3 "Прекрасные русалки"

Бескрайние воды Атлантического океана. Промозглый бриз бьет в лицо, рассветное солнце оставляет следы на бушующей поверхности волн. Какую бы ностальгию Андреа не чувствовала к человеческой жизни – природу не отнять – она Артемида, и ее больше завлекает лес с его сладкими ароматами, щебетом птиц и возней животных, нежели сплошная синева воды, сливающаяся с небом. Черный коршун рассек облака и плавно пикировал вниз со всей уверенностью и точностью. На берег выбросило несчастных рыбешек, и коршун с аппетитом принялся их клевать. Рядом стоял Арес, разглядывая горизонт. Андреа не понимала, чего он ждет, но в следующий момент океан задрожал, закипел, забурлил – волны разбились в разные стороны, из глубин показалась мачта. Затем вынырнули паруса, расправляясь с женской изящностью, и, наконец, весь корабль неуверенно качнулся, ловя баланс вод. Эрида сошла на берег. Она приняла собственный облик, но шрам, оставленный Андреа, все так же тянулся со лба к подбородку. Это не придавало ей уродства – наоборот, все стали относиться к ней с бо́льшим уважением и почитанием. По-кошачьи грациозно ее рука обвила шею Ареса, и они вместе посмотрели на корабль. - Как ты просил, доставила в срок, - прощебетала она. - Отлично. Если я вернусь – узнаешь об этом по слухам. - Мы больше не увидимся? - Всему свое время. - Как ты собрался в одиночку управлять таким кораблем? Я готова составить тебе компанию, куда бы ты ни собрался. - Это лишнее. Я сам разберусь. Скрывая разочарование, Эрида оскалила зубы, изображая улыбку, и рассеялась в воздухе. Способная менять обличия, она обратилась в серый туман, который подхватило ветром и унесло за горизонт. Андреа проскользнула на борт незамеченной, пока Арес настраивал компас. Она пробралась в трюм и почувствовала, как корабль отправился в путь. Невыносимая качка будоражила желудок. Сколько времени они уже плывут? Андреа потеряла контроль мыслей, все ее естество было направлено на подавление рвотных позывов. Чем дальше они отплывали, тем яростнее бушевали волны. Может быть, сражение снова началось, и Посейдон топит корабли, а может быть это обычное явление природы. В любом случае, Андреа зареклась никогда больше не показывать своего носа на этом адском судне. Арес стоял за штурвалом и ничего не могло пошатнуть его намерений. Видя перед собой только волны, он перестал чувствовать влияние времени. Так и должно быть. Воздух становился густым, небеса заволокло тучами, вдали виднелись молнии, но грома не слышно. Корабль трещал, гудел, стонал. Паруса хлопали, гонимые ветром, соленая вода порциями заливалась на один край палубы и спускалась с другого. Свернувшись между мешков, набитых песком, Андреа не сразу почувствовала, как постепенно качка успокаивается. Она уснула на какое-то время и сквозь сон слышала колыбельные. Мама пела им с Томом, когда они отказывались засыпать, и эта песня была голосом прошлой жизни. Ей снилось детство – огромный шар сладкой ваты, яблоки в карамели, смех… Том улыбается и тянет ее за собой на батуты. Андреа поднялась, корабль качнулся, но она удержала равновесие. Следуя за братом, она поднялась по лестнице и вышла из трюма. Кромешная тьма заволокла пространство. Не видно ни одной звезды, и даже луна не просвечивает за тучами. Том протянул руку, и Андреа схватилась за нее, как за спасательный круг. - Том? Куда ты ушел? – из глаз хлынули слезы. Корабль снова качнуло, Андреа бросило в сторону, но Том крепко держал ее. – Том, я так скучаю по тебе! Крепкие мужские руки не давали упасть. Андреа уткнулась носом в плечо Тома, вдохнула его запах – табачный дым и морская соль. Она открыла глаза. Это был не Том. Арес держал ее в объятьях и бурчал что-то себе под нос. Колыбельная, такая размеренная и успокаивающая, стала бить по ушам резкими жестокими звонами, мешая трезво мыслить. Вспышки молний озаряли его лицо – встревоженное и туманное. Андреа почувствовала, насколько мышцы Ареса напряжены, словно он готовился к атаке, но он застыл, не в силах пошевелиться. Огромная воля потребовалась, чтобы абстрагироваться от пульсации в ушах, но мелодия продолжала долбить. Андреа огляделась – океан был спокойным, но корабль качало будто в шторме. Она вырвалась из хватки Ареса, подбежала к краю и посмотрела на воду. Очередная вспышка молнии осветила мелкую морскую рябь. А с последовавшим раскатом грома раздался оглушительный визг. Андреа упала на спину, зажав уши руками, но это только усугубило ситуацию. Крик был внутри нее. Он продолжался и продолжался, и голова гудела, хотелось рвать волосы, из глаз неконтролируемыми ручьями текли слезы. Свернувшись, Андреа не замечала, как сама кричит от боли. Все заглушал этот скрипящий визг, точно вилкой по стеклу. - Арес! Арес! – отголоски собственного голоса показались Андреа ничтожными, хотя на самом деле она едва ли его не сорвала. Арес не слышал ее. Он блуждал в своем сознании. Сначала ему показалось, что он видел Геру. Она распахнула для него руки, и сказала: «Я верю в тебя, ты самый лучший!» - Мама, - сорвалось с его губ. Затем образы менялись на разных женщин, и в конце концов они приняли облик Афродиты. Она ластилась к нему, улыбалась. От нее веяло теплом и уютом. Ее мягкие волосы как сахарная вата манили. Она гладила Ареса по голове и причитала. Он чувствовал себя в безопасности, словно мир был идеальным, словно он заканчивался за пределами объятий любимой. - Идем со мной, - промурлыкала Афродита. – Идем, Арес. Он слепо шагнул за Афродитой, видя лишь ее заботливое лицо. Шаг за шагом он приближался к краю палубы. Афродита перешагнула борт и с искренней улыбкой кивнула Аресу. Он закинул одну ногу, затем вторую. Мгновение – он прицеливался. Афродита ждала внизу. - Давай, - шепнула она. Он оттолкнулся и уже было соскользнул вниз, но чья-то грубая рука с силой схватила его за шиворот. Арес закричал, что есть мочи, а когда осознал, что только что чуть не натворил, в его ушах раздался такой же рваный визг. Андреа вытащила его на палубу, обхватила лицо руками и закричала: - Это я! Слышишь!? Это я! Очнись! Арес кричал от боли, зажимая уши. Глаза тяжело было держать открытыми. Андреа прижала его к полу, чтобы он никуда не делся, достала из-за спины лук, что когда-то подарил ей Гефест. Она решила взять именно его, потому что ему не нужны были стрелы, но плохо, что он бил тем сильнее, чем увереннее держалась Андреа. А сейчас от ее уверенности не осталось и следа. Она прицелилась, но в темноте не видела куда стрелять. Шум в ушах и крики Ареса, толчки корабля и невозможность трезво мыслить. Андреа ждала молнию. Еще чуть-чуть... И вот оно – белая вспышка! Андреа увидела кучу сирен, ползущих к ним по палубе. В этом свете они показались серыми селедками. Огромные толстые хвосты оставляли за собой мокрый след, как слизняки. Грубые чешуйчатые руки, на которые опирались сирены, подползая все ближе. А лицо! Разве сирены не должны быть прекрасными русалками? Они разевали огромные пасти, откуда торчали сотни острых зубов. Черные глаза бусины, мутные как у мертвой рыбы, и ядовито-злой оскал. Это были не русалки, а черт знает что! Одного их укуса хватит, чтобы проглотить пол человека сразу. Андреа выпустила стрелу, но та пролетела мимо. Сирены зашипели и разбежались в разные стороны, но снова выползли, почувствовав слабость. Вторая стрела попала в борт, но сиренам было уже все равно. От страха у Андреа перехватило дыхание, она поняла, что стрелять сейчас бесполезно. Их десятки, и все напали на корабль, будто муравьи сбежались на сырое мясо! - Арес! – беспомощно крикнула Андреа. Он тоже заметил сирен. Но было уже поздно. Чудища схватили их своими липкими рыбьими руками, кто за ноги, кто за волосы, и потащили на дно. Андреа оцепили со всех сторон, казалось, она замурована в кокон. Сирены царапали кожу когтями, впивались акульими зубами, рвали одежду. Оказавшись под водой, Андреа лишилась и возможности дышать. Это конец. Что люди чувствуют перед смертью? Смирение? Безнадежность? Андреа чувствовала, как вода начинает нагреваться. Она открыла глаза – их щипало от соли. Разглядеть ничего не удалось. Но то, что вода стала теплее – ей не показалось. Она и правда была уже почти горячая. Внезапно Андреа почувствовала легкость. Это все? Она смогла пошевелить руками, и только она это осознала, как инстинкты охватили ее - ноги сами стали барахтаться в попытках всплыть на поверхность. Воздух кончался, Андреа открыла рот, вода заполнила легкие. И когда ей уже было все равно, она смогла все же открыть глаза. Очень смазано, но все же – Андреа разглядела блески чего-то красного. Огонь? Вспышки летели точно снаряды, попадали в мутные цели, и те замертво падали на дно. Арес метал огненные шары в сирен, но и он уже выбивался из сил. Огни становились все тускнее и слабее, пара сирен еще держались за его ноги, извиваясь от боли, но все же тянули на дно. Из последних сил Андреа натянула тетиву лука. Целиться под водой было в десятки раз сложнее, но она чувствовала приближающийся конец. Темные пятна облепили ей глаза, соленая вода прожигала легкие словно кислота. Андреа отдала все последние силы, выстрелила в сирен, но так и не узнала, удалось ли ей попасть в цель. В следующее мгновение мир погас.