Прогулки под гремучими ивами, общественные роли и истинные намерения.

После встречи в библиотеке настроение Элоизы несколько улучшилось. Она приятно провела время, разговаривая о самых разнообразных вещах, в основном, конечно, о животном мире, но как Элоиза могла судить лорд Дебблинг не являлся человеком помешанным исключительно на флоре, фауне и своем вегетарианстве. Хоть предпочтения в еде у Элоизы не изменились, но от общественного мнения в его отношении она отказалась. Лорд Дебблинг оказался внимательным, правильнее будет сказать, наблюдательным и чутким человеком, а главное — понимающим. Он был не похож на Тони, слишком молодого и импульсивного, местами даже категоричного, а представлял собой полноценного зрелого собеседника, способного слушать, выражать свою точку зрения и принимать чужую. Их приятная беседа закончилась приглашением на прогулку в Гайд парке в следующий вторник. Оставшуюся часть недели Элоиза провела в праздной подготовки семьи к очередному балу у миссис Денбери. Она в своей привычной манере выбрала платье в небесно-голубых тонах с замысловатым вышитым серебряно-белыми нитями узором, манжеты коротких рукавов и подол были отделаны мелким морским жемчугом, внимательная служанка также подобрала серебристо-белую сатиновую накидку с подкладом, на случай если ее госпоже станет холодно, ее руки скрывали длинные атласные перчатки цвета слоновой кости, в дополнение к платью она надела топазы и бриллианты, а в собранных волосах то и дело мелькали жемчужные и сапфировые заколки, создавая законченный образ юной леди Элоизы Бриджертон. Остальные члены семьи одетые с не меньшим лоском уже потихоньку собирались в гостиной, ожидая установленного часа для поездки. Устроившись на диване между тихой Франческой и сильно взбудораженным по какой-то неведомой для неё причине Бенедиктом, Элоиза настраивалась на помощь Крессиде в грядущем балу, ведь задача максимум: удачно выдать Крессиду замуж, никем так и не была отменена, напротив, давление отца Крессиды с каждым новым днем текущего сезона только увеличивалось (что зачастую увеличивало количество перьев и прочей мишуры навешанной на Крессиду, порой превращая бедняжку в самца павлина в брачный период, от которого к всеобщему сожалению она мало чем отличалась), а потому и Элоизу данный тяжелый процесс не оставил в стороне, она помогала подруге в меру своих сил, хотя как и прежде испытывала к этому действу весьма понятную толику презрения. С другой стороны, Элоиза все чаще ловила себя на мысли, что испытывала жалость по отношению к подруге, чьи родители в отличие от ее собственных, не поддерживали дочь, а лишь презрительно поглядывали на Крессиду сверху вниз, будто бы удивляясь за какие прегрешения таким достойным людям досталась дочь, не умеющая закрепить своего положения в обществе. Такие размышления заставляли Элоизу ценить свободу, любовь и тепло собственной семьи, всегда хаотично заполняющей собой любое пространство, куда бы они ни направились. Хоть временами семья доводила девушку до белового каления своим неустанно-вездесущим гомоном, она всегда с нежностью думала о каждом из них. Пребывая в таких меланхоличных рассуждениях еще какое то время, Элоиза без особого труда смогла дождаться оповещения слуги о готовности экипажа к отбытию. *** Бальная зала была богато украшена самыми различными цветами, множество столов с напитками и закусками создавали атмосферу радушия и исключительного приятия всех заходивших в комнату гостей. В каждом дюйме помещения проявлялся исключительный вкус хозяйки бала — леди Дэнберри. Старая аристократка, являвшаяся ближайшей подругой Королевы славилась своим горделивым нравом, острым умом и языком, а также шикарными приемами. Каждый дворянин в Англии почитал за честь получить приглашение на такое масштабное мероприятие, ибо более почетным событием, чем это являлся только бал, организуемый Её Величеством для своего бриллианта. К слову который в этом сезоне еще не был определен к вящему разочарованию всех представителей светского круга. По мере прибытия гостей зала становилась все более оживленной и стала действовать на нервы Элоизе. Впервые за долгое время в светском обществе она испытывала подобный дискомфорт. Дыхание и даже небольшой променад по залу давались ей с огромным трудом. Элоиза и на одну сотую не переняла навыков сватовства, которыми в достатке обладала её мать Вайолет Бриджертон, а потому просто прикинувшись ветошью, тихо семенила за Крессидой, словно овечка среди волчьего стада, не забывая поддерживать все светские разговоры с каждым третьим проходящим мимо них кавалером, в душе желая оказаться на месте Пенелопы, которую по-прежнему за исключением лорда Дебблинга, ее брата Колина и ее самой никто упорно не замечал. После седьмой неудачной попытки Крессиды понравится очередному пэру, чье имя Элоиза уже не пыталась запомнить, было принято стратегическое решение ретироваться к напиткам. Предприняв сей успешный маневр Элоиза смогла сделать тихий, но облегченный выдох. Атмосфера была праздничной, но из-за подступившей тошноты, вызванной чрезмерным для Элоизы уровнем жеманности, вдохновиться обстановкой не удавалось. Наконец какой то неудачливый кавалер подвернулся под цепкие руки Крессиды и кивнув на прощание подруге, та закружилась в вальсе. Подобный поворот событий обещал Элоизе как минимум одну мелодию свободного времени, или две, если Крессиде удастся закрепить, расставленные ловушки. К середине вечера Элоиза окончательно убедилась, что в вопросах поиска супруга её сложно было назвать хорошей компаньонкой и сколько бы она ни готовилась к каждому новому балу, особой помощи составить Крессиде ей не удавалось, за редким исключением лорда Дебблинга, с которым ей без Крессиды было о чем поговорить. Воспоминания о встрече в библиотеке помогли Элоизе восстановить внутреннее равновесие и наконец спокойно размеренно задышать. В этом ярком, светском мире ей по-прежнему не удавалось находить себе место, и зачастую это якорем падало на сердце, а потому, любое даже самое крошечное положительное воспоминание придавало ей огромное количество сил, позволявших ломать эту комедию и дальше. Заметив, что череда кавалеров все-таки каким-то чудом смогла сбиться вокруг Крессиды, Элоиза, отпустив подругу в добрый дальний, задумалась о том чем заняться ей самой. После последней попытки завести непринужденный разговор со сверстницами девушка весьма осторожно подходила к поиску новых приятельниц. Бесцельно побродив то тут, то там Элоиза, уставшая и разочарованная то ли своими скудными навыками вести разговоры о моде, то ли интеллектуальной ограниченностью своих случайных собеседница, приняла решение выйти в сад. Приятный сумрак, тишина и прохладный ветерок, разносивший легкий цветочный аромат благоухающих пионов по поместью, благоприятно подействовал на состояние девушки. Элоиза расслабилась, выпрямила плечи и оперлась руками на небольшой балкон. Постепенно она побрела по правой стороне крутой лестницы вниз, передвигаясь к центральной аллее, в надежде немного прогуляться вдали от чужих глаз. Неизвестно сколько времени девушка бродила по саду, но в сущности она не сильно беспокоилась ни о времени, ни о том видит ли её кто-нибудь в этой беспросветной темноте, приятно обволакивающей её, уставшую от бесконечного выхолащивания своего характера, внешности, походки и еще чего-то там, что положено леди делать определенным образом. Сейчас для самой себя и этого большого ночного сада она была просто Элоизой. Бремя общественных обязательств спало с ее хрупких плеч, заставив девушку облегченно улыбнуться и, немного покрутившись в неизвестных ей самой пируэтах, упасть на траву между высокими фигурно подстриженными кустами, оставшись наедине с ярко светившей в небе луной, выглянувшей из-под облаков. В это же самое время темный силуэт, тайно преследовавший девушку практически все время с самого начала торжества, стоял на вершине той самой крутой лестницы и внимательно наблюдал за этой чудаковатой прогулкой, отмечая как свободно выглядит вечно холодная представительница самой блистательной семьи общества, и как прелестно переливается ее силуэт миллионами оттенков голубого, серебристо-синего и белого. Лорд Деблинг понял, что смог увидеть нечто намного более важное, чем все существующие в этом мире метафорические сущности. Он смог узреть истинную сущность самой холодной и язвительной бунтарки Лондона, на самом деле являющейся лишь молодой, хрупкой и чувствительной девушкой. И перед всей этой казалось бы простой, но неочевидной красотой, он был абсолютно беззащитен и впервые в жизни ему это нравилось.       -Я должно быть никогда не устану восхищаться Вами, дорогая Элоиза Бриджертон. Вы, кажется, и впрямь мой голубой буревестник. Понаблюдав еще немного за этой волшебной картиной, Деблинг тихо ускользнул от своей пташки, не желая быть замеченным, но убедившись, что ее покою ничто не угрожает. *** На следующий день Элоиза Бриджертон приняла священный обет больше никогда не помогать Крессиде Каупер с поисками кавалеров. Здраво рассудив, что мешает подруге больше, чем помогает, она заключила, что вчерашние страдания на балу были таким образом явно не оправданы. Кавалеров Крессида все равно смогла найти и без нее, а Элоиза весь оставшийся вечер провела в саду, в полном одиночестве, так что и обиды сильной Крессида затаить не должна. Хотя сделать сложнее, чем подумать о том, что сделать. Особенно зная, что в пылу обиды Крессида может быть мстительна и, что одним из своих кавалеров она выбрала именно лорда Дебблинга. Но Элоиза твердо решила, что поговорит с Крессидой об этом. А пока ей пора собираться на прогулку. Прогулки в Гайд парке на самом деле были традиционным сборищем всего Лондонского общества и семья Бриджертон, как и всякая уважаемая семья к этим прогулкам относилась со всей серьезностью. Ведь помимо балов, официальных приемов в резиденциях, именно прогулки служили подтверждением доброй половины всех светских привязанностей. И хотя главным общественным интересом оставались романтические привязанности младшей дебютантки семьи, остальные ее представители также держались на высоте, задавая тон, всем остальным участникам прогулки. Элоиза же в отличие от остальных шла слегка поодаль, но все также гордо, не желая особенно участвовать во всеобщем парадном марше. Элоизе это напыщенное мероприятие, являвшееся промежуточной демонстрацией успеха в брачных похождениях казалось вульгарным, а потому, она всегда старалась находить в них какую угодно другую пользу, чтобы отвлечься. Сегодня, например, Элоиза снизошла до участия в этом мероприятии только благодаря приглашению лорда Дерлинга. Наконец семейство проходило мимо ивовой рощи, ставшей своеобразным ответвлением, одним из многих в этом парке. Навстречу семейству Бриджертон шел лорд Деблинг, и испросив разрешения немного пообщаться с мисс Элоизой о разновидностях ив в роще, он увел девушку от шумной толпы, к благодатной тишине. Неспешно прогуливаясь по аллее они разговаривали обо всем на свете, Элоиза была приятно удивлена достаточно широкими взглядами Дебблинга на общество. Оказалось между ними было много общего. Он не любил светские рауты и натянутые улыбки, любил немецкую и французскую литературу, отлично разбирался в либеральной догматике. Девушка наконец обрела для себя достойного собеседника и оппонента. Теперь она наконец была не совсем одинока. Они гуляли еще некоторое время в тишине, наслаждаясь приобретенным покоем и немноголюдностью рощи, прежде чем лорд Дебблинг нарушил затянувшееся молчание.       -Как Вам недавний бал, миледи? Я заметил, что Вам стало нехорошо, я даже не успел окликнуть Вас. Все ли в порядке?       -Разумеется, милорд. И можно просто Элоиза, мы ведь, все-таки достаточное время знакомы. Мне просто стало немного душно и я вышла прогуляться в сад.       -Мне казалось в зале довольно просторно…       -Душно бывает и от людей, милорд. <      -Миледи, Элоиза, можно, просто Деблинг…. Если же Вас что-нибудь тревожит, вы можете поделиться этим со мной. <      -Благодарю Вас Деблинг, но боюсь, есть вещи, с которыми Вы мне не в силах помочь. Однако, я слышала, или вернее сказать, читала, о том, что Вы ищете себе жену. С чего бы вдруг? — Элоиза не была готова к откровенностям, по крайней мере пока она не желала обнажать свои слабости перед Дриблингом, а потому постаралась сменить тему.       -Все верно. Слухи не обманывают Вас, и хотя я бы предпочел, что Вы узнали об этом от меня лично, я рад, что Вы спросили напрямую. В общем то это случилось не вдруг. Как Вам известно, я редко покидаю дальние края и обычно не посещаю светские сезоны, напротив, бегу от них подальше. Но как и у всякого лорда у меня есть определенные обязанности перед родом, которые я обязан выполнять. И женитьба как раз к этим обязанностям относится. — лорд Дебблинг заметил как во время его речи выражение лица Элоизы сменилось с лукаво-насмешливого на строгое. Ее лицо, как он заметил, всяческий раз приобретало такое выражение, когда речь заходила о родовых обязанностях. Аристократка подобная ей слишком хорошо понимала все это. Деблинг усмехнулся про себя, она еще слишком молода для этого.       — Почему Вас это вдруг заинтересовало? Желаете выйти за меня? — Дебблинг явно решил ее поддеть.       -Желаете взять меня в жены? Не боитесь? Ведь я «та самая девица Бриджертонов», что же подумают люди, Вам следует остерегаться меня, милорд- парировала вдруг Элоиза, усмехнувшись.       -Я хотел быть с кем-то кто знает себя… глубоко осознает свою особенность       — Дебблинг остановился, повернулся к собеседнице и, взяв ее за руки вдруг серьезно продолжил: — Общество по многим вопросам, составляет весьма поверхностное мнение, взять даже заметки Уислдаун, одного памфлета достаточно, чтобы целое общество смотрело на человека исключительно под одним определенным углом, любезно построенным совершенно незнакомым человеком и принятое за единственно возможную истину, что по моему мнению абсолютно недопустимо. Дорогая мисс Элоиза, я много путешествовал и наблюдал за жизнью природы, если я чему и научился, так это тому, что по любому вопросу каждому человеку следует составлять свое собственное мнение, после долгого и тщательного наблюдения. Не все то, чем кажется на первый взгляд. В ухаживать за своим альтер-эго я не намерен. Деблинг говорил эти слова вкрадчиво но достаточно четко, будто бы имел намерение впечатать каждое сказанное слово в голову своей спутнице. Было в этих словах нечто очень личное, нечто, что Деблинг сказал лишь ей одной. Элоиза не в силах сказать более ни слова, так и стояла, ее руки все еще держал лорд Дебблинг, и где-то в глубине ее сознания проскочила мысль о том, что вероятно она не хотела бы никогда двигаться. Они стояли так еще минуту или две, а затем мгновение рассеялось и они продолжили прогулку в тишине. В конце прогулки лорд Деблинг пригласил Элоизу в свою оранжерею, надеясь, что сегодняшний разговор не отразился на его подруге слишком сильно. Элоиза согласилась, но в душе у нее творился ураган. Вернувшись в компанию семьи она больше не проронила ни слова. Ей предстояло о многом подумать.