за собой. Ухмыльнувшийся водитель вывел машину на трассу. Вот же засранец любопытный. Наверное, жадно ловил каждое слово. Через полтора часа я уже осторожно пробиралась в дом, стараясь никого не разбудить. Спрятала деньги в сумку в шкафу, а затем, сняв с себя плащ и ботинки, забралась в постель к Эле. Прижалась губами к мягкой щеке и крепко обняла девочку со спины, устроившись в позе эмбриона и прикрыв глаза. — Мам, дед приезжал, — заерзав, неожиданно пробубнила Эля. — Мы к нему потом поедем в гости? — Нет. Мы к нему не поедем, — стараясь подавить дрожь в теле, сказала. — Всё. Давай-ка закрывай глазки и спать.