Глава 26

      Мэтью получил ответ четыре дня спустя. Он пришел за мной, когда я ужинала.       Сегодня мы ходили собирать ягоды можжевельника и шиповника. В меню были рис с ягодами можжевельника и ячменный суп с говядиной из шиповника, а также вяленое мясо оленя и салат из дикой зелени. Повара становились все талантливее. Мэтью сел со своей тарелкой, кивком поздоровавшись с Джоном, который уже сидел за столом в гостях у меня.       Мэтью поприветствовал меня: — Еда сегодня выглядит довольно аппетитно.       Я кивнула и проглотила свой кусок: — Подожди, пока не попробуешь. Это довольно вкусно.       Он откусил немного вяленого мяса оленя: — Мой командир вернулся с ответом на твой запрос. Он одобрил твой план по поиску групп собирателей.       Я ухмыльнулась: — Мне начать завтра утром? — Пока у нас работают эти портативные рации и одна из них находится у меня, ты можешь идти. Мы хотим, чтобы ты вернулась на базу самое позднее к 5 часам вечера, так как к тому времени уже стемнеет. Мой командир хочет получить от меня отчет через неделю, так что ты будешь ежедневно связываться со мной, чтобы сообщать последние новости. — Звучит заманчиво. Повара хотят, чтобы я обратила внимание на что-нибудь конкретное? — На данный момент ничего некопченого, вяленого или соленого…       Джон расхохотался, и мы присоединились к нему. После нескольких месяцев употребления в пищу в основном продуктов, которые были каким-то образом законсервированы, все свежее было лакомством.       Мы продолжили есть, болтая о различных маршрутах, которые мы еще не пробовали и за которые можно было бы заплатить.

***

      Я ухмыльнулась, пробегая по сугробам, не беспокоясь о своих следах.       Лучшим побочным эффектом было то, что никто даже не потрудился поинтересоваться, почему вокруг форта были следы, пересекающие территорию крест-накрест. Мне даже не пришлось прятать их во время моей ночной пробежки, они бы предположили, что они были оставлены днем.       Пока что мои поиски увенчались большим успехом.       Прошло пять дней, я уходила около 8 утра и возвращалась около 5 вечера. Каждые два часа я связывалась с Мэтью, чтобы заверить его, что я жива и примерно знаю, куда направляюсь. Грубо.       Я совершила множество обходных маневров, пока расходовала энергию и проверяла другие близлежащие районы. Я оставила кусочки клейкой ленты возле хороших участков и нарисовала их на картах с Мэтью во время моего ежедневного отчета. Я даже отметила участки с большим количеством доступных дров.       Группы были гораздо более продуктивными, поскольку они точно знали, куда направляются, и не гадали о хороших местах. Все они даже смогли поместиться в один или два автобуса и посетить каждое место вместе, прежде чем двигаться дальше, в отличие от того, чтобы разбежаться в надежде найти одно или два хороших места. С помощью этой техники мы использовали гораздо меньше газа.       Я была в восторге.       Я давным-давно полюбила бег, и теперь мне не нужно было следить на случай, если меня поймают на том, что я бегу слишком долго или слишком быстро, и ничто не мешало мне бегать так, как я хочу. Я жалела, что не могла начать заниматься этим давным-давно. Теперь я поняла, как сильно я сдерживалась, чтобы меня не заметили.       Я могла бежать вприпрыжку весь день и не уставать, на самом деле, я чувствовала прилив сил. Столько движения, сколько я делала, означало, что я почти не замечала холода. Я думала, что при такой активности на холоде я буду есть больше, но на самом деле я ела меньше, чем среднестатистический человек. Я перекусывала по дороге, мне нужно было попробовать зелень, которую я нашла, чтобы убедиться, что грядка хорошего качества. Или, по крайней мере, это было моим оправданием для перекуса свежей зеленью.       У меня не было никаких проблем. Зомби не могли угнаться за моим темпом, и я быстро обогнала их. Большинство людей думали, что я спятила из-за того, что целый день бегала в одиночестве по лесам и полям.       Вчера я на самом деле запрыгнула в автобус, когда они направлялись в место, которое я наметила на днях. Это было так далеко, что я воспользовалась автобусом как трамплином, чтобы убежать дальше, чем раньше. Они пришли за мной, чтобы подбросить обратно на базу, как только закончат, связавшись по рации. Я могла бы достаточно легко добежать туда, но для меня было бы странно забираться так далеко до полудня по глубокому снегу.       Время от времени я останавливалась, чтобы проверить, нет ли чего съедобного. В моем рюкзаке была маленькая складная лопатка, чтобы разгребать снег. Иногда я находила скрытый источник на берегу реки, где я могла пробиться сквозь лед. Я прикрепляла к ним маркировочную ленту, свежая рыба и моллюски всегда были желанными гостями. Иногда группы отправлялись на озеро с ручным ледорубом и отправлялись на подледную рыбалку за свежей рыбой.       Сегодня группы направлялись на озеро порыбачить, я собиралась заглянуть туда ненадолго и продолжить путь. Я восхищалась ярко-красным цветом кустов кизила и бронзово-коричневыми ивами. В этом районе много следов, хотя их занесло снегом, так что я не могла разобрать, какими они были изначально. Я подумала, не мог ли где-нибудь поблизости бродить лось, перекусывая этими ивами и кизилом. Кустарник здесь был довольно густой, с несколькими большими деревьями. Много саскатунских кустов, которые в это время года были голыми.       Я завернула за угол тропы и быстро юркнула за большое дерево. Я подождала несколько мгновений, прежде чем выглянуть из-за дерева. Он не заметил меня и направился в другую сторону, принюхиваясь к воздуху. Ветер дул мне в лицо, так что это не мог быть мой запах, который он улавливал. Я была всего в нескольких километрах от озера, он мог улавливать запах моих друзей. Почему я всегда должна была быть тем, кто в конечном итоге путался со стрижами? Меня сглазили? Было ли это проклятием, наложенным на меня из-за моего следа от укуса?       Он двигался еще не так быстро, просто немного быстрее обычного зомби. Мне мешал снег и зимняя одежда, но это было не так. Чрезвычайной ситуации пока не было, так что у меня было время подумать. Я забралась на дерево, чтобы хорошенько подумать. Был ли способ снять его, не подходя слишком близко?       Я наблюдала, как он перемещался. Он все еще был в пределах моего поля зрения, просто, но я могла его видеть. Думаю, у меня был план. По крайней мере, на этот раз у меня не будет свидетелей. Я бесшумно спрыгнула с дерева и достала из рюкзака моток проволоки для ловушки. Я направилась к узкому проходу в тропе впереди.       После того, как я закончила готовить всё, насколько, по моему мнению, смогла. Я посмотрела вдаль, но стриж исчез из поля моего зрения. Исправить это было достаточно просто.       Я прошла немного вперед, натянув лук. Я издала громкий пронзительный свист и стала ждать. Довольно скоро впереди послышался треск в кустах, и он вышел, оглядываясь по сторонам. Стрижи и собаки, казалось, сильно реагировали на более высокие звуки. Я прицелилась и выстрелила. Движение привлекло его внимание, и его ярко-красные глаза уставились на меня прямо перед тем, как моя стрела вонзилась в его единственный глаз. Сила удара заставила его сделать шаг назад. Я повернулась и побежала. Грохот позади меня сообщил мне, что оно пустилось в погоню.       Я нырнула в узкое отверстие в тропе и продолжала идти прямо. Стриж был не так уж далеко позади меня. Внезапно шаги со звоном прекратились, а рычание усилилось. Я замедлила шаг и повернулась, чтобы внимательно осмотреть стрижа.       Он стоял на тропе, протягивая ко мне руки, не в силах приблизиться. Я поднырнула под петлю из проволочной сетки в узкой части тропы. Это было не так умно. Имея всего один глаз, он не воспринимал глубину и держался бы того четкого прямого пути, по которому я бежала.       Он стоял с обмотанной вокруг шеи проволокой, удерживающей его. Проволока оставляла заметные следы на его коже, так сильно, как ее натягивали. Я взяла еще одну стрелу, прицелилась и выстрелила. Теперь он был слеп, из его глазниц торчали две стрелы. Если бы она вырвалась, глаза выросли бы снова примерно через 3 месяца. Но, поскольку он был слеп, приближаться было гораздо безопаснее.       Я вложила свой лук обратно в перевязь и вытащила меч. Он все еще тянулся и рычал в моем направлении, хотя и не мог меня видеть. Он учуял след моего прохода и знал, что я стояла здесь раньше. Я очень осторожно приблизилась к стрижу, немного в стороне от моего первоначального следа. Если по какой-то причине он оборвет проволоку, я надеялась, что он будет достаточно дезориентирован, чтобы я смогла забраться на дерево. Он не смог бы взобраться вслепую.       Я должна была быть осторожна, если бы я оборвала проволоку, стриж бросился бы за мной в мгновение ока. Проволока была туго натянута вдоль верхней части шеи, так как я привязала ее высоко на дереве. Я осторожно бросила огромный обломок ветки на середину тропинки перед ним. Он услышал треск у своих ног и попытался добраться до источника шума. Отвлекая его, я взмахнула мечом. Это был странный угол, и я не совсем перерубила шею. Я отскочила назад.       Его внимание вернулось ко мне, теперь, когда он знал, где я нахожусь, или, скорее, где я была. Я тихо обошла с другой стороны. Я бросила еще один кусок дерева туда, где стояла, и он еще сильнее потянул за проволоку. Я быстро замахнулась. На этот раз мне удалось перерезать шею.       Я отступила, глубоко вдохнув. Я взяла пригоршню снега и очистила лезвие, прежде чем вложить его в ножны. Все остальное я оставила как было. Стрелы и проволока были загрязнены кровью и слишком опасны для сбора и транспортировки. Там, в форте, было много стрел и проволоки.       Я повернулась и направилась к озеру. Это был третий убитый мной стриж. Говорят, что Бог любит троицу, надеюсь, это последний стриж, которого я когда-либо встречала.       Пробежка обратно не принесла мне обычной радости бега.       Этот стриж когда-то был разумным существом. Возможно, у него были жена и дети. Когда-то у него была работа, дом и своя жизнь. Если бы не покрасневшие глаза и поведение, в нем было легко распознать человека.       Я чувствовала себя так, словно убила кого-то. Я была рада, что у меня еще не было близких встреч с детьми, которые превратились в зомби. Неудивительно, что люди не ходят и не убивают зомби постоянно. Во-первых, это было трудно и опасно. Во-вторых, вы могли довольно легко потерять свою человечность. В-третьих, ты мог легко заразиться и сам превратиться в зомби. Было достаточно плохо быть вынужденным убивать зомби или смотреть, как убивают друзей, не превращаясь при этом в монстра самому. Невозможно было забыть, что меня однажды укусили…       Я застала остальных на озере, вытаскивающих изрядный улов рыбы. Мне посчастливилось прибыть как раз в тот момент, когда они вытаскивали сеть. Не было ничего удивительного, когда в итоге я помогла вытащить тяжелую мокрую сеть на лед, в то время как скользкая рыба извивалась и барахталась вокруг.       Я зашла ненадолго. Я не упоминала о стриже и никогда не собиралась этого делать. У одной из дам, Саманты, был новый арбалет, который она хотела опробовать. Мэтью спросил, не могу ли я помочь ей найти что-нибудь побольше, чтобы она могла опробовать его. На поляне было много следов оленей и кабанов. Я предполагаю, что Мэтью решил, что я смогу обезопасить ее, если кабан решит напасть, или что моих навыков стрельбы из лука будет достаточно на случай, если у нее не получится хорошо выстрелить.       Мы отправились на восток. Я позволила ей задавать темп и порадовалась, что обычно ни с кем не путешествую во время разведки. Это была медленная прогулка.       Мы пошли по более свежим следам, они должны привести к небольшому полю, которое может быть областью, где что-то лежало. Я пошла впереди, когда мы приблизились к поляне, двигаясь медленно. Я огляделась — там. Что-то лежало в высоких сухих зарослях чертополоха. Я не могла хорошо разглядеть это, только немного коричневого. Я махнула ей вперед одной рукой, а другой указала.       Саманта подкралась ко мне слева, ее арбалет был заряжен и натянут.       Животное, должно быть, что-то подобрало, поскольку олень внезапно встал и огляделся. Саманта прицелилась и нажала на курок. Я закричала, когда жгучая боль пронзила мою руку, в то же время звук взрыва рикошетом разнесся по поляне. Олень отскочил, невредимый. Я упала на колени, держась за левую руку, посмотрев вниз, я увидела кусок нагара, торчащий из предплечья. Арбалет взорвался, когда был спущен курок. Осколок от рукоятки арбалета попал в меня.       Саманта была рядом со мной в частичной панике. Я глубоко дышала, жар, который обычно дремлет в моих венах, пылал, и я чувствовала, как он поднимается и убывает с каждым ударом моего сердца. Боль спровоцировала это, так же, как и очень сильные эмоции. Травма причиняла боль, но не должна была быть настолько серьезной, если только я не задела артерию. Но я должна была знать, была ли я единственной пострадавшей, мы были в часе ходьбы от группы, и автобус не смог бы добраться сюда. — Саманта, ты в порядке?       Она казалась шокированной тем, что я говорю: — Д-да, я в порядке. О, твоя рука, мне так жаль.       Я сделала еще один глубокий вдох: — Выглядит хуже, чем есть на самом деле, но мне нужно вытащить эту штуку из руки, пока я не причинила еще больше вреда. Не могла бы ты, пожалуйста, порыться в моем левом кармашке внутри рюкзака и дать мне натяжную повязку? — К-конечно. — Я услышала, как она зашаркала к моему рюкзаку, который все еще был у меня на плечах. Я подождала, пока она порылась в нем, и наконец нашла его.       Я сделала глубокий вдох, схватила осколок и выдернула его. Мое дыхание превратилось в частичный выдох от боли. Я услышала, как дыхание Саманты отреагировало на мою боль.       Я уронила осколок в снег, держась за руку, пытаясь переждать боль. Огненный жар в моих венах разгорелся еще ярче с новой вспышкой боли. Сам по себе жар не причинял мне боли, хотя я чувствовала его присутствие. Я знала, что некоторое время не смогу ни на кого смотреть, мои глаза будут ярко светиться. — Саманта, не могла бы ты, пожалуйста, обернуть бинт вокруг пальто? С обеих сторон от входа, слегка сверху. Пальто должно послужить подкладкой, я могу замерзнуть и впасть в шок, если попытаюсь снять пальто здесь, чтобы надеть под него другую повязку. Просто здесь слишком холодно.       Я осторожно протянула руку, чтобы она могла перевязать ее. Теперь, когда осколок был извлечен, я почувствовала себя лучше, хотя это все еще было ужасно больно. Точно так же, как вытаскивать занозу из пальца, после этого всегда становилось лучше. Саманта начала перевязывать, помогли ее навыки оказания первой помощи. Ее руки дрожали, и когда она сняла перчатки, чтобы закрепить концы, ее пальцы были белыми.       Я взглянула на ее лицо, оно было очень бледным. Насколько я могла судить, я не впала в шок, но она могла. — Саманта, не могла бы ты, пожалуйста, залезть в правый наружный карман на моем рюкзаке? Там есть пластиковый пакет с сухофруктами, я думаю, нам лучше съесть немного, чтобы предотвратить шок.       Она еще раз покопалась в моем рюкзаке и достала угощение. Я заставила ее съесть больше половины, несмотря на ее протесты. Я съела остальное.       Я встала: — Что ж, давай вернемся. Но сначала я должна сделать одну вещь. — Что тебе нужно сделать?       Я вздохнула и схватила свою портативную рацию: — Приём, это Диана, Мэтью, я получила легкое ранение. Мы возвращаемся. Саманта невредима. Пожалуйста, разведите хороший огонь и приготовьте горячий еловый чай, когда мы вернемся. Нам потребуется час, чтобы добраться к вам, так что мы могли бы немного задержаться на обратном пути. Прием.       Рация немедленно ожила, когда Мэтью ответил: — Насколько это серьезно? Как вы получили травму? Прием. — Его беспокойство было заметно даже по рации. — Арбалет взорвался, и маленький осколок застрял у меня в левой руке. Мы вытащили его, но я некоторое время не буду пользоваться луком. Хотя мне нужно будет показаться медсестрам. Прием. — Сообщайте нам новости каждые 15 минут. Мы будем ждать вас. Прием. — Принято. Прием.       Я посмотрела вниз и наклонилась, поднимая оскорбительный осколок. Он был длиной с карандаш и толщиной с лезвие ножа для масла.       Неудивительно, что он так легко вонзился мне в руку, он был похож на действительно узкий нож для стейка. У него был легкий серый блеск, я потерла его пальцем. Это была какая-то жидкость… Как странно. Я уронила его обратно в снег и встала.       Я попросила Саманту закрепить мою руку на перевязи, чтобы поддерживать вес треугольным бинтом.       Нам нужно было двигаться. Я почувствовала себя лучше, но Саманте не намного становилось лучше. Я беспокоилась о травме или шоке, хотя она не пострадала. — Пошли.

***

      В конце концов, возвращение заняло у нас немного больше времени, чем выход. Саманта была молчалива и, казалось, не осознавала, что ее окружает. Я безуспешно пыталась разговорить ее, получая ответы всего в одно или два слова. Я была рада, что лес казался пустым. Я не могла пользоваться луком, не усугубив или не возобновив травму, и я бы серьезно потеряла равновесие со своим мечом.       Огонь в моих венах угас до слабого накала. Ни огонь, ни жара не причиняли боли, они, казалось, реагировали на мою боль и увечья. Я вздохнула с облегчением, когда мы вышли из кустов и увидели ревущий огонь у автобуса. Мэтью и остальные увидели нас и бросились вперед с шумом голосов.       Они подвели нас к костру и вручили кружки с чаем, который едва остыл, чтобы его можно было пить. Они положили в кружки мед, чтобы подсластить его. Я осушила свою кружку в несколько глотков, мне хотелось пить. Взглянув на Саманту, я поймала взгляд Мэтью и кивнула в ее сторону. Он увидел, что она начала дрожать от холода и реакции, и велел двум парням подвинуть ее поближе к огню. Он еще мало что сказал.       Я подозревала, что он приберегал слова. — Арбалет взорвался? — Да.       Он покачал головой. — Ты можешь бегать по лесам, полным снега, диких животных и зомби, и тебя ранит оружие товарища по группе, когда оно взрывается…       Ну, скажем так…       Я изобразила на лице слабую улыбку. Боль утихла и в этот момент была просто тупой пульсирующей.       Он легонько похлопал меня по другому плечу: — Давай погреемся поближе к огню и вернемся. Тебе нужно сходить к медсестрам. Еще раз.       Я хихикнула. Я смогла сразиться с тремя стрижами без таких существенных травм, и в итоге оказалась в медпункте из-за оружия, которое напало на меня само по себе. М-да.