Пролог

Вальбурга Блэк, родившаяся в семье Поллукса и Ирмы (в девичестве Крэбб) Блэков, с детства впитала в себя обычаи семьи и свято верила в превосходство чистокровных волшебников. Обучение на Слизерине и замужество с троюродным братом Орионом, лишь укрепляло в ней радикальные взгляды, которые женщина пыталась привить и своим детям. В тридцать четыре года она подарила супругу первенца, на которого Орион возлагал огромные надежды, которым не суждено было сбыться. Сириус с детства не мог усидеть на месте, он бесцеремонно вёл себя с приглашёнными учителями, целью которых было подготовить мальчика для поступления в Хогвартс. Уроки французского языка, этикета и история магии казались маленькому Блэку до жути нудными. Сириус вечно морщился от вида отрубленных голов домовых эльфов, которые висели на декоративных пластинах над лестницей, ведущей на второй этаж, и не раз пытался их снять. Маленького Блэк не пугали наказания, которым подвергал его Орион. Он продолжал вести себя неподобающим образом. Старший сын окончательно стал разочарованием для семьи, когда племянница Вальбурги, Нарцисса Блэк, написала тётушке письмо, в котором сообщила, что кузен попал на Гриффиндор, а не на факультет семьи. Орион был готов в тот же день отправиться в Хогвартс, чтобы испепелить Распределяющую шляпу и выписать несколько ударов розгами непутёвому наследнику, но Вальбурга отговорила его. Ведь младший сын подавал огромные надежды. Регулус, рождённый через два года после Сириуса, был пластилином. Он был послушен, покладист, старательно вёл конспекты на дошкольном обучении. Мальчик с интересом изучал семейный гобелен Блэков, а утром и вечером обязательно повторял: Toujours Pur. Регулус не нарушил традицию семьи и поступил на Слизерин, осчастливив родителей, но став предметом насмешек со стороны старшего брата. До поступления в Хогвартс Сириус всеми силами старался защищать младшенького от пагубного влияния Вальбурги и Ориона, но стоило ему уехать — мать взяла всё в свои руки и качественно потрудилась над тем, чтобы Регулус перестал пытаться походить на Сириуса. Старший Блэк поджал губы, когда младший одарил его надменным взглядом после выкрикнутого «Слизерин» Распределяющей шляпой. Они с каждым годом становились всё дальше друг от друга. Всё более непохожими. Родители не уставали ставить младшего сына в пример старшему, напрасно надеясь вернуть Сириуса на путь истинный. Сириус порочил фамилию семьи, а Регулус был родительской гордостью. Регулус поступил на правильный факультет, а Сириус оказался на враждующем. Сириус дружил с взбалмошным Джеймсом Поттером, Регулус с чистокровным до мозга костей Барти Краучем-младшим. Регулус почитал семейную идеалогию, а Сириус презирал её. Сириус обклеил свою спальню магловскими и гриффиндорскими плакатами, а стена над кроватью Регулуса была обклеена фотографиями и вырезками из газет, посвящённых Тёмному Лорду. Регулус восхищался Волан-де-Мортом, а Сириус ненавидел его. Сириус сбежал из дома в семнадцать, а через два года, в свои шестнадцать Регулус примкнул к Пожирателям Смерти. Когда каждый из сыновей сделал свой выбор, то Вальбурга знала: она их потеряла. Пусть и не сразу в случае с Регулусом, но материнское сердце чувствовало беду. С тех пор как в их доме проводились собрания Пожирателей, чета Блэков всё чаще сталкивалась лицом к лицу с жестоким взглядом Тёмного Лорда. Они, бесспорно, уважали и поддерживали его идеологию ещё со школьной скамьи, но становиться обладателями метки не спешили. До Ориона доходили слухи об убийствах чистокровных волшебников рукой Волан-де-Морта за то, что те не оказывали ему поддержку или провинились в чём-то. Тогда он и начал бояться за своего единственного наследника (Сириус был выжжен с семейного гобелена в тот день, когда сбежал в дом Поттеров). Кто продолжит великий род Блэков, если безумный Тёмный Лорд вздумает лишить Регулуса жизни за малейший проступок или какую-нибудь лживую сплетню о нём? Вальбурга, не обращая внимания на свой возраст, поддержала супруга и согласилась на третьего ребёнка, которого планировали назвать в честь её отца, Поллукса Блэка. Тем более, приблизительная дата рождения выпадала как раз на Близнецов. Солнце находится в знаке Близнецов приблизительно с двадцать первого мая по двадцать первое июня, в созвездии Близнецов с двадцатого июня по двадцатое июля. Ребёнок родился на стыке этих событий, двадцать первого июня. Звёзды легли иначе, сыграв злую шутку с Орионом: родилась девочка.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

«Дорогой дневник!

Имеет ли какой-то смысл обращаться к толстому блокноту, пусть и в дорогом кожаном переплёте? Наверное, нет.

Первая запись будет короткой, но познавательной.

Старший брат: Регулус Блэк, бесследно исчез в 1979.

Отец: Орион Блэк, умер в 1979.

Старший брат: Сириус Блэк, убил 12 маглов и был посажен в Азкабан в 1981.

Мать: Вальбурга Блэк, умерла в 1987.

Кастория Блэк,

жива.»

В самый тёмный год лично для него, Орион не смог справиться с горем. Старший сын подвёл его и отрёкся от семьи; куда пропал младший — оставалось лишь догадываться. Безутешные родители только строили догадки, боясь привлечь к себе лишнее внимание Пожирателей. А надежды о ещё одном наследнике рухнули три года назад, когда долгожданный ребёнок, оказался девочкой, а не наследником и продолжателем рода. Орион умер во сне спустя несколько месяцев после пропажи Регулуса. Вальбурга осталась одна с малолетней дочерью на руках с Кикимером в качестве помощника. Кастория росла тихим и замкнутым ребёнком. Она мало разговаривала с матерью, больше интересуясь семейной библиотекой. Вальбурга продолжила традицию семьи: приглашать учителей для дошкольного образования. В эти дни девочка напоминала ей любимого сына, то же восхищение в глазах от полученных знаний. Они много времени проводили напротив стены в главной гостиной, изучая огромный выцветший гобелен с портретами всех членов семейства Блэков, их супругов и потомков. Особое внимание Вальбурга уделяла восьмёрке выжженных с гобелена, закладывая в сознание дочери следующие правила: — Нельзя быть сквибом, нельзя иметь ничего общего с маглами и предателями крови, нельзя поддерживать тех, кто предал семью, — тихо отвечала Кастория заученные слова. Вальбурга любила рассказывать о своём отце, ныне живущем во Франции; о младшем брате, Сигнусе III, который вместе с супругой Друэллой перебрался в Германию, в подаренный отцом жены мэнор. Третьим ныне живущим Блэком, о котором вскользь упоминала Вальбурга был долгожитель Финеас Блэк, борец за права презренных маглов, за что и был выжжен с гобелена. Женщина с пелёнок прививала дочери правильные взгляды на жизнь, учила главной истине: быть Блэком — то же самое, что быть королевской крови, но в ответ получала лишь тихое: — Да, мама. В последний год жизни Вальбурга начала сходить с ума. Ей мерещился одиннадцатилетний Сириус, поступивший на Слизерин; восемнадцатилетний Регулус, вернувшийся с задания Тёмного Лорда. А вот девятилетнюю Касторию женщина перестала узнавать, поэтому девочка практически переселилась в библиотеку, куда заботливый Кикимер (который видел в ней любимого хозяина Регулуса) подавал еду, а Вальбурга не переступала порог этого помещения. В дождливый день весны, когда умерла Вальбурга, Кикимер плакал за двоих. Кастория уважала мать как и подобает во всех аристократических семьях, но любила ли она её — вопрос спорный. Отца девочка не помнила совсем, а вот рассказы матери о любимом младшем сыне никогда не покинут её память. Но даже о Регулусе мать говорила: ценю, горжусь, всегда ставила в пример, но никогда не произносила заветное «люблю». Кастория даже не надеялась услышать такие слова, поэтому и не знала, что это такое: любить и быть любимой. — Бедная-бедная хозяйка Вальбурга, — причитал Кикимер, накрывая тело умершей белоснежной простынёй. — Не переживайте, хозяйка, Кикимер обо всём позаботиться, — обещал сварливый домовик, левитируя безжизненное тело в подземелье под цокольным этажом, где находился склеп, куда хоронили умерших в родовом гнезде Блэков и тех членов семьи, кто пожелал быть захоронённым именно тут. — Кикимер будет хорошо служить юной мисс Блэк, — клялся старый эльф, кланяясь портрету Вальбурги, о котором женщина позаботилась ещё при жизни. Первые дни, оставшись в мрачном доме на пару с Кикимером, Кастория волновалась, вечно заламывая пальцы на руках. Девочка старалась не подходить к входной двери и гостиной дома, где располагался камин, чтобы не дай Мерлин никто её не забрал. Ведь оставалось дожить до июня, получить письмо в Хогвартс и в сентябре уехать в школу. Заботливый эльф и тут был не промах: он в красках поведал о том, как достопочтенный Орион Блэк наложил все защитные заклинания, какие знал. — Дом отсутствует на всех картах, как магловских, так и магических; дом невозможно увидеть, а то, что происходит в нём, невозможно услышать. Его невозможно также обонять или осязать, обнаружить при помощи приборов и даже заклинаний, — гордо рассказывал Кикимер. — Сюда действительно никто не сможет зайти без моего разрешения? — неверующе уточнила Кастория, вылезая из-под одеяла. — Разрешение не нужно лишь живым членам семьи, кто когда-либо был на Гриммо, 12, — эльф криво ухмыльнулся. — Никому из Блэков, старше седьмого колена, уже нет дела до родового поместья. Максимум, что сделают эти самовлюблённые волшебники, пришлют письма с сожалениями. Так и произошло. Каким-то чудом письма вылетали из камина, на которые отвечать приходилось юной мисс Блэк.

«Благодарю Вас за слова поддержки, дедушка Поллукс.» «Не волнуйтесь за меня, тётушка Бельвина, домовой эльф доставляет в дом всё необходимое.» «Дедушка Арктурус, не стоило присылать столь много галлеонов спасибо за вашу щедрость.»

— Если она для моей матушки тётка, то кто для меня? Кикимер, я запуталась, — Кастория нервно накручивала прядь угольно-чёрных волос на указательный палец. — Напишите вычурное прилагательное, хозяйка, — посоветовал эльф, не отвлекаясь от чистки ковра.

«Уважаемая Кассиопея, сердечно благодарю Вас за предложение о помощи, но нет необходимости...» «...чтобы Вы переезжали в родовое поместье, достопочтенная Каллидора.» «Тётушка Лукреция, думаю, знакомство с детьми племянницы вашего мужа не поднимет мне настроение.»

— Это было последнее, — девочка откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. — Кикимер, отправишь? Домовик оторвался от своего занятия и кряхтя подошёл к юной Блэк, забирая протянутую стопку писем. Ещё в давние времена кто-то из Блэков сумел зачаровать камин в родовом поместье так, что с помощью него можно было отправлять письма в те камины, на которых лежали камни-артефакты, позволяющие это сделать. Совы, конечно, каким-то чудом обходили все защитные заклинания, наложенные на поместье, но письма, принесённые ими, могли попадать в дом лишь на чердак, а не в руки получателю. Пока Кастория осталась одна в кабинете отца, девочка с любопытством разглядывала портреты, среди которых явно выбивался один: он был меньше всех и на него было накинуто чёрное полотно. Блэк подошла к стене и сдёрнула ткань, открывая обзор человеку, изображённому на портрете. — О, ну наконец-то! — через чур громким голосом произнёс человек. — Когда я заколдовывал свой портрет, не подумал о том, что сестрица додумается до такого. Десять лет не знать ничего о новостях магического мира. — Дядя Альфард? — прочитав подпись на раме, уточнила девочка. — Что за прелестное дитя... — Я взрослая для таких слов, — Кастория нахмурила брови и скрестила руки на груди. — Чья ты, ребёнок? — пропуская мимо ушей её замечание, поинтересовался экстравагантный Альфард, разминая шею. — Хотя, я должен догадаться сам. Ни на одну из дочерей моего брата ты не похожа. Без обид, но своей щуплостью ты напоминаешь мне младшенького моей сестрицы. Неужели Вальбурга и Орион... Услышав знакомый голос, Кастория резко накинула чёрную ткань обратно на портрет, боясь, что кузина отчитает её за общение с дядей, который не придавал большого значения чистоте крови. Девочка выскочила как ужаленная из кабинета в гостиную и замедлила шаг. Остановившись в нескольких метрах от родственницы, юная Блэк слегка присела в реверансе. — Кастория, милая, как ты себя чувствуешь? Нарцисса Блэк, ныне Малфой, была единственной племянницей Вальбурги, с которой девочка была знакома лично. Кузина Беллатриса отбывала пожизненное заключение в тюрьме, а кузина Андромеда была изгнана из семьи за связь с маглорождённым волшебником. Раз в месяц Нарцисса навещала родовое поместье, беря с собой сына Драко, который был на несколько лет младше Кастории. — Всё хорошо, Цисси. Мы с Кикимером справляемся, — девочка убедительно улыбнулась. — Тебе здесь не одиноко? — женщина взволнованно оглянулась по сторонам, пытаясь представить в какую тоску могут загнать эти стены. — Люблю тишину. Ничего не отвлекает от чтения, — Кастория чуть вздёрнула носик. Нарцисса покачала головой. Что за отношения были у Вальбурги с дочерью, если десятилетнюю девочку совсем не волнует то, что она осталась одна в мрачном доме? — Милая, если ты хочешь, я поговорю с Люциусом. В Малфой-мэноре есть свободные спальни, с Драко вы ладите... Кастория с Драко держала нейтралитет: мальчик казался ей слишком самовлюблённым. Ему всегда было важно победить в играх, первому (и желательно единственному) ответить на вопрос учителя (да, иногда они вместе учили французский), а чуть что — обещал наябедничать взрослым. — Цисси, правда не стоит. Последний год был непростым, можно сказать, что я уже привыкла жить одна, — Кастория поднялась с дивана и аккуратно разгладила платье ладошками. — Спасибо, что навестила, но мне пора возвращаться к домашнему заданию. Не было никакого задания, а вот ложь так легко слетела с её языка. На самом деле Кастория хотела вернуться в кабинет к портрету дяди, забрать его в свою комнату и послушать точку зрения человека, которые не ставил чистокровность на первое место. Вальбурга всегда твердила одно и то же: маглы в этом мире бесполезны, а те волшебники, которые связываются с ними — ещё хуже. Она рассказывала о идеях Волан-де-Морта и восхищалась ими, но почему-то начинала кричать после вопросов дочери про любимого сына: — Почему Волан-де-Морт не приказал найти Регулуса? Ведь Блэки это королевская семья в мире волшебников! — Значит ли это, что Регулус не был ему важен? Кастория хотела иметь собственное мнение о жизни, но ведь для этого не хватит рассказов чистокровной до мозга костей матери и чтения старинных фолиантов в библиотеке самого чистокровного семейства. Не прислушиваясь к голосам Нарциссы и Кикимера, девочка вбежала в кабинет отца. Заметив, что несколько жильцов портретов вернулись в серебряные рамки, она схватила нужный и направилась в свою спальню, придумывая вопросы. — Правильно, девочка, выкини уже этого предателя! — прокричал вслед Сигнус Блэк II. Кастория перевернула табличку так, чтобы Кикимер знал, что нельзя её беспокоить, закрыла дверь на обычный замок и уселась на кровать. — Ребёнок, прошу тебя, никогда так больше не делай! Знаешь, как я... — принялся озвучивать своё недовольство Альфард, стоило только девочке снять с портрета полотно. — Ты унесла меня из кабинета? — удивлённо спросил дядя и замолчал. — Да, — Кастория пожала плечами, не обращая уже никакого внимания на его обращение. — Не хотелось бы, чтобы все портреты в доме отчитывали меня за разговор с тобой. — Я не об этом, — нарисованный Альфард закатил глаза. — Но это много сказало мне о тебе. — Например? — Кастория тщательно старалась скрыть любопытство в голосе, но судя по мягкой улыбке дяди: у неё ничего не вышло. — Информация за информацию, ребёнок. Ты ответишь на мой вопрос, я на твой, — Блэк поправил воротник белоснежной рубашки и уселся за письменный стол, лицом к Кастории. — Справедливо, — девочка не любила спорить. — Как поживает мой любимый племянник? — Сириус? — на всякий случай уточнила она и продолжила, увидев молчаливый кивок. — Сириус выдал местоположение семьи Поттеров Тёмному Лорду, которому, как оказалось, служил. Совершил массовое убийство: погибло двенадцать маглов и его школьный приятель, Питер Петтигрю. За это шесть лет назад его посадили в Азкабан. Несколько минут в комнате была тишина, которую внезапно нарушил смех Альфарда, близкий к истерическому. — Мы говорим про одного Сириуса? Мой племянник разве что под Империо выдал бы своего лучшего друга. И то, он бы нашёл способ скинуть с себя эту дрянь, — Блэк сильно стукнул по столу из-за чего стопка нарисованных бумаг разлетелась по портрету. — И уж тем более Сириус не убийца. Задира — да, тот ещё, но не убийца. — Так про брата писали газеты, — коротко ответила девочка, пожав плечами. — Твоя очередь, — напомнила она ему про вопрос. — Я подумал, что использовать заклинание вечного приклеивания будет совсем скучно, тем более, что мой портрет должен был находиться в кабинете. Я изобрёл своё. Лишь тот, чьи взгляды и помыслы похожи на мои, мог перенести мой портрет куда угодно. Поэтому, ребёнок, теперь и ты моя любимая племянница. — Меня зовут Кастория, сэр, а не ребёнок!

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

— Конечно ты его получила, ребёнок, — с важным видом произнёс нарисованный Альфард, хотя от одной рамки к другой. — Ты с рождения была туда зачислена. — Я могла быть сквибом, — равнодушно ответила именинница. — Сквиб с магическими выбросами это что-то новенькое, — ухмыльнулся Блэк. — Смею напомнить, что они начались после того дня. — Ты, кстати, не надумала рассказать мне, как это произошло, ребёнок? — С радостью расскажу. Сразу после того как ты прекратишь меня называть ребёнком. — Не очень-то мне интересно, — фыркнул Альфард, скрещивая руки на груди.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Посовещавшись с портретом дяди, Кастория приняла решение не откладывать в долгий ящик поход в Косой переулок. Ведь чем быстрее она купит всё необходимое, тем быстрее сможет пробовать простейшие заклинания (Кикимер заверил, что благодаря всем защитным заклинаниям на доме, в Министерстве не узнают о том, что несовершеннолетний пользовался магией). В деревянной шкатулке, стоящей на тумбе с когда-то важными документами для Ориона, хранились ключи от банковских ячеек. Мест было четыре и каждое подписано: — Ячейка №711: Сириус Блэк (ключ отсутствовал) — Ячейка №710: Регулус Блэк (ключ на месте) — Ячейка №709: Кастория Блэк (ключ на месте) — Сейф №708: благородный дом Блэков (ключ на месте) Девочка взяла все ключи и, взяв Кикимера за ручку, попросила его аппарировать, так как пользоваться летучим порохом не хотелось. Дорогу до Гринготтса от знаменитого бара Кастория знала: бывала здесь с матерью. Даже смутно помнила гоблина, который её поприветствовал с хищной улыбкой. — На ячейке Регулуса Блэка стоит неснимаемая защита, которую юноша поставил в свой последний визит. Любой, кто дотронется до двери, отлетает на добрые три метра, — ехидно объявил гоблин. — Доступ к семейному сейфу детям открывается в день совершеннолетия. — Спасибо, — ёмко поблагодарила Кастория работника банка за предоставленную информацию. — Тогда я хочу пройти в свою ячейку и попробовать открыть ячейку Регулуса. Девочка знала (или очень сильно верила), что преданный семье Регулус не мог пропасть просто так. Она постоянно обыскивала его спальню в надежде найти что-то, что могла упустить в предыдущий раз. Результат был один и тот же: тщетно. Так может быть, он оставил хотя бы одну малюсенькую зацепку здесь, в самом защищённом (после Гриммо, 12, конечно же) месте? На удивление провожающему её гоблину, когда Кастория вставила ключ в замочную скважину, то её никуда не откинуло. Первую минуту вообще ничего не происходило, а когда девочка разочарованно выдохнула, то её ладошку обдало чуть заметное белое свечение и на несколько секунд появились слова:

«Ты ещё слишком мала, моя милая Касси. Приходи, когда закончишь Хогвартс.»

Незаметно для гоблина Кастория шмыгнула носом, отгоняя непрошенные слёзы, которыми среагировал её организм на весточку от брата. Соседняя ячейка, разумеется, открылась без каких-либо проблем, открывая девочке вид на её собственные богатства. От дяди Альфарда она знала, что когда у Блэков рождались дети, то из семейного сейфа ребёнку автоматически перечислялось необходимое количество денег, чтобы до совершеннолетия он ни в чём не нуждался и не просил у родителей на карманные расходы. Кастория пообещала себе потом поразмышлять над тем, что же спрятал брат в своей ячейке, а сейчас же, в приподнятом настроении, девочка направилась за школьными покупками, старательно избегая взрослых волшебников, которые могли бы на неё напасть с вопросами: — Почему ты одна? — Где твои родители? — Ты потерялась? Она есть сама у себя, значит Кастория не одна и со всеми проблемами сможет разобраться сама. За час девочка управилась с покупками и, дождавшись Кикимера в оговоренном месте, вернулась с ним домой, закрываясь от внешнего мира на ближайшие два месяца. Планы были Мерлиновские: изучить учебники первого курса, дополнительную литературу по наиболее интересным дисциплинам, уговорить Кикимера подсобить ей с ингредиентами для простейших зелий, а портрет дядюшки Альфарда должен был помогать с легчайшими заклинаниями. Главное не пропустить первое сентября и не остаться на Гриммо, 12.