Глава 10: Нить, окрепшая со временем

      Кендес раньше никогда не была повернута на чистоте, как в первое время после появления Ричарда. Она стала очень тревожной. Более тревожной, чем прежняя Кендес Флинн. Если раньше её тревога касалась только Джереми и того, что маме было плевать в отношении её просьб посмотреть во двор вовремя, то теперь волнение было касаемо страха ещё одной беременности. Кендес более усердно драила ванну во время генеральной уборки, которую так часто проводила. Она вычеркнула из жизни общественные бассейны и сауны — не дай боже, что можно там «подцепить».       Некоторое время, в тайне ото всех, Кендес ездила на сеансы к сексологу. Солидный мужчина в очках авторитетно заявлял, что не существует никакой «загадочной» беременности и что ей не следует пить алкоголь на вечеринках ради своей же безопасности. Но Кендес прекрасно знала, что она не пила в то время алкоголь. Почему же тогда не помнила произошедшего? У неё создалось впечатление, что тот злополучный эпизод кто-то вероломно стёр из её сознания по неизвестной причине.

***

      Таинственная сила, вечно скрывая изобретения мальчишек, откровенно издевалась над Кендес. По крайней мере, так думала наша мученица. На скольких неудачных свиданиях она успела побывать? По меньшей мере, на двадцати. Множество парней удаляли её из списков контактов, как только узнавали о существовании Ричарда. Потому Кендес переставала быть до конца честной.       Нет, она не врала. Просто не договаривала.       Из всей этой череды неудач ей лишь дважды удалось «поиграть в любовь». Именно с такой горькой иронией Кендес мысленно прозвала эти отношения. Она старалась не хранить в памяти истории с «горе-джентельменами», которые даже не могли оплатить тарелку салата в кафе. Поэтому мы опустим описание подобных свиданий.       Первые её серьёзные отношения, после Джереми, были с парнем по имени Мэттью. Кучерявый красавчик с веснушками на щеках и поджарым телом быстро нашёл отклик в её сердце. Он был практичным и немного скупым, но честным. Не хотелось ему идти в кино на мелодраму — так и говорил. Мэттью сразу обозначил, что цветы для него являлись пустой тратой денег, поэтому никогда не дарил. Даже её день рождения не являлся исключением, который он успел застать за время их непродолжительного романа.       Затем, после паузы, которая содержала в себе лишь учёбу и материнство, в жизни девушки появился Ллойд. Он был настоящим волшебником, словно перед ней стоял представитель другой расы.Она никогда прежде не встречала мужчин, подобных ему, разве что в мечтах, вспыхивающих на экране романтических фильмов. Эти образы казались ей чем-то недосягаемым и мистическим, особенно после череды неудачных свиданий.       Ллойд был старше её на несколько лет. Кендес привлекали мужчины постарше, потому что они манили стабильностью и обещанием безопасности, которую она искала всем существом. Ллойд был высоким, с изящной фигурой, которая казалась высеченной из камня. Его длинный, чуть крючковатый нос и глубокий, низкий голос добавляли ему особый шарм. Ухаживал он с изяществом: водил по ресторанам, дарил цветы. Статус молодой матери ещё рано было афишировать. Кендес удавалось скрывать его, встречаясь с Ллойдом на нейтральной территории или в его уютной квартире, пока она жила у родителей.       Кендес не могла позволить себе вновь оказаться в плену страха, связанного с новой беременностью. Этот страх стал одной из причин, по которой они разошлись с Мэттью. Она искала утешения в объятиях Ллойда, который был терпелив, внимателен и вызывал в ней безграничное доверие. В первое время Кендес не позволяла мужчине терять контроль, предварительно не отстранившись (даже с использованием презерватива). Постепенно этот страх испарился, как очередное изобретение младших братьев. И Кендес позволила делать Ллойду то, что ему хотелось.       — Неужели тёмная полоса в моей жизни кончилась, и настало время вознаграждений за мои страдания? — спрашивала она себя.       Тревожная натура Кендес не позволяла ей верить в счастье. В её жизни просто не бывало такого, чтобы всё было хорошо. Слишком уж идеально складывался пазл. И это не давало покоя, а стало отличным поводом, чтобы копнуть глубже. Сначала она выяснила, что Ллойд приехал в Дэнвилль на длительную командировку. Это её немного расстроило из-за перспективы таких отношений. Как любая девушка, погруженная в мир любовных романов, она мечтала, чтобы Ллойд, охваченный чувствами к ней, решил остаться в этом городе. Но Кендес убедилась на личном опыте, что не нужно удерживать людей, которые так спешат уйти из твоей жизни.       Когда Кендес узнала, что Ллойд женат, её сердце раскололось на тысячи осколков. Она ощущала себя наивной дурочкой, позволившей мужчине проникнуть в самые сокровенные глубины её души и тела. Особенно больно было после того, как она перестала бояться подпускать мужчин близко к себе. Гнев и обида переполняли её, но в глубине души Кендес чувствовала благодарность, несмотря на всю боль и разочарование. Действительно, если сравнить её отношения с Мэттью и Ллойдом, со вторым они были куда лучше. Пусть в конце и пришлось пережить боль, но те моменты с Ллойдом оставили свой след.       Теперь у Кендес возникло понимание, чего она на самом деле хотела от отношений и жизни. Этого не было в её розовых мечтах с Джереми, где она просто ловила частицы счастья, не задумываясь. Теперь же она знала цену и стабильности, и красивому жесту, и собственным границам.       Чтобы не утонуть в океане депрессии после расставания, когда рядом маленький сын, ей нужно было взять себя в руки. Кендес спасал рациональный подход. Как советовали бодрые коучи в интернете, она мысленно «поблагодарила Вселенную за опыт» и отправила в космос новый, куда более четкий и требовательный запрос. Ведь если сравнить скупую практичность Мэттью и искусную иллюзию Ллойда, она, хоть и обожженная, теперь ясно видела, что хочет третьего. Настоящего и теплого.       Больше не было желания сидеть на сайтах знакомств, считать неудачные свидания и восхвалять небесные силы за то, что не оказалась мертвой в канаве. Кендес решила идти дальше, следуя своему жизненному полотну. И каково же было её удивление, когда их пути с Хайнцем Дуфеншмирцем снова пересеклись.       Ей было всего пятнадцать, когда впервые поймала себя на странном ощущении. Она одарила изобретателя слишком долгим взглядом, которому не находилось объяснений. Тогда она тут же отмахнулась от этого и списала на подростковую фантазию, на восхищение «необычным взрослым», на что угодно, лишь бы бы не признавать это всерьёз. Кендес никому не признавалась, что находила отца Ванессы привлекательным, даже самой себе. Годы пролетели, но оказалось, что некоторые нити не рвутся, а, напротив, становятся крепче.

***

      Ужин в честь помолвки Ванессы и Монти длился уже чуть больше часа. Квартира молодой пары сияла счастьем и мягким светом. На комоде прихожей стояла ваза со свежим букетом цветов от мистера Дуфеншмирца. Когда он зашёл в квартиру, предстал в чёрном костюме и бордовой рубашке с тёмной бабочкой. Этот наряд делал мужчину строже и взрослее, будто подчёркивал границу между тем, кем он был раньше, и тем, кем старался быть сейчас. Его улыбка была искренней. В уголках глаз пряталась гордость и щемящая грусть, которую чувствуют все родители, отпуская детей в самостоятельный полёт. Хайнц с особым трепетом вручил цветы Ванессе. Он не мог прийти к любимой дочери с пустыми руками. Это было не в его характере.       На столе, который переставили в центр гостиной, стояли блюда, приготовленные с особым старанием: жаркое с овощами, различные салаты, аккуратно нарезанные закуски, две бутылки вина и домашний лимонад в стеклянном графине для не пьющих гостей. Посередине стоял торт, накрытый прозрачной крышкой, терпеливо ожидавший своего часа.       Фрэнсис сидел рядом со своей супругой, которая сильно отличалась от него. Миссис Монограмм была немного скромнее и тише. Справа от них сидели бывшие супруги — Хайнц и Шарлин. Между ними не было напряжения, в их жестах чувствовалась давняя привычка к мирному сосуществованию. Миссис Дуфеншмирц, сияя от счастья, как утреннее солнце, смотрела на свою любимую дочь с гордостью и нежностью, которую разделял с ней Хайнц. Напротив них сидели двое близких друзей жениха и невесты. Ванесса рассказывала про их путешествие в Париже, о романтичном и неожиданном предложении руки и сердца под Эйфелевой башней во время вечернего пикника. Монти периодически целовал её в щёку и обнимал, будто подтверждая каждое слово.       Хайнц участвовал в разговорах ровно настолько, насколько требовала вежливость. Он улыбался, кивал, вставлял реплики: иногда удачные, а порой слегка неуклюжие. Но часть его внимания всё равно оставалась где-то в стороне.       Одного человека за столом не было, которого он хотел видеть, но никому бы не признался в этом.       Хайнц отметил это вскользь с лёгким облегчением и одновременной тоской. Именно в тот момент, когда разговор за столом перешёл на обсуждение философских тем, во входную дверь постучали.       — Я открою, — отозвалась Ванесса, направляясь в прихожую.       Хайнц услышал лёгкий шорох верхней одежды, тёплое приветствие Ванессы и… её голос. Тихий, обволакивающий звук проник в самое сердце, заставив его забиться с новой силой. Он не видел девушку, но этого было достаточно. Её голос, как бережная мелодия, тронул струны души, заставив всё его тщательно возведённое спокойствие рассыпаться, как хрупкий хрусталь под лёгким дуновением ветра…