«Триумфальная арка»

Открываю глаза. Меня окружают пустые светлые стены. — Анна, как вы себя чувствуете? — спрашивает девушка в белом халате. Понимаю, что я в больнице. — Нормально... — хотя, кого я обманываю? Разумовский умер, Олег пойман, Шура неизвестно где, да и если бы не он, то я была бы уже мертва. Но почему так спокойно? Почему мне в какой-то степени безразлично? — Вашу рану обработали, в остальном ничего серьёзного нет. Скоро сможете вернуться домой. Но... с вами хочет поговорить человек из полиции. — Он здесь? — Да. Сейчас позову... Дверь открылась. Вошел уже знакомый мне человек. Очки, светлые волосы, полицейская форма. Конечно это был Дубин. И глупо было ожидать, что полиция не обратит на все это внимание. Что они не станут допрашивать меня. — Анна, здравствуйте. — Здравствуйте. Давайте без излишних формальностей? Не первый раз вопрос подобный решаем, можно и на ты... — Я хочу спросить о том, что произошло. Похищение и события в телестудии... — Дмитрий, конкретнее... — Я понимаю, ты не захочешь об этом говорить, но не делай вид, что не причём. Мне нужно знать, как Волков забрал тебя, что ты знала о его намерениях, зачем он вообще это все делал. Не хочу. Не хочу всё это вспоминать. — Аня, послушай... Тогда мы закрыли глаза на отсутствие показаний с твоей стороны. Но сейчас... это уже более серьёзное дело. Столько людей умерло... И теперь ты не сторонний наблюдатель — После встречи к кафе с Юлей я пошла подавать документы в университет. Когда шла обратно решила погулять на Дворцовой площади. Тогда произошёл теракт... Люди убегали с площади, а я забрела в какой-то двор- колодец, там мне что-то вкололи, а очнулась я уже на базе. На заброшенном казино. — С Юлей Пчёлкиной? — я кивнула. — Значит Призрак сначала напал на них, потом устроил теракт и только потом забрал тебя. — Напал на них? — Да. У них свидание было. На крыше... — «перед этим я испортил ему свидание с Пчёлкиной» — Он говорил, что испортил свидание. Но в остальном подробностей я не знаю. — Не уверен, что тебе нужны подробности. Врачи сказали, что тебя лучше не теребить пока с допросами, но чем быстрее мы получим необходимую информацию, тем лучше. То есть, ты хочешь сказать, что была в неведении? Он тебе ничего не говорил про планы? — Говорил. Но очень мало. Многое я узнала, когда была на второй базе с Шурой. — Второй базе? Вот на этом поподробнее. И что он говорил? И кто такой Шура? — Шура это друг Олега. И мой тоже... Они в Сирии вместе воевали. А здесь... — а надо ли рассказать? Саша же ничего плохого не сделал... — А здесь он следил за моей безопасностью. — Да? А теракты он не помогал организовывать? — Не знаю. А где он вообще сейчас? — Никто не знает. Меня на месте не было, сказать не могу. Игорь его потерял из вида, как только тебя посадили в скорую. Так что там с базой? — Обычная квартира. Мы переночевали там после взрыва Прокопенко... На следующий день была телестудия. Олег уже был там, когда мы пришли. — Зачем Волков устроил всё это? Он ведь не был таким раньше? — конечно не был. Были представь себе даже, вечера, когда он приносит тортик, мы пили чай, а потом читали вместе какую-нибудь классическую книгу или слушали Арию. Не столь важно, что было. Важно, что оно было. — Он особо в свои планы меня не посвящал, так что всё, что я могу сказать, это то, что он хотел отомстить Игорю за Разумовского. И конечно, он был другим. Не могла же я влюбиться в психа-террориста? — Ладно. Спасибо за информацию. К тебе ещё Игорь хотел зайти. Не знаю зачем, но он уже тут. Мне позвать его? — Да, конечно... — не успела после допроса выдохнуть, что всё закончилось, так нет, сейчас ещё один придёт. — Как ты? — Привет, Игорь. Паршиво, но жить можно. Тебе хуже, полагаю. — Ты серьезно была готова себе убить после всего этого? Ты радоваться должна, что этот псих тебя не убил, а ты... — Как видишь. Даже мстить не кому. Смысл. — Мстить? А при чём тут это? — Не знаю... Ну глупость сказала, можно наверное после такой тяжелой недели? — Аня, не обижайся только сейчас. Да и не в мести смысл жить... Да и если бы Разумовский был жив, ты бы пошла мстить ему? — Ты меня этому учить ещё будешь? Нет. Ему-то зачем? Волкову... — Я в отличии от тебя не пытался убиться, —дальше какое-то время мы молчали. — Разумовский сказал отдать тебе,— телефон? — В заметки сказал зайти, там пароль, но не думаю, что ты его не угадаешь. И ещё... Не знаю настолько эти слова правдивы, но Разумовский сказал, что не надеется на прощение и готов пожертвовать собой ради других. Ладно, давай, пока... Если в суд приедешь, то ещё увидимся сегодня. — Сказал Гром. Такой подавленный...Смерть Прокопенко и приближающийся суд явно сильно ударило по нему. Включаю телефон. Подсказка для пароля висит сверху: название книги, которую я подарил тебе.

***

Несколько лет назад, до Сирии: Олег вернулся из армии. Я к тому моменту вуз уже закончила, впрочем, как и Разумовский. Было сразу три повода собраться вместе: возвращение Олега, окончания вузов и многочисленные победы Серёжи в конкурсах по программированию. Я пришла в кафе очень рано. Настолько не терпелось увидеть Олега. Разумовский тоже. Пришёл всего лишь на двадцать минут позже меня. Мы вышли на улицу. А Олег приехал только через сорок. В прочем, вовремя, как и договаривались. Увидив его я чуть от счастья не заплакала и побежала к нему. Он крепко прижал меня к себе и поцеловал в макушку, а потом в губы. — Олег... — Да. Жив, здоров. Сережа стоял в стороне, но теперь подошел к Олегу. Они тоже обнялись. Когда мы уже сидели за столом, Серёжа начал слегка торжественную речь: — Ma chérie — Олег посмотрел на друга строгим взглядом, — Аня, поздравляю с окончанием вуза. Интервью теперь брать будешь? — Ага... — Знаю ты очень любишь читать и хочу подарить тебе одну книжку, — Разумовский улыбнулся и протянул мне томик «Триумфальной арки». — Спасибо, Серёж, — я тоже улыбнулась. — Могу потом тебе с Олегом билеты в Париж купить, если захочется, как Жоан и Равик, гулять, кальвадос пить... Мы все рассмеялись. — Но только, прощу, без расставаний, измен и смертей, как главные герои. — Ну зачем ты спойлеры кидаешь...

***

Ввожу: Триумфальная арка. Телефон сразу разблокировался. Всего два приложения: Сбербанк и заметки. Странно. Захожу в замётки: Аня, мне очень жаль, что это все случилось. Жаль, что ты стала фигурой в этой игре. Как ты знаешь, стоял за всем я. Олег конечно тоже, но я виноват больше. Олег добровольно принял решение мстить Грому. Я ужасный друг и манипулятор, а он под моим напором заместо просто преданного человека стал... Психом? Террористом? С кем поведёшься, того и наберёшься, так же говорится? Помню подарил тебе книгу, ты тогда ещё после прочтения в Париж очень хотела слетать. Я даже тогда билеты чуть не купил.. Тебе и Олегу... Перевел тебе на сбер довольно крупную сумму денег. Считай как возмещение морального ущерба, ладно? Да и не должна такая сумма пропадать. Там ещё осталось, но это пошло на благотворительность. Слетай в Париж, хочешь живи там. А можешь рвануть в Италию. Там наверное даже лучше будет. Ты же еще итальянский учила. С вуза же да? Визу во Францию сделал, она в твоей квартире лежит, действует девяносто дней. Не спрашивай, как она оказалась в квартире, ладно? Не вини себя ни в чем и не убивайся. Ни физически, ни морально. Ma chérie, боюсь мы не увидимся. Прощай. Я в шоке. Извинения после всего что он натворил... Деньги? Довольно крупная сумма? Что для него крупная? Захожу в сбер. Ввожу пароль. Семьдесят миллионов рублей.... Теперь действительно, хоть в Италию переезжай. Правда Итальянский я учила давно, бросила потом. Но видимо повод вновь начать. Через несколько часов, в здании суда: Сейчас всё это напоминает ситуацию с Чумным доктором. Сначала он вершил правосудие, и вроде это было даже справедливо. Но только по началу. Да и звали его героем нашего времени. Гром тоже герой. Или нет? В здании очень много людей. Журналисты, полиция, сами работники суда, конечно же майор и его друзья. Я занимаю место недалеко от Дубина. Затерявшись в собственных мыслях, пропускаю речь Марии Архиповой. Уловила я только, то что, что Грома могут оправдать. Её слова вселили надежду на это. Я наверное, восхищаюсь этой женщиной. Стальные нервы, красота, внешняя холодность. Жизнь её заколила? Ну, а как бы она тогда выдержала всё это? Реформы привёдшие к катастрофе и много чего ещё... Игорь Гром выходит к трибуне. — Извините, я по листочку буду. Не сильно силен в речах. — он достаёт лист, пробегается по нему глазами, но потом складывает и убирает в карман. — Сергей Разумовский был прав. Я не герой. Раньше, мне казалось, что я хорошо делаю свою работу и потому не важно, каким способом добиваюсь результата. Однажды, мой напарник сказал мне, что из-за этого грань между мной и преступным миром стирается. Это правда. — Юля бросает на него взгляд. Может непонимающий? — Своими действиями я поставил под угрозу жизни многих людей... и поэтому не могу больше оставаться работать в полиции. Я складываю с себя все полномочия и прошу судить меня по всей строгости закона. Пускай моя история станет примером того, что цель не оправдывает средств. Никогда. — Суд удаляется для принятия решения. — и вот пока он принимает решение самое время сказать, что... — Юля, я улетаю. Заберу документы из вуза, которые подала совсем недавно, — я горько усмехнулась. — И улечу из страны. Хочу сначала во Франции пару неделек пожить, потом в Италию переехать. Не могу здесь находиться больше. — Ты уверена? — киваю — Удачи тебе. Надеюсь смогу потом с Угорьком приехать к тебе. Поспешное решение конечно, но я думаю тебя не переубедишь... — Аня. — чьи-то руки ложатся мне на плечи. Вздрагиваю. Я оборачиваюсь и вижу Марию Архипову. — Мы можем поговорить? — Смотря о чём. Полиции нужны ещё сведения? Лейтенант Дубин меня уже допросил. — Нет, нет. Давай выйдем на улицу? — после моего утвердительного кивка мы вышли на крыльцо здания. — Я вижу, что подобная ситуация с тобой не впервые. Ты справилась тогда, справишься сейчас. Игорь скорее всего выиграет суд. Точнее, правильно сказать, его оправдают. Не вини себя в том, что произошло. Ты не виновата ни в чём. И удачи тебе в «новой жизни». — Спасибо... — я не стала спрашивать зачем она всё это говорит. Мы ведь с ней даже не общались раньше. Хотя если брать людей, кто больше всего морально пострадал, то первое место получает Гром, а я ухожу с серебряной медалью... Так что может поддержка и нужна. Архипова ушла. Я достаю сигареты. Курила какое-то время в студенчестве, потом бросила. Перед судом не сдержалась. Пошла и купила. Зря? Покурив немного, возвращаюсь в суд. — После совещания суд принял решение оправдать Игоря Константиновича Грома. Не смотря на поставленную угрозу для жизни людей, майор Гром помогал городу. Именно он поймал Чумного доктора и сражался с Олегом Волковым. — услышав это Дима, Юля и Мария обрадовались. Игорь же отнёсся к этому как-то безразлично. — Игорь, поздравляю. И прощайте, — тут я обратилась сразу к четверым. — Спасибо за поддержку, а Игорю даже за спасение. — Я ушла не оглядываясь. Они даже не успели ничего сказать. Но так даже легче. Легче прощаться. По пути домой я забрала документы. А ведь меня приняли. Могла бы учиться здесь... Но находится в этом городе мне больно. Я не смогу с наслаждением гулять по городу, зная, что когда-то тут были теракты, зная, что гуляя по дворцовой, меня похитили, зная, что здесь умер мой лучший друг. Моя квартира съёмная, да и хозяин мне говорил, чтоб съезжала. Он её продает. Поэтому собрав чемоданы, а много вещей я брать не стала, я позвонила и через сорок минут передала ключи. Билет до Парижа был куплен, когда я ждала жену хозяина (именно она была в центре и поэтому согласилась). Она забрала ключи и теперь я лечу в Париж. Париж встретил меня затянутым тучами небом. Несколько дней шли дожди. Я поселилась в небольшой квартире в центре. Девяносто дней это слишком много для меня, поэтому пришлось начать бумажную волокиту с визой и покупкой квартиры для переезда в Италию. За двадцать пять дней, а это именно столько, сколько я решила тут остаться, я успела посетить Эйфелевую башню, Елисейсие поля, Собор Парижской Богоматери, Триумфальную арку. Но больше всего мне понравился музей Родена и Лувр. Невольно мне вспомнился Серёжа, когда я проходила по залам с скульптурами. Олег же мне вспомнился тогда, когда я зашла в Лувр. «Резня невинных» — Питер Пауль Рубенс, картина, которую вряд ли я уже забуду. Резня невинных была в Сирии, резня невинных была в Петербурге и «Резня невинных» есть здесь, но лишь как сюжет картины. И может быть сюжет этого полотна хочет сказать публике другое, но у меня это ассоциируется только с выше перечисленным. Оставшееся время я бесцельно бродила по городу, лишь изредка наблюдая за людьми. Им хорошо. Им весело. Они любят друг-друга, говорят что-то по типу: « Je t'aime á l'infini». А я могу лишь сказать в пустоту цитату из «Ромео и Джульеты», что любовь груба и зла. И колется и жжётся, как терновник. Да и в конце концов, я потеряла любовь. Теперь я циник, блуждающий по городу в поисках сама не знаю чего. Но время пребывания в Париже подошло к концу. Италия встретила меня солнцем. Была найдена хорошая уютная квартира в Риме. Не в центре, но зато недалёко от моря. В один из дней Юля спросила как я тут и сказала, что Игорь решил уволиться из полиции. Честно, это было ожидаемо. Я даже не удивилась. Итальянский язык в отличии от французского легче. Может, потому что я уже учила его. Мне нравится Италия. Море и солнце по тихонько залечивают душевные раны. И работаю я теперь редактором новостей, по большей части на английском языке. Из дома можно не выходить — фриланс. Хотя мне больше нравится сидеть в кафе и работать оттуда. Там, кстати, я познакомилась с четырнадцатилетней девочкой. Она мечтает переехать в Россию, немного учу её русскому, а она меня итальянскому. Немного иронично. Я из России в Италию, она наоборот... Последнее время начинает холодать, поэтому купив одежду потеплее продолжаю изучать город, а точнее уже даже страну в обновках. И вот сегодня я во Флоренция и мне взбрело в голову пойти в художественную галерею. И если в Лувре моё внимание захватила «Резня невинных», то здесь «Наёмный убийца» Тициана Вечеллио. Разглядывая её, до меня доносился очень знакомый голос. Очень. — Salve, sei una guida turistica, vero? Dove sono i dipinti di Boticelli? — Salve, lascia che to porti lì. — Grazie. Продолжая рассматривать картину, я пытаюсь понять о чём они. Кажется мужчина хочет посмотреть картины Боттичелли и гид проведёт его до зала. Я ведь тоже хотела посмотреть его картины. Надо пойти с ними... Но я слишком долго переводила их диалог, поэтому музейный зал пришлось искать самой. И вот я подхожу к, пожалуй, самой знаменитой картине «Рождение Венеры». Очарованная полотном, ничего вокруг не замечаю. Но теперь я вновь слышу голос. Снова тот же самый до боли знакомый. — Ma chèrie... Я оборачиваюсь. Неужели он жив? Или это галлюцинация, бред?! Я слышала его разговор с гидом, но войдя в зал его ведь тут не было? Или я слишком погрузилась в полотна, что не заметила его? — Аня, всё хорошо? Мда... Не надо было так резко наверное. Хотя, а как иначе? — Серёжа? — Да.