14. Самшит

2006 год

      Июнь был жарким. Воздух густой и влажный, пропитанный ароматом перегретой земли, ягод и цветов. Симфония запахов, казалось, растворялась в знойной дымке.       Дожди не шли совсем, и, кажется, Гермиона могла сойти с ума, если бы Драко не охлаждал дом заклинаниями.       Она даже не представляла, каково Рейчел. Даже ночью, когда солнце уходило за горизонт, оставляя после себя багровые полосы на небосклоне, жара не спадала.       — Сегодня? — спросил Драко, читая в пятый раз свою любимую книгу «Держи марку!».       — Завтра, — ответила Гермиона и хмыкнула.       — Поспорим на уборку? — он посмотрел на неё исподлобья, и Гермиона перевернулась на живот в кровати, чтобы посмотреть в ответ.       — Поспорим.       Они начали жить вместе после Рождества, когда срок аренды дома Шона и Драко истёк. Гермиона и не представляла, что Малфой мог быть настолько невыносим в своей педантичности. Она же, несмотря на свою любовь к знаниям и порядку, всегда имела лёгкую неряшливость. Письменный стол мог похвастаться горой книг, а полку с зельями, хотя и идеально организованную, можно было перепутать с аптекой. Драко же, привыкший к строгому порядку, свойственному аристократическому воспитанию, не мог смириться с такой небрежностью.       С его появлением в жизни Гермионы квартира преобразилась. На письменном столе восстановился строгий порядок: Драко разложил книги по категориям, пергаменты составил в ровную стопку, а чернильница, прежде грозившая затопить весь стол, была выброшена. Он купил несколько десятков ручек. Полки с зельями, которые раньше казались Гермионе идеально организованными, теперь действительно сияли безупречной чистотой. Каждый флакон стоял на своём месте, этикетки идеально выровнены, а крышки блестели как новое серебро.       Он навёл в её (их) квартире абсолютный порядок, даже расставил книги по цветам корешков. Занялся этим в свой выходной.       Вместо привычного аромата трав и магических зелий — запах, который она всегда любила, — теперь витал ощутимый аромат табака и кофе. Кофе Драко пил постоянно: утром, утром после душа, в обед, в обед после сигареты, на ужин, на ужин после бокала вина.       Гермиона была одновременно удивлена и благодарна.       — Шон сходит с ума? — Драко обратил внимание на неё снова, когда услышал звук уведомления на ноутбуке.       — Да, молодой отец переживает, — ответила Гермиона и захлопнула ноутбук, когда увидела, что Драко оставил закладку в книге и положил ту на полку.       Она не думала, что его форма может стать ещё лучше. После начала работы в аврорате тело Драко изменилось, и Гермиона не представляла, что сухой ловец из Хогвартса может стать таким.       Драко опустился на постель, и она положила голову на его грудь. Тело Малфоя было тёплым, почти горячим. В такие моменты она ощущала невероятное умиротворение и гармонию, которая успокаивала сердце и дыхание.       С ним было хорошо.       Некоторые ошибки не исправить, Гермиона знала об этом как никто другой. Можно лишь молить о прощении.       — Малфой, — позвала она тихо.       Он вопросительно промычал в ответ, не открывая глаз.       — Даже если завтра, то... — кажется, слова снова застряли где-то в глотке, не шли дальше, — Мерлин, неважно.       — Гермиона Грейнджер боится что-то сказать? — Драко приоткрыл глаза и опустил голову.       — А если у нас будет своё «завтра»? — выпалила она и резко села.       — Я всегда думал, что отличаюсь хорошим умом, но, кажется, я ошибался, — его губы тронула хищная улыбка.       — Малфой, — серьёзно сказала Гермиона.       — Ты хочешь, чтобы мы стали родителями? — он приподнялся на локтях, заглядывая в карие глаза.       — Я добилась верхов в своей карьере, — начала Гермиона, загибая один палец. — Тираж моей книги по исцелению разума разошёлся за два дня, — второй палец. — У меня есть своё жильё, — третий палец. — И вполне неплохой мужчина, на которого можно положиться, — четвёртый палец.       — Ты оценила меня как «неплохой»? — он вскинул бровь, наблюдая, как её губы тронула лёгкая улыбка.       — А ещё, думаю, я готова стать матерью, — Гермиона пропустила его слова и загнула пятый палец. — А ты готов?       — Не уверен, что я смогу стать матерью, — хмыкнул Драко, и его губы тронула хищная улыбка. Гермиона закатила глаза.       — Ты мастер уходить от разговора, — вдруг стала серьёзной она и сложила руки на груди — защищалась, чувствуя себя уязвимо.       — Я был бы рад стать отцом, — ответил Драко на тяжелом выдохе и сел. — Ты ждала такого ответа или мне тоже нужно загнуть пять пальцев?       — Нет, мне достаточно такого ответа, — прошептала Гермиона, наблюдая, как его ладонь медленно ложится на её бедро.       — Тогда нам нужно начать действовать? — Драко хмыкнул ей на ухо и оставил поцелуй в изгибе шеи.       — По всей видимости, — горячо прошептала она, когда его рука медленно проникла под футболку.       — Гермиона Грейнджер забеременела от аврора Малфоя, бывшего пожирателя смерти, — во всех новостях, — низкий смех Драко тронул ухо.       — Вот именно, что бывшего пожирателя, — прошипела Гермиона и взяла его лицо в ладони.       — Когда-нибудь я перестану чувствовать вину за это дерьмо.       — Я могу тебе помочь? — она прижалась своим лбом к его, и Драко покачал головой.       — Просто больше не уходи, Грейнджер.       — Не думаю, что смогу оставить тебя матерью-одиночкой, — Гермиона наклонилась к его губам и выдохнула эти слова. Драко придвинулся ближе и поцеловал так, что у неё свело челюсть.       Хорошо. Очень хорошо.       Драко сдавленно выдохнул ей в губы, когда Гермиона коснулась торса, провела горячими ладонями ниже, но эти касания едва ощущались через ткань майки с аврорской эмблемой на левой стороне.       — Ты знаешь, что я хочу сказать, — прошептал Драко ей в губы, и поцелуи сместились на щёки, на линию скулы, отчего Гермиона схватилась за его плечи, едва открыв рот.       Она тяжело и судорожно выдохнула, когда Драко аккуратно втянул губами кожу на шее. Он слабо улыбнулся, медленно проведя пальцами по её рёбрам, целуя и изгиб шеи.       Кожу покалывало от касаний, так хорошо это было. Сердце стучало быстро, ударялось о рёбра и грозило оставить внутри синяки, нет, даже гематомы.       Гермиона помогла ему снять майку и отбросила её в сторону. Драко опустился спиной на постель, и она упоённо провела пальцами по торсу. Плотные мышцы, выступающие кубики пресса и тонкие шрамы от сектумсемпры. Но около ключицы был новый, он появился после третьего задания, когда мужчина, сражаясь с Драко уже без палочки, всадил ему нож в дельтовидную мышцу.       — Такая красивая, — прошептал низко Драко, поддевая футболку Гермионы двумя пальцами. Она сняла её и осталась в хлопковых шортах чёрного цвета.       Сидя у него на бёдрах, Гермиона остро ощущала стоящий член. Голова закружилась, когда Драко надавил на ей спину и заставил опуститься, целуя, целуя снова и снова.       Гермиона поёрзала на месте, и Малфой гортанно простонал в поцелуй, запуская ладонь в кудрявые волосы, распуская лениво собранный пучок. Когда пальцы коснулись кожи головы, Гермиона сдавленно выдохнула.       Вторая ладонь Драко медленно спустилась по плечу и проскользила к талии, не спеша поднимаясь вверх. Он сжал рукой её грудь, и Гермиона снова поёрзала на его бёдрах.       Драко собственнически играл с грудью, пока Гермиона одной рукой пыталась развязать плотный шнурок на его шортах. Она делала это мучительно долго, касаясь ладонью члена.       — Ведьма, — прошипел Драко, когда Гермиона поднялась выше и позволила ему снять шорты.       Он поднялся, опираясь спиной о холодную стену, и прижал Гермиону к себе. Она сдавленно охнула, когда Драко приник к её груди. Его язык медленно кружил вокруг по ореолу соска, нежно и мучительно аккуратно, не касаясь самого соска.       Гермиона призвала палочку и избавилась от своих шорт, чтобы не разрывать контакт с горячим и крепким телом Драко.       Он любил её. Это была не просто симпатия, не влечение, а глубокая, словно бездна, любовь. Она обжигала как пламя. Она жила в нём давно. Это была любовь, которая несла в себе одновременно нежность, страсть и восхищение.       Драко любил плечи, которые казались выточенными из мрамора, и мягкую линию скул, по которой так и хотелось провести пальцем. Он любил изящные пальцы Гермионы, которые так умело управляли волшебной палочкой, и выразительные глаза, в которых видел целый мир — мир чувств, страхов, надежд.       Драко любил её смех, который был для него музыкой, и её ум, который так отлично парировал его насмешки. Он любил её силу духа, которая никогда не давала Гермионе сломаться, и её доброту, которая распространялась на всех, кто был рядом.       Драко всегда любил Гермиону. Ещё с той самой первой встречи, когда она с растрёпанными каштановыми волосами и отважным взглядом бросила вызов его высокомерию. В тот момент он, привыкший к покорности и восхищению, почувствовал, как что-то внутри проснулось, как зажглось маленькое пламя, которое с каждым днём становилось всё ярче и сильнее.       И это было невозможно потушить.       Драко пальцем сдвинул ластовицу белья Гермионы и накрыл промежность ладонью. В её горле зародился не просто стон, а вскрик. Он довольно улыбнулся, медленно вводя в неё пальцы, всего две фаланги, дразнил. Гермиона покачала бёдрами.       — …Чёрт, — услышав несвойственный ей тон, Драко хмыкнул и убрал пальцы, медленно проскользнув от влагалища до ноющего клитора. — Драко…       Любить Грейнджер сейчас — означало любить её всегда.       Гермиона медленно опустилась на его бёдра, и Драко откинул голову, больно ударяясь затылком о стену. Хорошо, так хорошо. С губ сорвался низкий стон, от которого внутри у Гермионы всё перевернулось.       Она держалась за его плечи, а Драко вцепился в её талию, помогая двигаться на нём. Это было в тысячи раз лучше того, что он представлял себе в момент разлуки.       — Боже, Грейнджер, — через зубы прошипел Драко, когда её бёдра прижались к его. Восхитительно. — Я бы занимался этим круглые сутки без перерыва на сон и еду.       Горячий шёпот над ухом заставил Гермиону поджать пальцы на ногах.       — Ты знаешь, что я хочу сказать, — это был не ответ, а долбанное обещание ему прямо в губы.       Чувства к Гермионе не просто теплились в груди, они пульсировали в такт её сердца, бились. Драко хотел быть ближе настолько, насколько это вообще возможно. Он мечтал раствориться в ней, утонуть в её глазах, потерять себя в её объятиях. Стать чем-то единым.       Драко хотел касаться не только её тела, он желал ощущать всю её душу.

***

      Она всегда была человеком привычки.       Гермиона любила по утрам заваривать себе латте и пить в размеренном темпе, похрамывая по квартире, медленно собираясь, делая из этого ритуал, позволяющий провести день хорошо. Она включала телевизор и слушала наипопулярнейшие треки, тихо-тихо повторяя слова себе под нос. Но, конечно, ничто не бывало постоянным. Такой же ритуал рядом с ней совершал Драко Малфой, который научился у Шона варить великолепный мокко с корицей.       Ещё Гермиона предпочитала не обедать, а только плотно завтракать и ужинать. Но привычки менялись, когда в твоей квартире появлялся мужчина. Она начала обедать.       Раньше Гермиона мечтала о постоянстве, в какой-то степени рутине, но как только это случилось, поняла, что жизнь стала идти быстрее. С Драко она замедлилась, успела поймать столько хороших моментов за год, что и не жалела о приближающемся двадцатисемилетии.       Прожитую жизнь трудно объяснить кому-то. Ещё в детстве Гермиона надеялась, что каждый день будет отмечен новыми красками, но этого, к сожалению, не произошло. Больше всего её жизнь напоминала удачно купленную акцию или неплохую сделку. С появлением Драко Гермиона снова могла смело заявить, что все её прошлые убеждения — бред. Она сорвала джекпот.       У Гермионы была стабильная жизнь, но с ним приобрела новые краски.       Никакое «спасибо» не могло выразить благодарности за чёртов второй шанс.       Крик, который издал ребёнок, когда его положили на грудь Рейчел, оглушил. У Кэмпбеллов родился сын — здоровый мальчик с едва смуглой кожей и карими глазами. Он был похож на Рейчел больше, чем она сама. Когда их впустили в палату, Драко в третий раз увидел, как Шон плакал, закрыв глаза ладонью.       — Чёрт возьми, старик, я стал такой размазнёй, — Шон тихо засмеялся, вытирая с лица слёзы.       — Я знаю, — улыбнулся Драко и постучал ему ладонью по спине, сделав это нарочито сильно.       Гермиона едва улыбнулась, наблюдая за тем, как Шону медленно передают ребёнка, и он, кажется, задерживает дыхание.       — У нас тоже будет своё завтра, — низко прошептал Драко, обняв её за талию рукой.       — Я в этом уверена, — ответила Гермиона и прижалась щекой к его плечу.       Да, она была счастлива.