15. Астра

— Миссис Грейнджер, когда же вы обрадуете меня новостью о том, что у вас родится ребенок? — спросила миссис Бинард, которая посещала Гермиону каждую среду и пятницу в целях поддержания результатов терапии. — Осталось совсем немного, — улыбнулась Гермиона и положила ладонь на живот. Ей больше не удавалось скрывать беременность под большим халатом. Во время беременности Гермиона работала до восьмого месяца, а медленно растущий живот абсолютно не мешал ей принимать пациентов. Иногда она просто сокращала количество приёмов в день, чтобы больше отдыхать и проводить время с мужем. Драко не знал, каким отцом станет. Но с самого начала он осознавал, что этот маленький человек, которого он еще не видел, уже захватил его сердце целиком. Драко чувствовал ответственность, новую силу, которая теперь двигала его жизнью. Их дочь родилась ранним утром шестого октября две тысячи седьмого года. Она закричала так, что казалось, при желании была способна разбудить целый город. У них появилась шумная, но невероятно красивая дочь. С карими глазами, обрамлёнными едва заметными светлыми ресницами, круглым лицом и пока ещё редкими, практически белыми волосами. Когда Драко передали дочь, его глаза заслезились; он не думал, что будет настолько подвержен эмоциям. Они назвали её Астра Нарцисса Малфой. Драко никогда не думал, что станет отцом, а что уж говорить о том, что он и не представлял, что будет хорошим отцом. Первые дни после рождения Драко не отходил от кроватки столько, сколько вообще мог. Он, кажется, вообще не спал, сидя в кресле около Астры, пока Грейнджер приходила в себя после долгих и изнуряющих родов. Когда она вставала, чтобы покормить дочь, Драко всегда находился рядом. — Ты любишь её больше, чем меня, — прошептала Гермиона, поглаживая Астру по светлым волосам. — Как ты узнала? — на губах Драко заиграла ухмылка, и Гермиона закатила глаза, все же мягко улыбнувшись. В следующие три дня после рождения Астры, когда Гарри Поттер, вспомнив себя после рождения первенца, дал новоиспечённому отцу несколько отгулов, Драко занимался абсолютно всем, чтобы облегчить жизнь Гермионы. Он прибирал дома, готовил завтрак, обед и ужин, менял дочери подгузники, вставал ночью, чтобы ещё раз её покормить. Драко быстро научился разводить смеси. Шон снова научил его всему, что умел. Драко ещё никогда не был так ему благодарен. Он пытался стать хорошим отцом и мужем. Для Драко было важно не повторить судьбу собственного отца. Их жизнь действительно изменилась после рождения дочери. Гермиона знала это точно — ощущала физически. Ей нравилось всё, что с ней происходило. Начиная от первого слова Астры и заканчивая бессонными ночами, когда у дочери резались зубы. Драко в этот период выглядел как живой труп. Первый год Гермиона принимала только двух пациентов в неделю, подстраиваясь под график выходных мужа. Она никогда не могла сидеть без дела. Ей нравилось работать. Жизнь быстротечна. Они убедились в этом, когда не заметили, как Астра подросла. Гермиона с трепетом вспоминала, как впервые держала её на руках. Драко, как и она, не успел насладиться моментами, когда дочь звала его каждые две минуты. На это всегда были веские причины: новый рисунок, удивительная история или невыносимое желание прогуляться. Больше всего Астра любила рисовать. Уже в пять лет она выпросила у отца всевозможные принадлежности и даже низкий мольберт, который переносила из комнаты в комнату. У Драко было несколько сотен портретов, которые написала дочь. Гермиона, конечно, также не была обделена, но понимала, что Астра несомненно больше папина дочка, чем мамина. Астра Нарцисса Малфой оказалась тихим, но при этом вредным ребенком, сочетая в себе самые худшие черты характера родителей. В шесть лет она вылила графин с водой на Бена Кэмпбелла — сына Рейчел и Шона, а после бросила в лицо Джеймса Поттера мяч. Гермионе никогда не было настолько стыдно. — Он меня обидел, — прежде чем Драко успел что-то сказать, возразила Астра и вскинула кисть в останавливающем жесте. Сделала так же, как и мать когда-то. — Но это не повод обливать Бена, — отчеканил Драко. — Он меня раздражает! — захныкала Астра и, как полагается ребёнку, топнула ногой. — А меня раздражает дядя Гарри, но ты хоть раз видела, чтобы я обливал его водой или, не дай бог, кидал в его лицо мяч? — Драко с вызовом посмотрел на дочь и вскинул бровь. Астра посмотрела на него так же. Гермиона устало выдохнула, прикрыв глаза ладонью. Но, несмотря на все свои поступки, Астра оставалась самой прекрасной девочкой для родителей. Драко питал к дочери слабость и выполнял все её просьбы. Всего одну куклу? Нет, как Драко мог оставить дочь всего с одной игрушкой на Рождество? Он покупал ей два пакета, и Гермиона очень злилась. Драко баловал дочь, пока та спокойно вила из него веревки, понимая, как трепетно её любит отец. У Астры было не занимать остроумия. Это одно из тех хороших качеств, что она унаследовала от родителей. Девочка прекрасно училась в маггловской школе и даже побеждала на олимпиадах, которые подходили по возрасту детям на несколько лет старше. Потому что родители ей читали с первого дня после рождения. Драко трижды прочитал ей «Держи марку!» в два года, Гермиона — неисчислимое количество раз «Историю Хогвартса». Драко гордился успехами дочери больше, чем своими. Кажется, все его знакомые знали о том, что Астра Нарцисса Малфой победила в олимпиаде по литературе для детей десяти лет в свои полные семь. Он старался встречать дочь из школы, чтобы видеть её каждый день. Иногда Астра бросалась к отцу на шею и рыдала, а иногда что-то упоенно рассказывала. Часть слов Драко никогда не разбирал, но понимающе кивал. Дочка шепелявила. Гарри Поттер, мужчина-который-выжил и отец троих детей, сказал, что это обязательно пройдет с возрастом. — Сэр, — в один из дней, когда Драко вместе с Гермионой забирал дочь из школы, к ним обратился Рит, одноклассник Астры, — низкий, но довольно смышлёный парень, увлекающийся робототехникой. У Рита были светлые растрепаные волосы и круглые очки, как у Гарри. — Я могу вас спросить? Драко с вызовом посмотрел на мальчика, но Гермиона аккуратно ущипнула мужа за спину, усмиряя. — Я слушаю, — холодно сказал он и сложил руки на груди — защитная поза, которую Гермиона знала с Хогвартса. — Я могу позвать вашу дочь в кино? — пискнул Рит, не ожидавший такого тона от отца Астры. — Нас будет сопровождать моя мама! — он ненадолго замолчал, чувствуя, словно уменьшается под тяжелым взглядом мужчины, но нашел в себе силы продолжить: — …Астра очень красивая. — Я знаю, — отрезал Драко. — У меня красивая дочь, а ещё ружье и алиби. — Но сэр! — из глаз мальчика почти прыснули слёзы разочарования. — Когда сможешь сделать тридцать отжиманий без остановки, я подумаю, — бросил Драко и посмотрел на Гермиону, которая закусила щёку изнутри, чтобы сдержать улыбку. — Ты ещё скажи, что я не прав, Гермиона. Ко всем «ухажерам» Астры Драко относился категорично. Ни один мальчик не мог выдержать взгляд аврора Малфоя дольше, чем три минуты. Гермиона в такие моменты вспоминала своего отца в ранние годы, и её удивляла их схожесть. Но, конечно, Астра не могла быть любимицей у всех. Бен Кэмпбелл испытывал к ней взаимную ненависть, и Гермиона сомневалась: можно ли оставлять этих детей наедине без риска найти одного без зубов? Астра много плакала, каждый раз, когда Бен ей грубил (а она, конечно, грубила в ответ). — Астра, милая, — Гермиона обхватила дочь руками и прижала к груди. — Будь ты хоть самым вкусным и красивым яблоком на дереве, всегда найдутся люди, которые просто их не любят. — А ты любишь яблоки? — всхлипнула Астра и вытерла рукавом кофты слёзы со щек. — Конечно, — Гермиона улыбнулась. Она всегда хотела, чтобы кто-то сказал ей эти слова раньше, на первом курсе Хогвартса. — И твой папа безумно любит яблоки. Астра наградила маму самой великолепной улыбкой на свете. Она и правда была восхитительно красивой. С возрастом Астра больше перенимала черты матери, чем отца. Гермиона замечала свою мягкую линию скулы, едва вздёрнутый нос, глубокие и карие глаза. Но, конечно, от черт Драко не избавиться: Астра была награждена прямыми светлыми волосами, густыми ресницами и формой губ, как у самой Нарциссы Малфой. Драко ненавидел сам себя, когда пришло время рассказать абсолютно всё, что ей, возможно, придется пережить из-за его прошлого. В конце августа пришло письмо, которое Астра на самом-то деле и не сильно ждала. Ей нравилось учиться в маггловской школе и гулять с Ритом, но она понимала, что еще немного — и придется отправиться в другую школу. — Меня могут там обидеть? — спросила Астра, выбирая себе палочку. — Я сверну шею тому, кто посмеет это сделать, — ответил Драко с особой нежностью и хмыкнул, обернувшись к Гермионе. Через секунду его ухмылка пропала. Люциус сказал ему точно так же, когда Драко готовился к первому курсу. — Но ты говорил, что нельзя никого обижать, — отчеканила Астра и взмахнула палочкой. Несколько стеллажей с грохотом повалились на пол, и она взвизгнула, сразу прижимаясь к матери. Гермиона легким движением кисти подняла стеллажи и обняла Астру с особой нежностью. — Попробуй еще одну. Астре пришлось перепробовать ещё семнадцать палочек, прежде чем она нашла ту самую. Это были лучшие детские слезы радости, что Гермионе удавалось увидеть за всю жизнь. Когда Астру провожали в Хогвартс, на перроне стоял даже Бен, сложив на груди руки. Воздух в этот день гудел от возбуждённых голосов, смешанных с гулом паровозов и взвизгом сов, несущих письма. Толпа волшебников, одетых в яркие мантии, беспорядочно металась по платформе 9 ¾. Волшебные чемоданы, набитые учебниками и вещами, грохотали, сталкиваясь друг с другом. Дети, сияющие от счастья и волнения, нетерпеливо ждали момента посадки в поезд, но Астра держалась в стороне. — Ты размазня, — бросила она, когда заметила, что Кэмпбелл, несмотря на свою «мужественность», загрустил. Бен сурово посмотрел на нее, и в его чертах Драко отчетливо увидел Шона. — Мы увидимся только следующим летом, — в ответ бросил Бен. — В Ильвермони каникулы с мая по сентябрь и нет промежуточных. — Я знаю, — пожала плечами Астра. — Может, за год ты научишься отжиматься, и мой папа разрешит тебе сводить меня в кино. Кажется, это была самая коварная улыбка, на которую не способен даже сам Драко. Поезд дал первый гудок, и Бен замешкался. В его глазах читалось сомнение. Он быстро сжал Астру в объятиях, и та, застыв на мгновение, обняла его в ответ. — До следующего лета. — До следующего лета, — кивнула Астра и вдруг заметила, что её глаза заслезились. Она смахнула слёзы ладонью, надеясь, что Бен не заметит. — Ты размазня, — повторил он и нашел в себе силы отойти с легкой улыбкой. — У тебя мало времени, попрощайся с родителями. — Хорошей учебы, Астра! — вслед крикнул Шон, и она кивнула, убегая в сторону родителей, пока Бен наблюдал за нею. Астра бросилась в объятия родителей и, кажется, разревелась. Драко аккуратно отстранился, оттянул брюки в лодыжках и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочерью. Гермиона мягко погладила её по волосам. — Мы увидимся на рождественских каникулах, — Драко правда постарался улыбнуться, но у него не хватило сил. Он аккуратно потрепал дочь по щеке. — А если у меня там не будет друзей? А если я попаду на Пуффендуй? — её глаза снова заслезились, и Драко поцеловал дочь в лоб. — Я хочу учиться с Беном, он мой друг. И Рит, и… — Ты выбила своему другу зуб, — прошептал Драко и хмыкнул. — Это было по-дружески! Вы же вернули ему зуб на место. Драко замолчал, на его лице читалась грусть. — У тебя всегда есть Джеймс и Лили Поттеры, — он бросил взгляд назад, где Гарри и Джинни провожали детей. — Да и кто не захочет познакомиться с такой прекрасной девочкой, как ты? Астра кивнула и шмыгнула носом. Гермиона снова прижала дочь к себе, и Драко встал. — Напиши нам после распределения, — прошептала Гермиона и мягко улыбнулась. — Даже если попадешь на Пуффендуй. Астра снова кивнула, и Гермиона аккуратно вытерла с её щеки слезу большим пальцем. Поезд дал второй гудок. — Пора идти, Астра, — Драко аккуратно положил ей ладонь на голову и погладил по волосам. — Будь хорошей девочкой и не оскверняй честь своей матери. — А твою можно? — Астра едва улыбнулась, и Драко хмыкнул. Да, она однозначно была его дочерью. Он поцеловал её в лоб, и Астра медленно отстранилась, ещё несколько секунд смотря на родителей. Гермиона кивнула, и она, оборачиваясь каждые несколько секунд, пошла в поезд, где её за руку поймала Лили и увела внутрь вагона. Поезд издал последний гудок и тронулся. Драко приобнял Гермиону за пояс и тяжело вздохнул. — Грейнджер, нам нужна ещё одна дочь, моё отцовское сердце не выдерживает. Гермиона в ответ тихо рассмеялась и положила голову ему на плечо.

***

2021 год

Стук в дверь заставил Драко подняться со стула и оставить Шона думать над своим ходом в их небольшой шахматной партии. Единственное, о чём он переживал, — это о том, чтобы Гермиона ему не подсказала. — Здравствуйте, сэр! — Рит прикрыл голову ладонью и отдал Малфою честь в быстром жесте. — Пришел пробовать снова? — Драко хмыкнул и подпер спиной дверной косяк. Он медленно потер щетину на скуле. — Ну давай, дерзай. Рит опустился на траву, уперся ладонями и носками в землю и начал делать быстрые отжимания. Один, два, три, четыре. — Главное — не скорость, а качество, — Драко закрыл за собой дверь, буквально хлопнув ею, и опустился на корточки перед подростком. — Давай заново. — Но сэр! — Рит возразил и поправил очки на переносице. Его лицо более чем олицетворяло слово «разочарование». — Ты хочешь пойти с моей дочерью на свидание или нет? — спросил Драко и вскинул бровь, коварно улыбнувшись. Рит в этой улыбке увидел улыбку Астры и убедился — это точно была его дочь.