Эпилог

Гриммо был полон жизни. Вечернее солнце окрасило сад золотыми оттенками, играя на листьях деревьев и траве, словно они тоже решились отпраздновать эту тишину. Всё было в том же спокойном, но в то же время уютном порядке, как и всегда, когда они собирались здесь. Кастория сидела за летним столом с чашкой чая в руках, подставляя лицо под последние лучи дня. Рядом с ней на высоком детском стуле сидела трёхлетняя Вивьен, с русыми распущенными волосами и ярким взглядом, полным любопытства и детского интереса. Девочка держала в руках кусочек пирога, сосредоточенно потирая им пальцы, поглощённая простыми радостями детства. Оливер, с тем же спокойствием, что и всегда, тренировал Лиама, который, хотя и был ещё мал для настоящих полётов, с гордостью сидел на детской метле. Он выглядел в точности как Блэк: с тем же стойким, решительным взглядом; с теми же чёрными волнистыми волосами и серыми глазами. Кастория с улыбкой наблюдала за их игрой, не переставая чувствовать гордость и радость от того, как быстро растёт их пятилетний сын. Тёмные времена давно остались позади, и теперь было время для того, чтобы жить, дышать и мечтать о будущем, которое они построили вместе. — Иди сюда, — раздался хриплый смех со стороны и Кастория, не скрывая улыбки, наблюдала как Вивьен Астра Блэквуд оказывается на руках у своего дяди. Сириус пододвинул свой стул ближе к Кастории, и девочка немедленно потянулась к нему, тянув маленькие ручки, чтобы её достали из детского кресла. Он с улыбкой подхватил её, заставив племянницу засмеяться, и поднес к себе. Его нога всё ещё ныла, напоминая о том, как он почти не дожил до этого дня, но в его глазах не было ни боли, ни сожалений. Он был жив, а это уже многое значило. В тот роковой день Блэк был готов умереть, но не был готов к тому, что ещё один ребёнок его лучшего друга будет расти сиротой, поэтому не долго думая встал между Люпином с Тонкс и атакующим заклинанием какого-то Пожирателя. Что его спасло, Сириус до сих пор не знает. Щит-мантия и амулеты Кастории? Младший брат, который когда-то отдал за него жизнь? — Всё ещё болит, Сириус? — осторожно спросила Кастория, кидая взгляд на его хромающую ногу. — Да, немного, — сказал он, махнув рукой. — Пустяки. Вивьен, сидя на руках у Сириуса, продолжала с явным удовольствием тянуть его волосы, пытаясь заплести их в небольшие пучки и весело хихикая. Сириус сдерживал улыбку, стараясь не поддаваться на её шалости, но в его глазах было видно, как он наслаждается этим моментом. Каждое её движение было наивным и искренним, а её смех звучал как музыка, создавая атмосферу безмятежности, о которой он мечтал всю жизнь. — Ты так сильно зацепила, что я больше не смогу их распутать! — пошутил он, поднимая взгляд на Касторию, которая с мягкой улыбкой наблюдала за ними. Вивьен тут же рассмеялась ещё громче, а Сириус, несмотря на усталость, не мог удержаться от улыбки. С каждым её смехом он ощущал, как из него уходит вся тяжесть тех далёких, страшных дней и ночей, когда он сидел в Мунго, борясь за свою жизнь и, казалось, уже потеряв всякую надежду. Оливер, отставив метлу, подошёл поближе и положил руку на плечо Сириуса. — Она точно твоя племянница, — сказал он с улыбкой, наблюдая за тем, как Вивьен продолжает бесконечно дергать волосы своего дяди. — Такое чувство, что она на тебе всю свою энергию вымещает. Сириус, немного корча лицо от неловкости, но всё равно не сопротивляясь, снова взглянул на Касторию. — Ладно, ладно, я сдамся, — сказал он, пытаясь встать с племянницей на руках, едва не поскользнувшись на своей хромающей ноге. — Мне ещё долго выносить её пакости? — Она просто любит тебя, — ответила Кастория с теплотой в голосе, наблюдая за их взаимодействием. — Мы все любим тебя, Сириус. — Даже Лиам? — хохотнул Сириус, мельком бросив взгляд на старшего племянника, который в одиночку продолжал рассекать воздух на детской метле. — Скажу по секрету, ты его герой, — шепнул Оливер, наклонившись, чтобы забрать дочь к себе на руки и дать Сириусу передышку. — Но... Лиам, хоть и был ещё маленьким, уже вполне уверенно оседлал метлу, махая ею в воздухе, как будто и не было тех долгих часов тренировок, проведённых с отцом. Но вот, когда его взгляд случайно встретился с Сириусом, Лиам замедлил полёт и немного нахмурился, словно его внимание было привлечено чем-то, чего он не мог понять до конца. Сириус заметил это, и его сердце немного сжалось. Он всегда ощущал лёгкую неловкость, когда речь шла о Лиаме. Несмотря на то, что он был полноправным членом семьи, Сириус не мог не заметить, как ребёнок становится всё более закрытым, когда речь заходила о нём. — Он умный мальчик, — укоризненно произнесла Кастория. — Если ты думаешь, что никто не замечает твоё выражение лица, когда произносится полное имя Лиама, то ты ошибаешься. — Ну вот нужно было вам назвать его именно так? — буркнул Блэк, откидываясь на спинку стула и беря со стола бокал яблочного сока, ведь с алкоголем Сириус давно покончил. — Сириус, ты никогда не повзрослеешь, — раздался новый голос, привлекая внимание всех собравшихся. Кулон Кастории лежал в открытом виде на столе, чтобы Регулус был с ними. — Ну и что, если он не повзрослеет? — подхватил Оливер, глядя на Сириуса с добрым смехом. — Иногда это даже лучше. Сириус скривился, но не ответил. Он снова взглянул на Лиама, который, видимо, так и не смог полностью понять, что именно беспокоит его дядю. Сириус переживал, что с каждым днём, с каждым моментом его молчания, мальчик мог бы замечать всё больше и больше, как имя Регулуса эхом раздаётся в его жизни. Лиам был умным, но в свои пять лет он всё ещё не понимал глубины этого, а Сириус надеялся, что это не произойдёт слишком скоро. Кастория заметила взгляд Сириуса и тихо взяла его руку, передавая поддержку и понимание, которые всегда были между ними. В этот момент она не требовала слов, ведь их общие воспоминания, общая боль, что касается всего того, что они потеряли, была понятна без объяснений. — Это не твоя вина, Сириус, — сказала она тихо, всё ещё держа его руку. — Лиам не понимает всего этого, он просто живёт, как и должен, а ты его дядя. Ты живёшь здесь и сейчас, с нами. И этого достаточно. Сириус молча кивнул, а когда взгляд Кастории мягко встретился с его, он почувствовал лёгкое облегчение. Она всегда знала, как успокоить его, как вернуть его в момент, когда всё было просто. Лиам всё-таки приблизился к Сириусу, и его взгляд теперь был менее насторожённым, а скорее любопытным. Он подпрыгнул с метлы и, протянув руку к своему дяде, тихо сказал: — Дядя, сможешь показать мне, как ты летаешь? Сириус сначала растерялся, а потом понял, что этот момент был значим не только для Лиама, но и для него. Для Лиама, возможно, это был просто простой жест, желание быть рядом, но для Сириуса это был шаг, который говорил о многом. О том, что он не одинок, что его видят не как кого-то потерянного в своём прошлом, а как того, кто важен. — Конечно, — сказал Сириус, поднимаясь с места и осторожно опираясь на свою хромающую ногу. — А ты уверен, что твоя метла меня выдержит? — Конечно! — радостно воскликнул Лиам Регулус Блэквуд, беря за руку своего дядю. — Папа заколдовал её так, чтобы летать на ней со мной и подсказывать как правильно. Сириус осторожно взял метлу и прокатился на ней с Лиамом, пытаясь балансировать. С каждым моментом, когда они летели вдвоём, Сириус забывал обо всей тяжести своего прошлого и вновь ощущал что-то живое, настоящее. Он чувствовал радость в том, что они рядом, и в том, что его жизнь, несмотря на всё пережитое, продолжалась. Когда они приземлились обратно, Лиам был в восторге, а Сириус, немного запыхавшись, сказал: — Ну, что ж, кажется, я уже не так стар, как мне кажется. Вивьен, всё это время сидевшая у Оливера на руках, с радостью вскочила с его колен и помчалась к ним. — Сири, я тозе хотю! Блэк ловко поймал девочку и закружил её в воздухе. — Тебе, принцесса, пока что положены только такие полёты. Кастория и Оливер наблюдали за Сириусом и детьми, не скрывая улыбки. Дети, как всегда, приносили столько света и радости в их мир, а Сириус, несмотря на свою ногу и боль, был для них неиссякаемым источником веселья. Это было такое спокойствие, такое умиротворение, что Кастория в какой-то момент ощутила, как глубоко она ценит эти семейные моменты. Оливер, заметив, как её взгляд мягко остановился на Сириусе и детях, напомнил: — Завтра в Каслтон приедут Перси с Одри и Мелиссой. Тем летом Одри нашла в себе силы и мужество признаться в своих чувствах Перси, что привело к трёхлетней Мелиссе Уизли сейчас. Кастория задумалась, будто мысленно уже начала планировать каждый момент предстоящего визита. Она сразу же погрузилась в размышления, что приготовить, чтобы угощение было лёгким, но в то же время согревало их сердца. В её голове мелькали идеи. Ведь хотелось, чтобы всё прошло идеально, чтобы было вкусно и уютно. Однако мысли о том, как всё должно быть, исчезли, когда Оливер взял её за руку. — Не переживай, — сказал он, и в его голосе было что-то такое родное и тёплое, что Кастория снова почувствовала себя в безопасности. — Всё будет замечательно. А что бы ты ни приготовила, я знаю, всё будет вкусным. Кастория не смогла сдержать улыбку, её глаза немного закрылись, и в этот момент она почувствовала, как полное ощущение счастья охватывает её, словно волна тепла. Она не могла не вспомнить, как много всего прошло за последние несколько лет. Это была их жизнь, их новая реальность, и девушка больше не стремилась к чему-то другому. Она чувствовала, что уже дома, в своём безопасном мире, где любовь, семья и поддержка были теми основами, на которых можно было продолжать строить любое будущее. Кастория чувствовала, что это было её тихой колыбельной, в которой её душа находила успокоение. Кастория прикрыла глаза, словно в знак благодарности за то, что сейчас она была там, где ей было нужно быть, рядом с теми, кто её любит. В этот момент ни одна тревога не могла затмить её чувства. Она, как ребёнок в колыбели, могла спокойно засыпать, зная, что мир вокруг неё был полон любви и счастья. Это было настоящее, и она не хотела, чтобы этот момент когда-либо заканчивался. Оливер заметил её спокойствие и улыбнулся. — Ты счастлива, да? — спросил он, нежно касаясь её лба. — Да, — ответила она тихо, прижавшись к нему. — Я чувствую себя самой счастливой. Оливер поцеловал её в уголок губ. — Я ведь тебе обещал, Касси, что мы со всем справимся.