Глава 27

      Обратная поездка была тише, чем обычно. Двое людей Мэтью пристально следили за Самантой. Она, казалось, все еще была в некотором шоке. Они завернули ее в одеяла, но она все еще дрожала. Мэтью, казалось, поверил мне на слово, что у меня не будет шока. Я могла сказать, что он внимательно следил за мной на всякий случай.       Водитель автобуса даже остановил машину у двери рядом с отделением медсестер, чтобы мне не пришлось далеко идти пешком. Саманту также сопровождали в отделение медсестер. Я нырнула в душ, чтобы провести элементарную очистку раны, прежде чем медсестры доберутся до меня. Это также помогло бы мне согреться, хотя мне и не было холодно.       Я закрыла перегородку в душе и опустила руку с повязкой. Затем я осторожно сняла рюкзак со спины и отставила его в угол. Расстегнув куртку, я без боли высвободила здоровую руку.       Держа руку над раной, я позволила куртке соскользнуть на пол в угол, который оставался сухим. Засохшая красная кровь была размазана по всему предплечью и испачкала куртку.       Включив тёплую воду, я аккуратно вытерла кровь мокрым полотенцем для рук. Хотя это и было болезненно, но на самом деле боль уже не была такой сильной. Я протёрла ещё немного. Интересно, где была рана?       Я почувствовала, как осколок вошел в мою руку. Я увидела изрядное количество крови на своей руке и одежде.       Я осторожно провела пальцами по руке. Ой, прямо там было больное место. Я присмотрелась повнимательнее, там на моей коже была небольшая вмятина и красное пятнышко. Красное пятнышко было того же размера, что и рана. Маленькое пятнышко размером со сложенную скобу. Была кровь и сильная боль — где была рана? Это было место травмы? Как она зажила менее чем за три часа?       Как я собиралась объяснить, что у меня не было травм? Любой, кто знал меня, знал, что я бы не стала использовать бинты или перевязку, если бы не было серьезной травмы. На моей куртке и даже немного на футболке была кровь. Они будут искать источник крови, а ее было слишком много, чтобы можно было обойтись без приличного пореза или раны. У меня не было открытого пореза или раны, чтобы объяснить это.       Скоро придут медсестры и потребуют, чтобы я вышла из душа, в который я пробралась тайком, чтобы они могли перевязать рану, пока вода не вызвала отслоение струпа и дополнительное кровотечение. Что я могла сделать?       Я посмотрела на свою стопку одежды. Я, должно быть, сошла с ума, но я не могла придумать ничего другого. Я выключила воду и схватила сухое темное полотенце для лица. Я вытерлась и оделась в свободный халат, который они оставили для пациентов. Моя одежда все равно была грязной.       Я взяла свой поясной нож и вынула его из ножен. Я всегда держала лезвие острым и чистым. Я быстро промыла его в воде и высушила в качестве меры предосторожности. Я внимательно прислушалась, больше никто не входил в душевую. Маленькое чудо.       Я прислонила лезвие к внешней стороне руки, сделала глубокий вдох и осторожно провела лезвием вдоль руки. Я подавила вздох. Ой.       Я осторожно делала надрез, стараясь не проникнуть слишком глубоко. Лезвие легко разрезало кожу, и я увидела, как ярко-красная кровь странного серебристого оттенка потекла по лезвию. Погасший было жар вновь вспыхнул, а вместе с ним пришла и новая боль.       Я в шоке наблюдала, как моя кровь меняет цвет. Дрожащими руками я вытащила лезвие и отложила его в сторону, взяв полотенце. Моя кровь словно отливала серебром, и не осталось и намёка на покраснение.       Я прикрыла рану и попыталась подавить жар в крови. Я быстро вымыла нож и вложила его в ножны. Я взяла свой рюкзак в правую руку и вышла из душа. Жар достаточно быстро спал до более низкого уровня, и в то же время моя кровь приобрела более красный цвет.       Едва я вошла в сестринское отделение, как Нэнси увела меня. По ее болтовне я догадалась, что она направлялась на мои поиски. Первоначально они думали, что пострадала Саманта с тремя сопровождающими, а я просто пошла в душ. Только когда один из парней спросил, знают ли они, насколько серьезна моя рана, они поняли, что у них больше одного пациента.       Она усадила меня и осторожно приподняла ткань. Я внимательно наблюдала, надеясь, что серебро снова стало красным, когда жар исчез. Кровотечение уже остановилось.       Нэнси провела пальцем по длинному неглубокому порезу: — Тебе повезло, что он тебя только задел.       Она принялась тщательно очищать его. К счастью, серебристая кровь, засохшая на моей коже, приобрела обычный темно-красновато-коричневый цвет. Когда она чистила, на поверхность попало несколько капель свежей крови, в основном красной с легким серебристым оттенком. Нэнси, казалось, не заметила, что цвет немного изменился. Закончив чистку, она намазала его полиспорином и положила поверх марлевый тампон. Затем она обмотала его тугой повязкой.       Я вздохнула с облегчением, когда все закончилось. У меня была дюжина оправданий серебристой жидкости вокруг моей раны, я бы использовала какой-нибудь антисептик. Я ожидала, что порез к этому времени перестанет кровоточить, и, поскольку огненный жар ушел из моих вен, даже если бы появилось больше крови, она не была бы такого странного цвета чистого серебра. Если бы она заметила оттенок, я бы сказала, что это был странный побочный эффект моего состояния здоровья. Я была рада, что мне не пришлось использовать ни одно из своих оправданий. Я была не очень хорошим лжецом. — Хорошо, я тебя подлатала, можешь идти. Вот немного полиспорина и несколько запасных марлевых прокладок. Меняй их два раза в день в течение следующих трех дней. Дай ране подышать в течение 5 минут или около того, когда будешь менять. Если возможно, оставь ее открытой достаточно долго, чтобы немного образовался струп, а затем просто слегка оберни ее этим длинным бинтом. Ты будешь выбита из графика минимум на четыре дня, возможно, больше, если рана плохо заживет. Возвращайся и найди меня через четыре дня. — Хорошо. Как дела у Саманты? — Острая стрессовая реакция, разновидность психологического шока. Мы завернули ее в одеяла с подогревом, и сейчас с ней находится психолог. Ее разум продолжает прокручивать картину взрыва арбалета и фрагмент рукоятки арбалета, застрявший в твоей куртке. Они считают, что, как только она сможет прийти в себя, через день или два с ней все будет в порядке.       Я обдумала этот вопрос: — Поможет ли мне увидеть меня с этой повязкой на руке и узнать, что это всего лишь ссадина?       Она прервала свою болтовню, чтобы обдумать это: — Возможно, я сейчас вернусь.       Я воспользовалась возможностью переодеться в запасной комплект чистой одежды, который я припрятала на дне рюкзака. Я чувствовала себя глупо в этом длинном больничном халате.       Я только закончила, когда она вернулась. Она выглядела удивленной, увидев, что я уже одета: — Отлично, я вижу, ты одета. Пойдем, консультант считает, что увидеть тебя такой бодрой и здоровой будет лучшим, что мы можем сделать.       Я взвалила свой рюкзак на плечи и последовала за ней. Она провела меня по коридору в довольно теплую комнату. Там сидела Саманта, выглядевшая лучше, чем раньше, но все еще не совсем как обычно счастливая. — Привет, Саманта, как ты держишься? Ты ведь не получила никакого обморожения, не так ли?       Она повернулась и посмотрела на меня в шоке, как будто пораженная тем, что я все еще жива. Она несколько раз моргнула, когда я подошла ближе. Если не считать повязки на предплечье, я была одета как обычно, мой рюкзак висел на спине, и было видно оружие, а пальто было зажато под мышкой.       Я улыбнулась ей: — Не волнуйся, это была всего лишь ссадина. Они, вероятно, выпустят меня на работу через три дня. Рана была недостаточно глубокой, чтобы затронуть мышцу, и с моими ногами все в порядке, что могло бы помешать мне заняться разведкой.       Я чувствовала, как Нэнси сердито смотрит мне в спину: — Ты выбиваешься из графика по крайней мере на четыре дня, просто чтобы предотвратить любую инфекцию.       Я повернулась, чтобы улыбнуться ей: — Есть какие-нибудь проблемы с тем, что я использую беговую дорожку в это время?       Нэнси моргнула, услышав смену темы: — Нет, это была твоя рука, которая была повреждена. Ты можешь бегать сколько хочешь, хотя тряска может причинить некоторую боль.       Я ухмыльнулась еще шире: — Тогда не должно быть никаких проблем с тем, чтобы я отправилась на разведку. Я могу убежать от любого обычного зомби, и я использую меч правой рукой.       Глаза Нэнси расширились, а затем сузились, когда она шагнула вперед: — Мне придется привязать вас к кровати, чтобы вы немного отдохнули?! — Она выглядела устрашающе, когда думала, что пациент не выполняет приказы медсестры.       Я взвизгнула и использовала часть своей чрезмерной скорости, чтобы быстро метнуться за Саманту, присев за ней на корточки: — Саманта, быстро! Спрячь меня!       Саманта выглядела удивленной, увидев, что я двигаюсь так быстро, и переводила взгляд с меня, ухмыляющегося позади нее, на грозно выглядящую Нэнси. — Ах, я думаю, ты на своем… с этим… — Ну и дела, спасибо… — Я села, скрестив ноги, и начала смеяться.       Нэнси все еще бросала на меня сердитые взгляды, и юмор, казалось, вырвал Саманту из каких-то мучивших ее воспоминаний. Консультант смотрела на нас троих, качая головой.       Консультант посмотрел на меня: — Для человека, который предположительно был ранен на грани смерти, я не думаю, что когда-либо видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Хотя я могу заподозрить травму головы при попытке вернуться на работу. Какой здравомыслящий человек не наслаждается несколькими днями отдыха?       Я улыбнулась ему: — Есть огромная разница между расслаблением и безумной скукой.       Мы сидели там и подшучивали в течение получаса. В конце Саманта казалась самой собой. На следующий день у нее был выходной, и в течение следующей недели она на всякий случай каждый день проводила короткие занятия с психологом. Судя по их планам, они собирались поиграть в дартс, провести дегустацию чая, сыграть пару партий в шахматы и еще кое-что.

***

      Покинув сестринское отделение, я побрела обратно в свою палату, для ужина было еще слишком рано, и мне действительно хотелось немного подумать. Я пошла в свою комнату и плюхнулась на кровать, уставившись в потолок.       Почему моя кровь стала серебристой? Как это вообще было возможно? Даже у зомби нормальная красная кровь. Моя переливалась, как та серебристая акриловая краска, которую я однажды использовала. Это было как-то связано с жаром, который пробегал по моей крови?       Она была красной с легким серебристым оттенком до того, как через пару секунд после пореза вспыхнул огонь, а затем приобрела тот странный серебристый цвет. Но даже серебро высохло до темно-красного…       Я подозревала, что это также как-то связано с тем, как быстро зажила рана. Держу пари, что мой нынешний порез заживет так же быстро.       Мне лучше постараться, чтобы люди не помогали мне менять повязки или не наблюдали, как я это делаю. Я была серьезно сбита с толку. Как кровь могла менять цвет? Я не могла пойти и спросить медсестру. Во-первых, они бы подумали, что я сумасшедшая. Во-вторых, глубокие раны не должны заживать так быстро. В-третьих, у них не было медицинского оборудования даже для проведения анализов. В-четвертых, они бы нашли след от укуса… С этого момента все стало слишком сложно.       Стук эхом отразился от моей двери. — Заходи. — Я слышала шаги, поэтому знала, что это Крис. Кроме того, никто другой не стал бы проходить через ее комнату, чтобы добраться до моей. Неожиданный плюс.       Я услышала, как открылась дверь, повернула голову и увидела, что Крис смотрит на меня. Я растянулась поверх одеяла, сцепив руки за головой.       Она вошла и села на краешек моей кровати. — Ты в порядке? — Да, просто ссадина. Я думала, что все было хуже, наверное, я ошибалась. Должно быть, все дело в том, как это выглядело из-за куртки.       Она усмехнулась: — Честно говоря, две твои одногруппницы, которые заходили, больше беспокоились о Саманте, чем о тебе. Они увидели кровь, но сказали, что ты была в своем обычном состоянии.       Я фыркнула: — Мне придется устроить им неприятности позже. Предатели.       Она рассмеялась: — Давай, пойдем ужинать, пока вся твоя компания не решила выломать мою дверь.       Я ещё раз фыркнула: — Как бы они ни вошли, они ничего не слышали от тебя последние три утра. Они не осмелились бы войти, если бы попали на розыгрыш, который я устраивала для тебя.       Она покачала головой: — Предполагается, что ты выздоравливаешь, а не мучаешь меня… — Подумай обо всем свободном времени, которое у меня есть…       Она вскочила на ноги: — Слишком много времени потрачено на эти размышления, давай, пошли. — Она схватила меня за руку и подняла на ноги, а я усмехнулась ее попытке отвлечься.       Мы спустились вниз поужинать. Моя рука привлекла множество взглядов, и люди, казалось, испытывали облегчение от того, что это выглядело незначительно. Хм…       Какие истории ходили вокруг на этот раз? Моя группа в основном сидела за одним столом, что было странно, поскольку большинство групп, включая мою, имели тенденцию расходиться, чтобы навестить друзей и семью за ужином. Мы решили посидеть с ними.       Один из парней, не теряя времени, упомянул в разговоре о моей повязке: — Ну, это выглядит совсем не так плохо, как мы думали. — Просто ссадина, я думала, что все хуже, чем было на самом деле. Медсестры тщательно промыли ее и дали мне немного полиспорина, и она должна хорошо зажить через несколько дней.       Крис хихикнула, что привлекло внимание, и некоторые подняли брови, поскольку некоторые люди начали сомневаться в моей простой истории. Я одарила ее полуприкрытым взглядом, что не помогло справиться с несколькими ухмылками, растущими за столом.       Одна девушка заговорила: — Ладно, выкладывай. Что тут смешного?       Крис все еще хихикала: — Один из моих товарищей по группе был сегодня днем в сестринском отделении, и он рассказал немного другую историю. Она выбыла из графика по крайней мере на четыре дня. Конечно, это было до того, как она попыталась убедить медсестер, что завтра сможет возглавить патруль, поскольку она использовала свой меч правой рукой. Нэнси была за то, чтобы связать ее, чтобы она немного отдохнула.             Я насмешливо посмотрела на нее: — Предательница.       Остальные посмеивались над тем фактом, что я уже испытывала терпение медсестры.       Я посмотрела на свою группу и сфокусировала взгляд на Крис, краем глаза наблюдая за остальными: — Итак, Крис, ты упоминала, что пара моих одногруппников не особо беспокоились о моей травме. Напомни, кто они были?       Крис не была готова к моему вопросу: — Мммм…       Пара парней внезапно занервничали. Крис все еще моргала, хотя в ее глазах появился блеск.       Крис посмотрела на меня: — Ну, если ты пообещаешь, что на следующей неделе у меня не будет от тебя никаких сюрпризов, я полагаю, я могла бы тебе рассказать.       Я прищурилась, она вела действительно жесткую сделку…       Нервные парни действительно начали ерзать, я перевела на них взгляд и вперила в них пристальный взгляд. — Джим, Том, вы двое почему-то кажетесь ужасно нервными…       Том начал заикаться: — Т-тебе н-не показалось, что, э-э, было так уж больно.       Я подняла бровь, глядя на него, и он не мог усидеть на месте, ерзая на скамейке. Я думаю, он даже начал потеть.       Он попытался выкарабкаться из чудесной ямки, которую только что вырыл. — Э-э, т-ты выглядела прекрасно — ну, если не считать повязки. Н-но Саманта едва могла стоять! Т-ты убила стрижа, и, э-э, небольшая травма, э-э, не б-беспокоила бы тебя. Т-ты бы сказала, я-если бы травма была действительно серьезной.       Я взглянула на Джима со злобной ухмылкой: — Не хочешь помочь своему Тому выкопать еще более глубокую яму?       Они оба побледнели, в то время как остальные за столом начали хихикать. — Э-э… О! Я забыл! Инструктору по оказанию первой помощи нужна была помощь, да.       Я ухмыльнулась ему: — У всех инструкторов по оказанию первой помощи в этот час выходной на ужин…       Глаза Джима расширились от того, что его застукали при попытке к бегству. Несколько человек изо всех сил старались не рассмеяться… — Э… Эм… Пора идти! — С этими словами он вскочил со скамейки и помчался к двери. Том не собирался упускать свою возможность сбежать теперь, когда ему показали, как это делается: — Я должен пойти помочь ему! Пока!       Он быстро последовал за Джимом, едва ли не медленно складывая тарелки в корзину для грязной посуды. Некоторые за другими столиками подняли головы, чтобы посмотреть, почему они убегают.       Я оглядела наш столик, и мы все начали смеяться.