Глава 2

      -Исключено, - отрезает мужчина за стеной, ударяя по столу кулаком. Юля сидит на узкой кровати спальни своего жениха, по-детски поджав ноги, и никак не может поверить, что случилось. Расположившийся за рабочим столом рядом Коля что-то увлечённо читает, словно не замечая, что его собственный отец выражает непринятие его будущего брака. – Ещё раз повторяю: это абсолютно исключено!       Мужчина снова ударяет кулаком по столу, картина за спиной Юли не выдерживает и с грохотом рушится вниз, проваливаясь между кроватью и стеной. Коля и на это реагирует спокойно.       -Неужели, тебе совсем не страшно? – не выдерживает девушка. – Мы с мамой пришли знакомиться, так почему он…       -Отец всегда так себя ведёт, хочет оставить за собой последнее слово, - пожимает плечами парень. Этот жест в его исполнении выглядит немного нелепо, сразу вспоминается Катя, всегда использующая его по любому поводу. Юля снова думает о том, почему выбрали именно её. Не из-за внешности же, да? – Побесится и перестанет. Да и не нужно нам ничьё дозволение, мне почти восемнадцать, тебе тоже до конца школы исполнится. Поженимся и всё.       Это спокойное «поженимся и всё» звучало бы гораздо лучше, если бы на фоне за стеной не загрохотал опрокинутый стул. Потом в коридоре раздались быстрые громкие шаги, грузная фигура промелькнула за матовым стеклом спальни и раздался хлопок двери. Выждав несколько минут и убедившись, что будущий свёкр не вернётся, Юля осторожно выходит в коридор и заглядывает на кухню. Перевёрнутый стул, опрокинутая на скатерть чашка и её собственная мать, с дрожащими пальцами и скатывающейся по щеке слезой.       -Они тебя не примут, - заключает женщина вечером и её голос едва различим на фоне бегущей воды. Юля домывает чашку и, поставив её на место, тяжело опирается руками на потрескавшуюся раковину. Раньше она думала, что раковина нормальная, но, увидев в чужом доме целую, белоснежную и блестящую, теперь ощущает себя странно… бедной. В том, как их принимали, с самого первого мига ощущалось что-то… возможно, это «презрение», но девушка не желает думать об этом. У них крохотная квартира, доставшаяся от бабушки и её прошедшего всё войну отца, она мало пригодна для жизни вообще, после стольких-то лет без ремонта. У родителей Коли огромная трёшка в самом центре города, отделанная по последней моде, его директор-отец постарался на славу. – Слышишь, Юль? Может, отступишь?       -Может и отступлю, - кивает сама себе Юля. – А может и нет. Только мне решать, правда?       -Да, конечно, милая, только ты… - женщина замолкает, смотря как дочь снимает с себя выцветший от частых стирок и долгих лет использования фартук. – Ты будь осторожна, ладно? Тебе ведь сейчас самое время об учёбе думать, а брак – это заботы о другом, дети…       -Какие нам дети, мы сами дети ещё, - фыркает девушка. – К тому же, кто сказал, что я теперь не поступлю? Поступлю ещё как. Мы с Колей поженимся и уедем, в общежитии молодым семьям отдельную комнату дают, я узнавала.       -И всё же ты… - она останавливается на полуслове и, тяжело вздохнув собственным мыслям, опирается локтем на стол, роняя голову. – Делай как знаешь, у тебя своя голова на плечах есть, поумнее моей. Только если – не терпи, возвращайся. Если что, я всегда приму обратно.       Они с Колей не живут вместе и не остаются друг у друга ночевать, Юля также не показывает, будто знает о том свидании с подругой. Она готовится к экзаменам, учит бесконечные формулы и по ночам, лёжа с открытыми глазами, снова думает то о будущем муже, то об отце, разговоры о которым всё не прекращаются. В день своего совершеннолетия Коля устраивает праздник, точнее – его родители устраивают праздник с салютом и огромным тортом. Юля узнаёт об этом по слухам, ведь её на мероприятие, естественно, никто не приглашает. Об этом она не спрашивает тоже. А увидев однажды в конце улицы рыжие локоны, переходит на другую сторону.       -Юля, привет! – машет ей словно не понявшая намёка Катя. – Как ты? Как дела?       -Нормально дела. Вот, учусь, к поступлению готовлюсь, - выглядеть невоспитанной не хочется, так что Юля задаёт обыденный вопрос: - А ты какими судьбами?       -А я приехала с отчимом, он с отцом Коли работает, вот на день рождения его пригласили. Круто, правда? Было просто супер! Ресторан, музыка, ведущий, торт с бенгальскими огнями и в полночь – салют в полнеба, - улыбается девушка и смотрит прямо в лицо собеседнице. Юля чувствует себя настолько неловко рядом с модно одетой подругой, что в первый момент даже решает сбежать, прикрывшись каким-нибудь неотложным делом, но потом прикусывает губу от злости, ведь следующей фразой становится: - Ах, да, тебя же не пригласили…       -Да, его родители не слишком жалуют то, что Коля собирается на мне жениться, - достав руку из кармана, Юля демонстрирует помолвочное кольцо. – Но мы не сдадимся, уедем вместе и там поженимся.       Поражённое выражение на лице Кати стоит того.       В мае, прямо во время экзаменов, Юле исполняется восемнадцать лет и они празднуют это бутылкой шампанского на двоих с мамой, ведь Коля «отправляется искать им место» в столицу, судя по всему, вместе с отцом.       -Не грусти, - поднимает бокал женщина. – Всё будет хорошо, ты главное – не забывай про саму себя.       -Не грущу, - кивает Юля. Кольцо на её руке подмигивает, помогая держать себя в руках. Ведь она не готова пока покинуть мать, да и Москва – так далеко, как они справятся одни, без помощи родителей Коли и умения самостоятельно распоряжаться собственной жизнью? – У меня будет хорошая жизнь, я поеду в Москву, получу образование, выйду замуж за Колю и рожу ему много-много здоровых, красивых, умных детей, которых красиво и экзотично назову. Мы не будем ни в чём нуждаться и станем самыми счастливыми.       -Аминь! – вместо ответа произносит мама и пьёт до дна.       Вернувшись, Коля становится чуть другим, более жёстким и решительным. Юля списывает это на подготовку к переезду и начало самостоятельной жизни, но, когда он однажды говорит «мы с Катей», с трудом удерживается от того, чтобы вздрогнуть.       -Вы ездили вместе с Катей? – вкрадчиво спрашивает она, стараясь не казаться ни ревнивой, ни навязчивой. – И её отчимом, да?       -Нет, только вместе. Отец сказал взять её с собой, вместе всё же безопасней, а то мало ли что. Да и её отчиму так было гораздо спокойней. Погуляли, поели мороженого, посетили несколько ВУЗов, посмотрели семейные комнаты в общежитиях. Тебе бы там понравилось.       Оторвав глаза от пола и увидев собственные пальцы, распускающие на нитки старую шерстяную шаль, Юля торопливо скидывает её с плеч. Ей не слишком-то приятно думать о Кате, чуть ли не открыто намекающей на свою заинтересованность в чужом женихе, но Коле хочется верить, к тому же – он так увлечён, так уверен в том, что делает…       Они сдают на высший балл и выбирают один институт. Коля – по советам богатых друзей отца, чьи дети там учатся или когда-то учились, Юля – намереваясь следовать за ним хоть на край мира. Оба проходят без вопросов или нервов, несмотря на огромный конкурс и конкурентов в виде москвичей. Уже стоя на перроне с небольшой сумкой, девушка торопливо целует мать и, получив от неё тонкий конверт, удивлённо поднимает брови.       -Нет, не деньги, - качает головой та. – Кое-что получше. Я позвонила твоему отцу, он… в общем, если что-то случится, ты можешь смело к нему обращаться. Он в вашем с Колей институте работает, оказывается.       -Ч-что? – теряет дар речи Юля. – Мой… отец?       -Да, в приёмной комиссии. Почему, думаешь, вас обоих без вопросов приняли?       -Но, я думала…       -Может, у Коли твоего отец бы помог, но у тебя, милая, не было ни одного шанса самой поступить. Выбора не было, пришлось обратиться.       -Но я ведь сама…       -Я люблю тебя, веришь? – обнимается её женщина. – Ты же веришь, что я бы никогда тебе не навредила, правда? Вот и не задавай вопросов. Выходи за своего Колю и строй счастливую жизнь, о которой мечтаешь. И звони почаще, договорились?       В поезде Юля почти ничего не воспринимает из-за шума в ушах. Ей то и дело мерещится мамино лицо – всё в слезах и морщинах от бесконечной тяжёлой работы, мерещатся ей руки уборщицы, все в пятнах от моющих средств и горячей воды. И её тоскливый, полный отчаяния взгляд…       -Приедем, сразу подадим заявление, - вырывает её из мыслей Коля, для которого новая жизнь лишь новое приключение. – Иначе комнату не дадут.       Юля смотрит на него, но видит почему-то лицо Кати: узкое, с ровной, украшенной дорогой и качественной косметикой кожей.       И соглашается…       ***       Первый курс проносится через жизнь со скоростью поезда. Юля старательно вникает в предметы, о которых до этого не слышала, изучает чужие конспекты, отданные или выпрошенные по доброте душевной у старших курсов, и работает.       Много работает.       Уборщицей.       Нет, на самом деле всё не так уж и плохо. Достаточно подниматься на пару часов раньше положенного и мыть три подъезда, а в конце недели – получать несколько засаленных купюр, вполне достаточных для оплаты основных расходов. Коля работает тоже, стоит на кассе в местном фастфуде в кепке без шансов на повышение из-за неумения улаживать конфликты. Ему платят больше, Юля тоже могла бы туда устроиться, но тогда работать придётся до часа ночи, а кто будет писать за неё домашние задания за двоих? Учитывая общий уровень дохода, они вполне неплохо живут, хотя временами Коля и бурчит из-за невозможности купить что-нибудь, им же самим причисленное к категории «роскоши». Он звонит отцу и ведёт долгие, невероятно накладные для их бюджета беседы, однако никак не может найти контакт. Точнее, тот не собирается «содержать эту», как однажды умудряется услышать вернувшаяся пораньше с работы Юля. Она не обижается, ведь в этом нет ровно никакого смысла. Как и в глупой ревности, когда рядом с мужем возникает какая-нибудь напомаженная девица.       Как бы ни было раньше, тут, в Москве, вкус хорошей жизни ощущает гораздо более остро. На втором курсе Юля помогает на одной из кафедр убрать разбитый стакан и получает предложение стать «поломойкой на этаже». Сначала ей кажется, что это – вполне себе неплохая идея, учитывая деньги, но потом, когда остальные студенты принимаются показывать пальцем на орудующую тряпкой вместо обеда «нищенку»… Успеваемость падает вместе с чувством собственного достоинства. Юля начинает пропускать пары и один раз даже засыпает прямо на экзамене. Недовольный преподаватель отправляет девушку в деканат разбираться и там, окружённая секретаршами и помощниками, она впервые рассказывает свою историю, рыдая в чьё-то плечо. Вечером ей звонят с незнакомого номера и мужской глубокий баритон просит «Юлию Мякинину».       -Я по мужу «Кутова», - бормочет сонная Юля и уже собирается положить трубку, когда слышит «Приходите завтра в ректорат, есть решение по Вашему вопросу».       Утром она поднимается в пять, торопливо трёт заплёванные полы и думает-думает-думает о том, что, возможно, ещё до вечера будет отчислена. Тогда придётся освободить комнату и Коля переберётся в общую, где кроме него будет ещё семь человек. Ему и так тяжеловато концентрироваться, а уж с постоянным гоготом за спиной… Хотя, узнав, что Юля больше не живёт с ним, отец, скорее всего, вышлет деньги, вот только какая будет разница?       В деканате жарко настолько, что по спине уже через минуту начинает течь горячий пот. Девушка устраивается на неудобном стуле, словно не предназначенном для сидения, и чинно складывает руки на коленях потёртых штанов. Секретарша – молодая женщина с яркого цвета причёской и длинными алыми ногтями – бросает поверхностный взгляд и снова погружается в свой компьютер. Видимо, «бедные-несчастные» встречаются ей слишком часто для проявления каких бы то ни было чувств. Ну, или Юля не выглядит достаточно несчастной, потому что, когда у неё звонит телефон, абоненту не приходится ждать. Короткий разговор, из которого мало что можно понять, и посетительница получает кивок на покрытую блестящим лаком дверь.       -У Вас три минуты, у Егор Витальевича сегодня много важных встреч.       -Я не сама явилась, меня вызвали, - отвечает Юля, непонятно с чего решив покрасоваться перед едва знакомой женщиной, явно имеющий более высокий уровень дохода. – Так что пусть Ваш начальник решает, сколько у меня там есть минут.       -Пф… - смеётся собеседница. – Ещё одна на отчисление, что ли?       Кабинет изнутри выглядит гораздо больше, чем снаружи. Длинный лакированный стол начищен до зеркального блеска, при желании в него можно смотреться как в зеркало, а ковёр явно намного дороже, чем всё, что в принципе когда-либо было у неё в собственности. Юля ищет глазами хозяина этого великолепия, и, обнаружив его задумчиво смотрящим в окно, вздрагивает. Мужчина выглядит… удивительно молодо.       -Юлия Кутова? – без предисловий переходит к делу он. – Мне доложили о Ваших проблемах. Студентка, моющая полы своего же Университета? – мужчина недовольно качает головой. – Это недопустимо. Я уже распорядился выписать штраф человеку, допустившему подобную ошибку. Ваша стипендия будет повышена за счёт дополнительных фондов Университета, а комната – улучшена. Во время вчерашней ревизии мы обнаружили ряд нарушений: плесень, отсутствие второго рабочего стола, сломанное пластиковое окна, покосившуюся тумбочку. Коменданту придётся отвечать лично перед ректором или – если он, конечно, рискнёт – передо много лично.       -Вы… были в моей комнате?       -Я – нет, моя помощница посетила её вчера и заполнила анкету. Её впустил Ваш молодой человек.       -Вы про Колю?       -Понятия не имею, как его зовут. Но вы оба будете переведены в комнату получше сегодня к вечеру. И насчёт работы… - он оборачивается и Юля с трудом удерживается от крика: на чужом лице её собственные глаза, изученные до мельчайших подробностей во время долгих часов перед зеркалом в попытках найти в себе привлекательные черты. Коих так и не удалось обнаружить, к слову. Но на мужском лице с квадратной челюстью они смотрятся гораздо органичней. – Я договорюсь о месте в городской «Школе Вожатых для студентов» с полной стипендией, а в конце года поедешь к морю погреться.       -Я? К морю? Нет, мне надо работать… - лепечет Юля. В прошлом году у неё не было времени съездить к матери из-за бесконечных смен вместе с мужем и в одиночку. В этот раз она была твёрдо намерена выкроить хотя бы пару недель и скопить денег на билет и, очень может быть, даже маленький подарок из столицы. Но «Школа Вожатых» - отличное место, о котором она много слышала. Очень много. Её однокурсницы – ну, те, что тоже «с низов» - с завистью рассказывали об увлекательных играх и долгих поездках в Сочи или Адлер, в основном – пересказывая чужие слова, ведь сами они при всём желании не смогли бы туда попасть. Все без исключения бедные студенты мечтают стать «Московскими Вожатыми», по слухам, зарабатывающими за два летних месяца бешеные деньги, так что конкурс включает творческую часть и внесение неподъёмного для их молодой семьи «членского взноса» в виде пухлого конверта кому-нибудь из приёмной комиссии. А её просто… впишут вне конкурса? – Да и денег на «взнос» у меня просто нет. Можете просто оставить меня в Университете?       -В смысле «оставить»? – хмурится собеседник. – Ты одна из лучших студенток, никто и не собирался тебя отчислять. Твой декан сообщил проректору по работе со студентами о появившейся проблеме и тот разобрался, согласно нашим правилам. А я просто решил добавить от себя нормальное место работы. Мне казалось, все хотят в «Школу Вожатых», разве нет?       -Да, я тоже, но…       -«Но»?       -Вы – мой отец, верно? – он отводит глаза и Юля, сделав несколько несмелых шагов, осторожно касается его руки. – Я никогда не видела Вас прежде, это похоже на странный сон и…       -Разве твоя мать не рассказывала обо мне?       -Она… я никогда не спрашивала. В детстве довольствовалась «он уехал», а во взрослом возрасте… ну, сама всё поняла.       -У меня не было выбора… точнее, он был, но отказываться от нормальной жизни ради того, чтобы сидеть в крохотном городке на окраине страны, когда у тебя три образования и большое будущее – это…       -Неразумно, - подсказывает Юля. – Я понимаю. И ни в чём не виню. Мне просто всегда казалось, что наша встреча будет… не такой.       -Если говорить честно, я всегда думал, что тебя вообще не существует. Но полтора года назад твоя мать смогла меня отыскать и заявила о намерении явиться с вещами под дверь моей семьи, если ты не будешь зачислена. Одному Богу известно, откуда она узнала где я работаю и живу, но… эта женщина умеет быть убедительной. Она всё также трудится в школе?       -Нет, она… уборщица.       На секунду ей чудится ужас в чужих глазах, но потом он снова становится благожелательным и добродушно-заинтересованным. Отходит к столу, копошится в каких-то бумажках, складывая их в пачку. Пачку забивает в прозрачный файл и суёт в непрозрачный пакет. Бросает сверху украшенную ручку со своего стола и зачем-то шоколадную конфету. Юля обнаруживает их уже в метро, решив проверить что же внутри. И, порвав обёртку с золотым «Орешек» на зелёном, суёт за щёку лакомство. А потом плачет, осознавая, что это самая вкусная конфета в её жизни…