Глава 8: Девятый круг

      Первое время Кендес казалось происходящее нереальным, будто она умерла и медленно наматывала девять кругов ада. Она была ошеломлена настолько, что долгое время ей казалось: всё вокруг будто происходило не с ней, а с кем-то очень похожим на Кендес Флинн.       Когда-то её мир был прост и удивительно цельным, а Джереми был его центром. Даже ни осью, ни опорой, а именно Вселенной, вокруг которой вращались мысли, планы и даже ссоры. Ей приходилось переживать несколько конфликтов со Стейси, потому что подруге откровенно надоедала эта безоглядная влюблённость. Кендес могла часами говорить о Джереми без тени стыда и угрызений совести: как красиво на ветру развивалась его золотистая шевелюра, как сексуально он намазывал кетчуп и горчицу в закусочной «Мистер Жмот-дог», прежде чем отдать хот-дог клиенту.       Тогда ей казалось, что всё в жизни уже решено. Мойры, которые так усердно плели нити судьбы, соткали полотно её жизни: где есть место развитию, увлечениям и страстям — Джереми. Это была её реальность, пусть и туманная, но общая, словно они с этим парнем были двумя частями единого целого. Даже ссоры с ним были безопасными. Они были той самой парочкой, которая после конфликта обязательно мирилась, смеясь над собственной глупостью. Кендес была уверена: хоть мир может быть странным, но её личное счастье находилось под надёжной защитой, пока не наступило роковое утро…       Тот день начался с коварного недомогания, оно казалось миной замедленного действия. Кендес проснулась от нарастающего чувства тошноты, которое ударило в горло, что ей пришлось замереть и уткнуться лицом в прохладную ткань подушки, чтобы сдержать приступ. Голова гудела, а мир за окном казался размытым, словно через мутное стекло. Кендес попыталась приготовить себе на завтрак обычную яичницу. Но запах растопленного масла, который обычно был таким аппетитным, вдруг стал невыносимым, едким и отталкивающим. Желудок скрутило в тугой, болезненный узел, и тарелка с полуготовой яичницей с глухим стуком отправилась в раковину. А сама Кендес устремилась в ванную. После этого ужасного эпизода чашка чая с мятой немного развеяла её состояние, но головокружение не отпускало. Когда девушка привычным делом позвонила матери, Линда готова была выслушать в миллионный раз коронное: «Мам, а Финес и Ферб снова что-то построили!», но когда этого не произошло — очень напряглась. Словно Вселенная захлопнулась, и теперь всё будет иначе. Не как прежде.       — Милая, скажи… когда у тебя были в крайний раз месячные? — с беспокойством спросила миссис Флетчер, нервно сжав телефон в руке.       Кендес, ещё не познавшая вкуса интимной жизни, не придавала значения задержке. Это случалось редко, но не было чем-то необычным. Её задержки всегда были короткими, всего пару дней. Если бы она внимательнее следила за своим циклом, то заметила бы, что на этот раз задержка длилась уже вторую неделю.       Линда сразу поняла, что с дочерью происходит не то, что должно происходить в её возрасте. И, на всякий случай, чтобы развеять опасения, после работы она заехала в аптеку и купила тест на беременность.       — Кендес? — Мама робко постучалась в дверь ванной комнаты. — Ну что там?       Девушка не смогла ответить. Всё, что было способно издать звук, застряло где-то между сжатым в спазме горлом и ледяной пустотой в груди. Сидя на холодной крышке унитаза, она смотрела на белую пластиковую палочку в дрожащей руке. Смотрела, пока глаза не начали слезиться от напряжения. Но картина не менялась. Не расплывалась, не превращалась в мираж.       Две полоски. Чёткие и неоспоримые.       Сначала тишину взорвала оглушительная пустота. Как после взрыва, когда мир уже разрушен, а звуки ещё не нашли свою обратную дорогу. Затем её окутал ледяной холод, пронизывающий до самых костей — от кончиков пальцев до корней волос. Тело затряслось мелкой, неуправляемой дрожью, как будто пыталось вырваться из этого кошмара, но он был слишком силен и слишком реален, чтобы проснуться.       Кендес судорожно сжала тест так, что пластик затрещал, угрожая сломаться.       «Нет. Нет-нет-нет-нет! Этого не может быть! Это ошибка!»       Она впилась взглядом в эти две полоски, будто силясь увидеть в них подвох, мистику или злую шутку младших братьев. Но это не было проделкой Финеса и Ферба. Это была примитивная реакция теста на показатели.       Кендес сжала пластик в кулаке, чувствуя, как материал впился в кожу. Ей хотелось его раздавить, стереть в порошок, чтобы не осталось и следа.       Но это ничего бы не изменило.       Правда была внутри, а не на поверхности теста. Пугающая чья-то жизнь, пустившая корни в самом её центре, украла у неё всё в один миг. Будущее, которое ещё утром казалось таким ясным, рассыпалось в пыль. По щекам потекли горячие слёзы. Они капали на её колени, на плитку пола и на белую пластиковую палочку — маленькую вестницу конца света.       Кендес не рыдала. Рыдания требовали воздуха, а её тело словно забыло, как дышать. Она просто сидела, сгорбившись и трясясь в такт бешеному стуку собственного сердца, и плакала молча. Именно так плачут, когда понимают, что кричать бесполезно.

***

      Настойчивый звук будильника вырвал её из прошлого. Телефон вибрировал на тумбочке, нарушая утреннюю тишину. Кендес вздрогнула и открыла глаза. Ванная комната в родительском доме исчезла, сменившись серой спальней ноябрьского утра.       Восемь кругов ада были позади. Девятый, казалось, был обычной жизнью.       Больничный подошёл к концу, и это было настоящее счастье — ведь он прошёл дома, а не в стенах больницы, где стены давят. Врачи из бригады помощи объяснили, что у мальчика был ложный круп, вызванный бактериальным заболеванием. Они похвалили Кендес за правильные действия до их приезда, подчёркивая, что её решимость и забота спасли сына. То, с какой любовью и преданностью молодая мама смотрела на истинного спасителя, было ни с чем не сравнимо. Когда больничный был открыт, врачи выдали лист с рекомендациями.       Неделя тревожного ожидания, наполненная ингаляциями и страхом, сменилась рутиной, но уже спокойной и безопасной. Сын был снова здоров. Его щёки порозовели, кашель отступил, оставив после себя лишь привычку пить на ночь тёплое молоко с мёдом. Он снова с удовольствием ходил в садик, унося с собой в рюкзачке любимые игрушки. Мир, как ни в чём не бывало, вертелся дальше.       Но что-то в его оси сместилось. Вернее, пропало.       Последнее сообщение от Хайнца висело в телефоне, датированное тем самым вечером, когда она, захлёбываясь от облегчения и усталости, выпалила ему свои главные, самые незащищённые слова. После них последовало пару коротких смс в первые дни больничного: «Как он? Чем я могу помочь?» Она почти не помнила их, эти дни слились в туманную дымку между сном и явью. Но её ответ на последнее сообщение она запомнила навсегда. «Спасибо, что ты есть», — написала она и отправила. Больше от него ничего не пришло. Оглушающая тишина кричала громче любых слов, она резала слух.       Признание Кендес, которое могло стать началом, обернулось концом. Неловкая, тёплая близость между ними, которая росла вопреки всему, оказалась хрупким стеклом, а её слова стали камнем, который это стекло безжалостно разбил. И теперь, когда Ричард был здоров, а мир вернулся в привычное русло, пустота на месте Хайнца ощущалась особенно остро, как дыра в сердце, которую невозможно заполнить. Будто вместе с болезнью сына из дома выветрился и он сам, оставив лишь эхо своего присутствия, которое преследовало девушку, как призрак.       В этот миг, когда её мысли, словно запутавшиеся нити, цеплялись за образ Хайнца, отчаянно пытаясь найти в его пугающем молчании хоть какой-то смысл, помимо самого болезненного и очевидного, раздался пронзительный звонок стационарного телефона на её столе. Резкий звук растворил тишину, заставив её вздрогнуть всем телом.       — Мисс Флинн. Сейчас же ко мне. — Голос начальника был ровным, безэмоциональным и от этого ещё более леденящим.       Щелчок отбоя прозвучал, не оставив места для вопросов. Кендес медленно опустила трубку. Воздух в её маленьком, уютном кабинетике, заставленном папками и рисунками Ричи, внезапно стал спёртым. Она встала, поправила юбку, ощущая, как ладони стали влажными. Дорога до кабинета мистера Робинсона тянулась, как нескончаемая нить боли и сомнений. Каждый шаг отзывался в сердце страхом, а стены коридоров, казалось, давили на плечи, словно невидимые тиски. Руки дрожали, когда она подняла руку, чтобы постучать. Звук удара эхом разнёсся по пустому коридору.       — Войдите, — раздался голос из-за двери, холодный и отстранённый, как по телефону.       Она вошла в кабинет. Джастин сидел за столом, его пальцы сложены в аккуратную пирамиду, словно держал весь мир в своих руках.       Он не предложил ей сесть, как будто её присутствие было лишь досадной помехой.       — Мисс Флинн. Прошёл месяц с инцидента на встрече с «РедТранк». Партнёры пока остались, но их доверие к нашему оперативному управлению было серьёзно подорвано. Ваши… личные обстоятельства, — он произнёс это слово, будто пробуя на вкус что-то неприятное, — поставили под удар репутацию моей компании. Вы же отдаёте себе об этом отчёт?       Кендес стояла молча, сжав руки за спиной.       — Простое возвращение к рутинным задачам не является адекватной компенсацией, — продолжил он, сверля её холодным взглядом. — Чтобы восстановить баланс и доказать вашу лояльность и профпригодность, от вас потребуется действие, выходящее за рамки должностных обязанностей.       Начальник выдвинул ящик стола и достал тонкую папку, которую с долей пренебрежения положил на край стола.       — Один из наших потенциальных партнёров будет завтра вечером в городе. Он выразил желание в неформальной обстановке обсудить дальнейшие перспективы. В свете прошлого недоразумения, именно вам выпадает честь обеспечить эту встречу и сделать её продуктивной.       Кендес почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оставляя его бледным, словно полотно.       — Я… не уверена, что поняла вас, мистер Робинсон. О какой именно встрече идёт речь? — её голос прозвучал тише, чем она хотела.       Мужчина взглянул на неё с нарастающим удовлетворением от происходящего, явно наслаждаясь растерянностью своей подчинённой.       — О встрече, мисс Флинн, — он отчеканил, не меняя интонации. — Остальное — это детали, которые оставляются на ваше усмотрение и такт. В папке лежат контакты, время и место. Столик будет зарезервирован. Ваша задача: добиться его расположения и закрепить устные договорённости о продлении контракта. Любыми доступными вам средствами, которые вы сочтёте уместными. Это ваш единственный шанс всё исправить.       Мистер Робинсон замолчал, давая ей прочувствовать весь вес этих слов. Воздух в кабинете стал тяжёлым и душным, словно он пропитался её отчаянием. Джастин требовал не просто извинений, а платы за её поступок.       — Я ожидаю отчёта о результатах, — закончил мужчина, наконец отводя взгляд к монитору своего компьютера, ясно давая понять, что разговор окончен. — Удачи.       Девятый круг, казалось, только начинался… Кендес знала, что ей предстоит пройти через него, чтобы доказать свою ценность. Но сможет ли она вернуться из этого ада живой?