Глава 30 «Когда приходит свет»

Захват власти в Министерстве произошёл быстро, почти бесшумно, как змея, проскользнувшая в спальню посреди ночи. Формально ничего не изменилось: та же эмблема, те же кабинеты, та же ежедневная рассылка газеты. Но волшебники ведь не маглы, они чувствовали как сгущаются тучи. Миссис Вуд, которая долгие годы служила Министерству, однажды вернулась с работы в состоянии, которого её семья не видела прежде. В глазах застыло холодное возмущение, а голос был полон решимости. Она написала заявление в тот же день. — Я не стану плясать под их дудку, — твёрдо сказала она Кастории за чаем. — Даже если это будет стоить мне репутации. Слухи о налётах Пожирателей смерти перестали быть слухами. Имена начали исчезать с уст. Сначала перестали писать о них в газетах. Потом перестали упоминать и в разговорах. Профессора, бывшие Авроры, сильные независимые волшебники словно стирались из памяти. Никто не знал, где они. Лишь по ночам в Лондоне слышались хлопки трансгрессии, тревожные сигналы и исчезающие в небе огни. Матчи по квиддичу отменялись один за другим. Сначала временно, потом на неопределённый срок. То же произошло и с лавками в Косом переулке. Оливер и Кастория, обеспокоенные судьбой Уизли, отправились туда в начале июля. Магазин близнецов стоял открытым, в маленьком окошке теплился свет, но ярких витрин поубавилось. Верити впустила их и рассказала, что сами близнецы на время перебрались на одну из ферм недалеко от Оттери-Сент-Кэчпола. Магазин всё ещё работал по заказам, но только через надёжные каналы. Косой переулок был неузнаваем. Заколоченные окна, недоверчивые взгляды. Как будто магический Лондон стал зоной боевых действий. Хотя, почему как будто? На фоне этого всего Кастория получала всё больше заказов. Люди просили защитные амулеты, браслеты-предупреждения, порт-ключи с привязкой к безопасным местам (к слову, этого Кастория делать не могла — такое осуществлялось специальным отделом в Министерстве или специалистами с лицензией, которые за каждый порт-ключ отчитывались в тотм самый отдел). Мастерская в доме гудела как улей. Оливер помогал, насколько мог: сортировал материалы, испытывал прототипы, составлял списки. Всё равно ему было нечего делать. За защитный барьер старались лишний раз не высовываться, а в деревне особо на метле не разгуляешься. После ухода миссис Вуд из Министерства, правдивые новости они получали через Сириуса от проверенных мракоборцев. Начались притеснения. Сначала косые взгляды и проверки родословной, потом допросы и аресты. Маглорождённые начали исчезать. Полукровки спешно покидали дома.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Сентябрь начался с тяжелого, серого неба. Дождь моросил почти без перерыва, будто сама природа им сочувствовала. Даже в защищённом Каслтоне чувствовалось, что мир меняется. И меняется не в лучшую сторону. Кастория научилась читать тревогу по шорохам совиных крыльев: если они прилетали вечером — это была обычная почта; если на рассвете — новости; если среди дня, да ещё и без опознавательного знака, это значило одно — что-то случилось. Письмо прилетело около полудня. Совушка была мокрой, сжавшей крылья, будто сама испугалась содержимого. Кастория оторвала печать, глядя на имя отправителя. Одри Ньюман. Кастория почувствовала, как внутри что-то вздрогнуло. Давно забытая струна звякнула в глубине души. Одри. Её когда-то близкая подруга с Пуффендуя, с которой они могли часами болтать в библиотеке; могли не общаться полгода, а затем поделиться секретами как ни в чём не бывало. Ньюман, влюблённая в их зануду Перси и так превосходно это маскирующая. Одри, с которой они изредка списывались после выпуска, а затем и вовсе перестали общаться. Последнее, что Кастория знала, Одри собиралась пройти целительскую подготовку и работать в Мунго. Почерк был всё тот же, аккуратный, с длинными вытянутыми буквами, но строки были дрожащими, написанными в спешке или страхе.

«Пишу тебе, надеясь на лучшее.

Бруно ведь не врёт? Я согласилась на встречу.

Одри Н.»

Письмо не содержало никакой ценной информации для тех, кто мог перехватить совиную почту, что в последнее время было в порядке вещей. Видимо, Пожиратели отчаянно искали хоть какую-нибудь зацепку про Гарри Поттера. В Каслтоне были наслышаны о том, как первого августа, после того как Министерство пало, Пожиратели ринулись на праздник в «Норе», но Поттеру и его друзьям удалось сбежать. Радиостанция «Поттеровский дозор», созданная неподражаемым Ли Джорданом несколько недель назад, освободила Сириуса от необходимости рисковать своей шкурой и часто покидать своё укрытые, чтобы добраться до Каслтона и передать все новости. Ли не боялся говорить правду о событиях и новостях в мире волшебников, которые не считали нужным освещать в программе новостей официального волшебного радиовещания и в «Ежедневном пророке». Оливер и Кастория, посовещавшись с мистером Вудом, не могли пройти мимо. С помощью близнецов пара с лёгкостью выяснила, где обитает Джордан и явилась на разговор. Нервно заламывая руки и поглядывая в щели заколоченного окна (Ли в тот день что-то вынюхивал в Косом переулке и укрылся в брошенной лавке мистера Фортескью), девушка рассказала ему про родную деревню Оливера, усиленную защиту вокруг неё и способ попасть внутрь. Их план заключался в том, что Джордан в одной из своих передач скажет, что для тех, кто находится в особой опасности из-за политики нового Министерства, есть место, где им помогут. Также по их плану Ли должен был взять на себя риск встречаться с этими людьми и сопровождать их до места аппарации у Каслтона, где их бы уже ждали Кастория и мистер Вуд, чтобы сделать необходимые действия для активации персонального амулета для прибывшего. Джордж, не думая ни минуты, согласился. — Это заняло много сил, времени и денег из банковской ячейки Блэков, — хмыкнула Кастория перед тем как продолжить говорить: — Но совместными усилиями всех жителей, в Каслтоне появилась новая улица с, пока что, единственным зданием гостиницы. — Пока что, как ты заметила, оно одноэтажное и рассчитано лишь на восемь комнат, но наш главный инженер-строитель заверил, что не будет никакой проблемы достраивать этажи по мере необходимости, — продолжил рассказ Оливер. — Уж не знаю, как они это провернут... — Миссис Вуд планирует взять на себя готовку для наших гостей, миссис О`Нейл, конечно же, тоже, — Кастория чуть замедлилась, заметив непонимание в глазах Одри. — Чуть позже познакомишься. Поздравляем, ты наш первый гость. Располагайся, будь как дома. — Ребята, — Ньюман не смогла сдержать эмоций и слёз, поднимаясь со своего места и кидаясь в объятия... бывшей лучшей подруги, знакомой, приятельнице? — Спасибо, что не бросили... — Ну что ты, — отмахнулся Оливер, заканчивая с ремонтом полки в шкафу, которая, видимо, сломалась, когда его тащили. — Мы ведь друзья.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

После выпуска из Хогвартса Одри Ньюман сразу же направила свои усилия на то, о чём мечтала с четвёртого курса — стать целителем. Её всегда влекла магия, способная не разрушать, а восстанавливать; не забирать, а возвращать. Она прошла подготовительные курсы при больнице святого Мунго, сдала экзамены на отлично и, к своему безмерному счастью, была зачислена в программу стажировки. На церемонии посвящения в штатные целители она, не стесняясь, плакала. Кастория, если бы они тогда всё ещё поддерживали связь, наверняка бы пришла её поздравить. Работа в Мунго оказалась всем, чего она ждала, и даже больше. Бывали смены, когда она по пятнадцать часов не выходила из крыла: заживляла ожоги, снимала заклятия, варила обезболивающее, меняла бинты, и всё это — с искренним стремлением помочь. Пациенты звали её по имени, а коллеги «солнышком Мунго». Она быстро завоевала уважение старших целителей, ведь не боялась ни работы, ни крови, ни тяжёлых историй. Но всё изменилось, когда Министерство палo. В один день кто-то из младших стажёров не пришёл на смену, а потом и вовсе больше не появлялась. Через неделю исчез ещё один. Официально никто не говорил ни слова. Главный целитель больницы, мистер Дейвенпорт, держался из последних сил. Он встречался с людьми, представляющими «новую власть», и уверял, что госпиталь вне политики. Что Мунго лечит всех, кто нуждается в помощи, и не станет закрывать двери ни перед кем. Пожиратели какое-то время не трогали больницу. Будто сочли её непригодной ареной для своих игр. Вот только из Министерства начали приходить письма. Сначала намёки, потом прямые угрозы. Одри видела, как Дейвенпорт мрачнел с каждым днём. Однажды утром, придя на смену, она обнаружила собрание персонала в приёмной. Главный целитель стоял, сжав руки за спиной, и говорил ровно, будто боялся сорваться: — Министерство требует отстранения от работы всех маглорождённых целителей, — он не смотрел в глаза ни Одри, ни другим. — Это временная мера. Ради вашей же безопасности. Одри помнила, как шла к шкафчику, складывала свои вещи, как будто собиралась просто пойти домой. Помнила ту щемящую пустоту в груди. Никто из девятерых маглорождённых целителей не протестовал, не кричал. Если бы они были хотя бы полукровками, коих в штате персонала большинство, им бы не пришлось покидать здание больницы. Им бы не пришлось оборачиваться с пустым взглядом, гадая, смогут ли они сюда вернуться не только в качестве пациентов. Ньюман смахнула непрошенную слезу и вернулась за свою работу. Прошёл целый месяц с того дня, как ей предоставили убежище в Каслтоне, но быть бесполезным балластом она не планировала. Одри, с согласия старшей четы Вудов, организовала в здании гостиницы медицинский кабинет, который пользовался спросов у активных, боевых, членов Ордена Феникса. Ведь то, что больница Мунго сохраняла нейтралитет, не означало, что у её входа не стоят досмотрщики из Министерства. — ... мажьте три раза в день, через неделю жду вас на повторном приёме... — раздавала она указания очередному пациенту. — Она неплохо справляется, да? — произнёс Оливер, когда они с Касторией прошли мимо открытого кабинета целительницы. — Для человека, который ничего не знает о своих родителях сейчас, — девушка сделала акцент на последнем слове. — Одри держится отлично и подаёт пример остальным ребятам, кому мы предоставили убежище. — Да, слышал, что Карл так вдохновился её речью на приветственном ужине, что вызвался добровольцем для помощи в её теплицах с растениями, — подтвердил Оливер слова жены. — Интересно, его блеск в глазах связан с тем, что... — Не думаю, что у Карла есть какие-нибудь шансы, — Кастория первая вышла на улицу и прищурилась от яркого солнечного света. — Сердце Одри уже давно принадлежит одному человеку и не знаю, что должно произойти, чтобы Ньюман в нём разочаровалась и забыла. — Вот как, — коротко кивнул Оливер, присаживаясь на лавочку, предлагая девушке присесть рядом и подышать свежим воздухом. — Мы его знаем? — Сейчас нет. Кастория тяжело вздохнула, роняя голову на его плечо. Перси. Всегда выделялся даже среди своей семьи. Чопорный, надменный, не по возрасту серьёзный. Но теперь, судя по слухам, он стал чем-то большим, чем просто «чужим». Он остался в Министерстве, когда оно пало. Остался работать на тех, кто загонял маглорождённых в подполье. Говорили, что он и вовсе отрёкся от своей семьи. Ушел туда, где власть, порядок и цифры важнее людей. Кастория с трудом могла представить, как можно добровольно выбирать такую сторону. Что же видит в нём Одри до сих пор? Что мешает этой светлой девушке отпустить свои детские, наивные чувства? Наверное, Ньюман в Перси видела не карьериста, а человека, который держится на плаву, когда остальные тонут. Ответственного, серьёзного. Возможно, это казалось ей надёжностью в мире, где всё рушилось. Но разве можно не видеть, на чьей он теперь стороне? На стороне тех, кто измывался над такими, как сама Одри. До дома они дошли молча, держась за руки. — Столкнулась вчера с мистером Драммондом, он весь сиял, — начала диалог Кастория вечером, когда они вместе накрывали на стол. — Он стал дедушкой, — отозвался Вуд, ставя керамическую форму с картофельной запеканкой на деревянную дощечку в центре стола. — Родилась внучка. Кастория молча сложила в стопку тарелки, аккуратно, будто стараясь не нарушить хрупкий покой, воцарившийся на кухне. Оливер, сдвинув брови, занялся приборами, машинально раскладывая вилки и ножи, время от времени косился на Касторию, но не торопился говорить. Казалось, каждый их жест был пропитан чем-то большим, чем просто подготовкой к ужину. Как будто в этой повседневной суете они осторожно обходили одну и ту же мысль, которую не решались произнести вслух. Стол был накрыт почти полностью, когда Кастория вдруг остановилась, держа в руках салфетки, и на мгновение прикрыла глаза. Оливер тихо вздохнул, видя, как подрагивают плечи девушки. — Слушай, — начал он неуверенно. — А ты когда-нибудь думала о детях? Кастория молча подняла голову, медленно поворачивая её к нему. Она не ответила сразу, только чуть нахмурилась, словно вопрос ударил в самую глубокую и давно заброшенную мысль. Такой, к которой страшно прикасаться. В другой жизни, может быть, но не в этой, полной тревог и ужаса, где каждый день может стать последним для противников того, чьё имя нельзя называть. — Иногда, — наконец произнесла она, не отводя взгляда. — Бывают такие минуты, когда всё хорошо, ты рядом, а солнечный свет проникает в окна, и я думаю, что хочу и готова. Потом сразу же одёргиваю себя, вспоминая о том, что творится за пределами Каслтона. И я спрашиваю себя: разве можно сейчас? Разве честно будет привести кого-то в этот мир? Оливер не перебивал. Он слушал, глядя в окно, за которым начал подниматься ветер, унося опавшую листву танцевать в воздухе.. — Страшно не то, что у нас будет ребёнок, — продолжила Кастория тише. — Страшно, что мы не сможем дать ему мирное детство, что не сможем защитить. — Но мы ведь и сейчас защищаем, — сказал он, подходя к девушке и обвивая её плечи. — Нашу деревню, её жителей, тех, кто нуждается в помощи, друг друга. Разве это не надежда? Не признак того, что мы со всем справимся? — Наверное, — чуть улыбнулась она, опираясь лбом ему в скулу. —

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Хотя Каслтон был надёжно защищён, он не превратился в убежище от мира. Большинство его жителей не собирались отказываться от привычной жизни. Волшебники и ведьмы по-прежнему работали: кто в уцелевших лавках Косого переулка, кто в Министерстве магии, кто в больнице Мунго. Каждое утро, прикрытые чарами, они аппарировали в Лондон, рискуя попасть в налёт или подвергнуться проверке. Но именно в этом упрямом стремлении сохранить хотя бы остатки нормальности была их сила. Каслтон не стал тихим болотом: он дышал, жил и боролся, хоть и незаметно для окружающего мира. В такие времена особенно трудно было сохранить душевное равновесие. Постоянное напряжение висело в воздухе, проникая даже в самые защищённые уголки деревушки. Всё чаще на улицах говорили шёпотом, всё реже улыбались без оглядки. Люди особенно остро чувствовали потребность в празднике. Хоть в крошечном, хоть на один вечер. Когда в октябре наступили первые холодные дни, а над деревней потянулись серые облака, в Каслтоне стали задумываться о Хэллоуине. Сначала идея всплыла в разговорах между соседями, затем на собрании в главной таверне было решено: в этом году Хэллоуин будет. Без лишней помпезности, но с искренним желанием подарить друг другу хоть немного тепла и света. Планировали украсить деревню фонарями из тыкв, развесить гирлянды из зачарованных свечей между домами и устроить небольшой праздник на площади. Дети с радостью восприняли новость, взрослые с осторожной, почти виноватой надеждой. Никто не забывал, что снаружи творится ужас, но в Каслтоне хотели хотя бы на один вечер позволить себе вздохнуть свободнее. Вечером тридцать первого октября Каслтон преобразился до неузнаваемости. Узкие улочки, обычно утопающие в приглушённом свете фонарей, теперь переливались множеством теплых огней: гирлянды зачарованных свечей, подвешенные между крышами домов, рассыпались мягкими искрами. На подоконниках стояли тыквенные фонари: каждый с уникальной, забавной или жуткой рожицей, которые накануне вырезали младшие жители деревни. На площади уже с обеда возводили шатры и расставляли длинные столы, покрытые клетчатыми скатертями. В огромных котлах благоухали согревающие напитки: горячий сидр, сливочное пиво, пряный чай. Дети в масках носились меж домами, наперебой угрожая заклинаниями и требуя угощения у каждого встречного. Их звонкий смех разносился по улицам, заставляя взрослых улыбаться. Местная музыкальная группа, собранная из добровольцев, оживила праздник. Над площадью разливались звуки скрипки, флейты и лёгкого барабана. Сперва танцевали робко, кто-то стеснялся, кто-то просто не знал, как расслабиться после месяцев тревог. Но музыка, запах горячих напитков и общее чувство облегчения сделали своё дело. Вскоре кружились пары, плескали напитки из чашек, щёки пылали румянцем. Кастория стояла под фонарём, наблюдая за этой живой картиной. Рядом держал её за руку Оливер, их пальцы переплетались крепко и уверенно. Одетые в утеплённые мантии, они ничем не отличались от остальных: просто были двумя молодыми людьми, позволившими себе забыть о страхе хотя бы на этот вечер. Одри Ньюман, всё ещё в белом медицинском халате поверх тёплого платья, раздавала детям конфеты, смеясь, но старательно подражая голосу злой ведьмы. Карл носился рядом в нелепой маске тролля, устраивая погони за визжащими девочками. Даже серьёзный мистер Вуд в этот вечер нацепил смешную шляпу в форме огромного гриба, чем вызвал общий смех. Казалось, что сама деревня дышит иначе: не под натиском страха, а вместе с ритмом праздника. Жители понимали, что завтра вернётся реальность, тяжёлая и суровая, но сегодня они позволяли себе просто жить.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Деревья окончательно сбросили последние листья, обнажив тонкие скелеты ветвей на фоне серого неба. Ветер гнал по пустым улочкам сухие завитки тумана, а в домах по вечерам обязательно разжигали камины, чтобы хоть как-то разогнать сырость и холод. В середине месяца, в один из таких сыро-серых дней, в Каслтоне появился он. Сириус Блэк. Едва стоя на ногах, с порванной мантией и кровью на лице, он постучал в дверь Блэквудов. — Сириус?! — распахнула дверь Кастория, а её сердце ёкнуло от страха. — Жив, — прохрипел он и пошатнулся. Оливер, стоявший позади жены, без лишних слов отправил патронус и уже через десять минут Кастория наблюдала, как чётко и быстро работала Одри: промывала раны, шептала заклинания, накладывала повязки. Сириус, полулежа на диване, что-то бормотал сквозь зубы, периодически морщась от боли, но в основном молчал. Блэковская гордость не позволяла ему выглядеть слабым перед сестрой. После ухода Ньюман, Оливер отлеветировал его в гостевую спальню. Сириус почти сразу уснул, измученный не только физически, но и морально. Кастория сидела рядом, не в силах заставить себя уйти. Смотрела, как он спит. Беспокойно, прерывисто, всё ещё с хмуро сжатыми бровями. Всё внутри сжималось от боли. Когда-то, на седьмом курсе Хогвартса, она думала, что Сириус неуязвимый, неуловимый. В её фантазиях он всегда был воплощением дерзкой силы, свободы, упрямства. Но сейчас перед ней лежал человек, сломленный не ударами, а временем, потерями, вечной борьбой. Пока Одри обрабатывала его раны, он с трудом рассказал им о проваленной миссии. Как вместе с другим мракоборцем под оборотным зельем они пробрались на собрание мелких Пожирателей в заброшенном особняке на окраине Лондона. Кто-то заметил неладное, в результате чего произошёл короткий, жестокий бой. Мракоборец пал почти сразу, а Сириусу повезло сбежать, только чудом успев снять маскировку и обернуться в анимагическую форму. Она сидела, сжимая пальцы в кулаки, чтобы не разрыдаться. Сколько ещё раз ей придётся видеть своих близких на грани между жизнью и смертью? Сколько раз ещё сердце будет замирать от ужаса, стоило лишь услышать короткий стук в дверь или узнать о чьей-то новой потере? Неужели когда-нибудь на месте Сириуса мог оказаться Оливер? Сириус спал уже несколько часов, дыхание его стало ровным, почти незаметным. Лечебные заклинания Одри и целебные мази делали своё дело: слабые вспышки магии всё ещё окутывали его тело мягким сиянием. Кастория сидела рядом на полу, прислонившись спиной к стене. Руки её обвивали колени, а взгляд был прикован к постели, словно одним только этим она могла удержать брата в этом мире, сохранить его. Тихие шаги заставили её вздрогнуть. Оливер подошёл молча, опустился на корточки рядом и бережно коснулся её плеча. — Касси, — шепнул он, стараясь не потревожить тишину. — Он в порядке. Теперь твоя очередь отдохнуть. Кастория лишь отрицательно покачала головой, уткнувшись лицом в колени. Оливер не стал давить. Вместо этого он аккуратно обнял её за плечи и, мягко, но настойчиво, поднял на ноги. Она не сопротивлялась, но была удивительно тяжёлой словно за эти часы её сердце напиталось всеми страхами мира. — Пойдём, — тихо повторил Оливер, ведя её к выходу. На прощание Кастория оглянулась через плечо. Сириус лежал неподвижно, его черты впервые за долгое время были спокойны. Оливер провёл её через тёмный коридор, помогая, словно она могла в любой момент споткнуться и упасть. Когда они добрались до спальни, он уложил её в постель, накрыв тёплым одеялом. Кастория что-то прошептала: то ли извинение, то ли благодарность, но слова утонули в тишине, а Вуд не стал спрашивать. Он лишь сел рядом, держа её за руку, пока её дыхание не стало ровным и глубоким.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Рождественский ужин был домашним и уютным. За окном тихо шёл снег, забеливая мощёные улочки Каслтона, а внутри их дома потрескивал камин, наполняя комнаты тёплом и мягким светом. Они сидели за небольшим столом, украшенным еловыми ветвями и свечами, делясь тихими разговорами, прячась от тяжести мира за стенами своего дома. Кастория всё время ловила себя на неловких взглядах в сторону Оливера. Сердце её колотилось быстрее обычного. Не от горячего безалкогольного глинтвейна, не от еды, а от тайны, которую она носила в себе уже несколько дней. Когда они уже доели запечённого цыплёнка и перешли к десерту, тёплому пирогу с вишнями, Кастория отложила вилку, глубоко вздохнула и, наконец, нарушила молчание. — Оливер, — начала она, голос чуть дрогнул. Он тут же насторожился, отложил приборы, наклонившись к ней всем телом, словно готовясь ловить каждое её слово. — Я хотела тебе кое-что сказать, — она замялась на мгновение, но увидев в глазах мужа только заботу и терпение, осторожно протянула руку через стол и вложила в его ладонь крошечный вязаный сапожок, копию того, что висел у их камина, только в несколько раз меньше. Оливер озадаченно нахмурился, переворачивая миниатюрный сапожок в пальцах. — Это, — начал он, и вдруг его глаза расширились. Он поднял взгляд на Касторию, и в этом взгляде одновременно вспыхнули неверие, надежда и трепет. — Ты...? Она только кивнула, не в силах сказать ни слова. И в тот же миг Оливер обошёл стол, опустился на колени перед ней, обнял её за талию, уткнувшись лицом в её живот. — Мы обязательно справимся, — прошептал он, голос его дрожал. — Спасибо. Кастория провела пальцами по его волосам, ощущая, как слёзы щекочут глаза. За их окнами бушевала зима, в мире царила тревога и боль, но здесь, в этом маленьком доме, зарождалась новая жизнь. Их надежда на будущее. Оливер не торопился отпускать её, прижимая к себе с осторожной бережностью, словно боялся навредить даже невидимой пока жизни внутри неё. Кастория нежно улыбнулась сквозь слёзы и, чуть наклонившись, поцеловала его в макушку. Когда они, наконец, поднялись, то переместились к камину, где в мягких креслах лежали их любимые пледы. Пламя лениво потрескивало, заливая комнату золотистым светом. Оливер натянул на них общий плед, притянул жену ближе и прижал к себе, обнимая одной рукой за плечи. — Ты давно узнала? — спросил он вполголоса, словно боясь спугнуть это хрупкое счастье. — Пару дней назад, — призналась Кастория, устроившись у него на груди. — Хотела быть уверена. Сначала даже подумала, что это стресс так влияет на меня, но потом, — она провела рукой по своему пока ещё плоскому животу с таким трепетом, будто уже чувствовала там движение новой жизни. Оливер тихо рассмеялся, поцеловал её в висок и положил ладонь поверх её руки. — Чудо, — прошептал он. На мгновение они замолчали, слушая только потрескивание поленьев, но вместе с счастьем в сердце Кастории по-прежнему теплилась и тревога. Мир вокруг них был слишком опасным, слишком нестабильным. — Ты не боишься? — спросил Оливер, глядя в огонь. — Заводить ребёнка в такое время? Кастория немного помолчала, словно взвешивая ответ, а потом крепче прижалась к нему — Боюсь, — честно призналась она. — Но с тобой не так страшно. — Наш ребёнок родится в семье, где его будут любить больше всего на свете, — Вуд чуть сжал её пальцы. — Со всем остальным мы справимся вместе. Кастория тихо улыбнулась, прижимаясь к нему всем телом, стараясь впитать эту уверенность.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Зима тянулась долго и была суровой. Снег укрывал крыши Каслтона плотным белым покрывалом, дороги заметало, и порой казалось, что весь мир сжался до размеров их маленькой деревушки. Но, несмотря на вьюги и метели, внутри дома Блэквудов царило тепло. Первые месяцы нового года прошли для Кастории и Оливера в почти безмолвной работе и заботах. Кастория продолжала принимать заказы на защитные артефакты ещё осторожнее, тщательно проверяя каждого, кто к ней обращался. Вуд, когда не работал с отцом (будь то дела деревни или что-то ещё), помогал Кастории или заботился о доме. Их жизнь шла размеренно, словно они инстинктивно старались беречь ту хрупкую гармонию, которая так тяжело далась им. Беременность Кастории протекала спокойно, без осложнений, но всё равно каждый день она чувствовала и радость, и тревогу. Оливер был рядом всегда: проверял, чтобы она отдыхала больше, приносил любимые угощения, заботился о каждом мелком удобстве. Они вместе выбирали вещи для малыша в каталогах (ведь разгуливать по Хогсмиду или Косому переулку сейчас было не время), читали книги о родительстве и вечерами, сидя у камина, мечтали о будущем, иногда позволяя себе наивные разговоры о том, на кого ребёнок будет похож и какими чертами характера его наградит жизнь. Конечно же, их ребёнок будет играть в квиддич. Оливер обещал воспитать отличного вратаря, а Кастория и Регулус с портера каждый раз со смехом говорили Вуду, что этот малыш станет потрясающим ловцом в маму и дядю. В Каслтоне постепенно крепло чувство единства: жители стали ещё сплочённее, помогая друг другу пережить тяжёлые времена. Всё чаще в гостинице, организованной для нуждающихся, появлялись новые лица: те, кто спасался от притеснений. Ньюман продолжала вести свой целительский кабинет, став незаменимой опорой для деревни. Новости извне приходили всё тревожнее. Весной стало понятно, что война с каждым днём подбирается всё ближе. Лишние меры предосторожности стали нормой, а разговоры за ужином всё чаще касались исчезнувших людей, новых приказов Министерства, охоты на маглорождённых. — Не беспокойся, — обнимала Кастория Одри, поглаживая её волосы. — Это не затронет твоих родителей. — Наверное, ты права, — Ньюман шмыгнула носом. — Я ведь не какая-то известная маглорождённая, чтобы на меня и моих близких открывали охоту. — Если хочешь, мы их навестим, — ворвался в их разговор Оливер, сидевший в кресле и читающий очередную ложь в газете. — Кастория обеспечит нас всеми необходимыми защитными амулетами.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

В один из редких тёплых мартовских дней Кастория и Оливер выбрались на прогулку за территорию Каслтона. Солнце всё ещё робко выглядывало из-за туч, но воздух уже не был таким студёным, каким был всю зиму. Природа медленно пробуждалась: из-под растаявшего снега показывались первые зелёные побеги, а в чаще леса над деревней слышались звонкие голоса птиц. Оливер настаивал, чтобы Кастория не уставала, и потому они шли медленно, держась за руки, никуда не торопясь. Кастория вдыхала прохладный влажный воздух, ловя каждым вдохом слабый аромат земли и сырой травы. Она время от времени посматривала на Оливера: он был внимателен, но не навязчив. Иногда его рука ложилась ей на спину, будто невольно напоминая, что он рядом и всегда поддержит. Они вышли на пригорок над озером, где расстилалась блестящая гладь воды, едва тронутая ветром. Кастория присела на поваленное дерево, устало улыбаясь, а Оливер сел рядом, обняв её за плечи. Некоторое время они молчали, просто слушая, как журчит где-то поблизости тонкий ручей. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он тогда, и Кастория кивнула, впервые за долгие недели почувствовав, что верит в это.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Апрель принёс с собой не только тёплые дожди и набухшие почки, но и настоящий переполох в доме будущих родителей: Оливер принялся обустраивать детскую комнату. Он работал с почти подростковой увлечённостью: заказывал через знакомых плотников материалы, читал книжки по магическому обустройству детских помещений и даже чертил простенькие схемы на клочках пергамента. В доме постоянно стоял запах свежей древесины, а за дверями будущей детской слышались его осторожные заклинания. Кастория не раз подглядывала за ним через приоткрытую дверь. Она видела, как Оливер старательно зачаровывал стены, чтобы в случае необходимости они гасили шум плача малыша (как он объяснял это нужно было для того, чтобы давать выспаться Кастории ночью, когда он будет убаюкивать проснувшегося малыша), а кроватку — чтобы она сама чуть покачивалась, успокаивая ребёнка. Всё в комнате наполнялось его заботой: от мягкого света до резных деревянных сов на полках. Однажды вечером, когда Оливер стоял посреди комнаты, потирая в раздумьях затылок, Кастория вошла и обняла его сзади, прижимаясь щекой к его спине. Он положил свои ладони на её руки и закрыл глаза, позволяя себе на мгновение остановиться в этом тёплом, тихом счастье. — Спасибо, что ты есть, — она крепче сжала свои руки вокруг его талии.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Перед ними появился патронус Сириуса. Счастливый, сияющий силуэт пса с радостными глазами, но в его послании было нечто тревожное, что сразу бросилось в глаза.

«Гарри в Хогвартсе. Последнее сражение.»

Кастория оцепенела. Словно невидимая рука сжала её грудь, и дыхание перехватило. Она не могла поверить, что это действительно происходит. Битва? В Хогвартсе? Для неё было тяжело осознать, что всё, о чём они так долго говорили, наконец стало реальностью. Она уставилась на патронуса, который исчезал, оставляя за собой лишь тени страха. Оливер быстро подошёл, его лицо было серьёзным, а глаза беспокойными. Он заметил, как у Кастории побледнели губы, и, не дождавшись вопросов, взял её за плечи. — Ты не пойдёшь, — сказал он твёрдо, но с тяжёлым выражением лица. — Ты остаёшься здесь. Ты ответственна за две жизни. Кастория подняла на него взгляд, её глаза были полны страха и переживания. Руки дрожали, а голос, когда она пыталась что-то сказать, срывался. — Оливер, я не могу просто сидеть тут! Там будут наши друзья, Сириус, родная школа, будущее. Как я могу оставаться в безопасности, когда всё рушится вокруг?! Он вздохнул, его руки крепко обвили девичьи плечи, пытаясь удержать её в реальности. — Мы не можем рисковать, Кастория, — его голос был твёрдым, но в нём ощущалась такая боль, что она даже не могла ничего возразить. — Ты знаешь, как я тебя люблю, и знаю, как ты боишься за нас. Но ты не пойдёшь. Мы не можем позволить себе потерять друг друга, а ты ответственна не только за меня, но и за наше будущее. Это не просто война. Это почти конец. Кастория не могла сдержать слёзы, и они, как маленькие ручейки, катились по её щекам. Она закрыла лицо руками, ощущая, как шумно бьётся сердце, как из лёгких уходит воздух. — Оливер, я не могу, я боюсь. Я не могу потерять тебя. Не могу. Он сжал её в своих объятиях, чувствуя, как она дрожит, и его сердце разрывалось от страха. Он нежно приподнял её лицо, заставляя посмотреть в свои глаза, и, несмотря на всю боль и тяжесть происходящего, пытался утешить её. — Я обещаю тебе, — сказал он, его голос был твёрд, как никогда. — Во что бы то ни стало, я вернусь. Я не оставлю тебя, не оставлю нашего ребёнка. Я вернусь живым и невредимым. Ты же знаешь, как важно для меня быть с вами. Кастория почувствовала, как её сердце немного успокаивается, но всё равно не могла отпустить этот страх. Она зажмурилась, позволяя слезам продолжить путь по её щекам, и тихо прошептала: — Пожалуйста, Оливер. Пожалуйста, вернись. Он снова прижал её к себе, а потом поцеловал в лоб, обнимая, как если бы этот момент мог быть последним. В этих словах была вся его любовь и обещание, что он не оставит её, как бы ни было сложно. — Я вернусь. Обещаю.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Когда Оливер ушёл, Кастория долго стояла у окна, смотря в темноту, как облака поглощают последние лучи дневного света. Её мысли были смутными, её душа была переполнена тревогой, и она не знала, как справиться с этим. Тишина в доме стала невыносимой, и, наконец, она решила позвать Одри. Через несколько минут Ньюман появилась на пороге. Её лицо было усталым, но выражение глаз проницательным и заботливым. Когда она вошла, Кастория не смогла скрыть слёзы, которые уже с трудом сдерживала. — Ты не одна, — Одри села рядом с ней, подставляя плечо, чтобы поддержать. Они сидели в молчании, и Кастория чувствовала, как напряжение в её груди немного отступает. Когда Одри заговорила, её голос был тихим, как будто она сама не уверена в том, что произнесёт. — Ты ведь понимаешь, что Перси тоже в этом. Наверное, он будет сражаться как и все остальные, — сказала она, глядя в пустоту. Одри излучала какую-то странную грусть, и Кастория поняла, что это не просто слова. Это был риторический вопрос, который, возможно, её подруга задавала себе и раньше. Кастория посмотрела на неё с лёгкой улыбкой, пытаясь развеять напряжённость. Не сдержавшись, она добавила с лёгким сарказмом: — О, если этот слепой рыжик вообще окажется там, то, он не просто выживет, а ещё и постарается спасти всех, кто будет у него на пути. Чтобы искупить свою вину за то, что натворил. И вот тогда, Одри, тебе придётся признаться ему в чувствах. Одри тихо рассмеялась, но её смех был полон грусти. Это была лёгкая шутка, но в её глазах всё равно оставалась неуверенность. Она посмотрела на Касторию и с грустной улыбкой сказала: — Я не знаю, Кастория. Я не могу понять, что мне делать с этим. Кажется, я люблю его чуть ли не с первого курса. — Да, я понимаю, — тихо ответила Кастория, и в её голосе было больше сочувствия, чем хотелось бы. — Но кто знает, Одри. Может быть, когда всё это закончится, ты будешь готова взять всё в свои руки. Одри кивнула, но взгляд её был всё ещё беспокойным. Они сидели в тишине, и Кастория поняла, что в такие моменты любые слова были бы недостаточны. Всё, что оставалось, это поддерживать друг друга, как бы сложно ни было. И вот, спустя некоторое время, Одри встала и слегка сжала плечо Кастории. — Я верю в Перси, — сказала она, сдерживая эмоции. — И, ты права, мне стоит попытаться. Кастория посмотрела на неё, понимая, что в этих словах есть что-то большее. Это была не просто вера в Перси. Это была надежда, что всё может стать лучше, несмотря на тёмные времена, через которые им всем пришлось пройти.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Битва в Хогвартсе была хаосом, бесконечной чередой заклинаний, криков и звуков потрескивающих стен. Все, кто мог бороться, сражались с последними силами, защищая школу, своих друзей, свою свободу. Люпин с Тонкс отчаянно отбивались, в воздухе сверкнуло заклинание — и в тот момент, когда казалось, что они вот-вот рухнут, Сириус появился перед ними, как тень, в последний момент перехватив на себя удар. Тонкс вскрикнула, когда Сириус упал перед ней, а Люпин, обернувшись, едва успел поймать её взгляд. Всё случилось так быстро, что Люпин едва успел понять, что произошло. Он смотрел на Сириуса, которого теперь буквально накрыла волна тьмы. Казалось, его лицо отражало боль, но потом оно исказилось в отчаянной решимости, как бы говоря им не сдавать позиции. Оливер в это время сражался с несколькими Пожирателями. Он был оторван от всех, развернут в другом направлении, но его интуиция что-то подсказала ему. Он повернул голову в сторону и, замерев, увидел, как Сириус рухнул на землю. В какой-то момент все заклинания вокруг него стали замедляться, и он почувствовал резкую, неприятную тяжесть в груди. Он продолжал сражаться, но его мысли оставались на одном: Сириус мёртв? Внезапно на его сердце лёг тяжёлый, холодный камень. Как он будет говорить об этом Кастории?

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Когда Оливер вернулся домой, над Каслтоном уже поднималось солнце, и тишина, казавшаяся необычно гнетущей, заполнила дом. Он осторожно открыл дверь, не в силах справиться с эмоциями, которые накрыли его, когда он только подумал, что увидит Касторию. Ноги едва не подкашивались, но он собрал все силы, чтобы шагнуть в тёмную гостиную, где его уже ждал её взгляд. Кастория сидела на диване, её тело было напряжено, а пальцы нервно теребили плед, словно она пыталась найти хоть какое-то утешение в этой маленькой, но важной вещи. Одри, спящая на её коленях, зашевелилась. Оливер остановился в дверях, и его сердце сильно забилось. Все события битвы, смерти, страха, боли остались где-то там, в том хаосе, а здесь, перед ним, было всё, что имело значение. Кастория. Их дом. Светлое будущее. Он сделал шаг, и в тот момент, когда его ноги коснулись пола, его тело буквально застыло в ожидании. Он не мог придумать, что сказать. Оливер сделал ещё один шаг вперед, и, несмотря на тяжесть своего дыхания, опустился на колени перед ней. Сильно вздохнув, он прошептал: — Я вернулся, Касси, — Вуд целовал её руки. — Мы победили. Он потерял мгновение, не зная, как сказать всё остальное. Но сейчас это было не важно. Он вернулся, и это было всё, что она хотела услышать. Кастория сжала его руки, и её взгляд мягко сменился с беспокойства на облегчение. Она, наконец, увидела в нём того Оливера, который обещал ей вернуться, и теперь это обещание было исполнено. — Ты здесь, — её голос был тихим, но в нём звучала невыразимая благодарность. Она не знала, что ещё сказать, но не могла скрыть слёзы, которые накрывали её глаза. Одри, окончательно проснувшись от её движения, посмотрела на них. Её взгляд был изумлённым, но она всё-таки не вмешивалась в эту сцену, понимая, что сейчас всё, что нужно это тишина. Оливер снова взглянул на Касторию. Он снова был с ней, и в эти моменты ему не нужно было больше ничего. — Я вернулся, как обещал. И ничего, что произошло, не изменит того, что я буду рядом с тобой, — его слова были тихими, но для неё они значили всё.