Глава 4

      Первой Юля встречает на своём пути «Катю», или, как та пишет в подробной анкете «Анну-Кэт». В предназначенном для знакомства классном кабинете в назначенное время её не оказывается, однако девочка обнаруживается в кустах с сигаретой в зубах. Молча кивает в ответ на протянутую руку и продолжает тянуть затяжку за затяжкой, словно так и надо – курить на глазах у куратора.       -Чем бы ты хотела заниматься? – первым делом спрашивает Юля и с удивлением видит, как закашливается её собеседница. Кое-как отдышавшись, девочка бросает дымящуюся сигарету на землю. – Что такое?       -Разве ты не должна тащить меня наверх, отчитывая по дороге, потом усадить за парту и, прочитав часовую лекцию о правилах поведения и возможных карах за их нарушение, поставить перед фактом, что с тобой шутки плохи и надо подчиняться?       -А ты этого хочешь?       -А это имеет какое-то значение?       -Ну… если хочешь, можем поговорить здесь.       -Это не по правилам.       -Ты ведь не хочешь им подчиняться? – поднимает бровь Юля. – Или… на самом деле хочешь?       -Ты новенькая, да? – доставая новую сигарету, щёлкает зажигалкой девочка. – Ни разу ещё не работала с «мажорчиками», потому и пытаешься быть добренькой?       -Ты не могла бы потушить сигарету? – хмурится Юля. – Я не курю и вообще не очень люблю дым, сразу начинаю кашлять, - Катя смотрит ей в лицо, с вызовом показывает средний палец и, не дождавшись ответа, бросает сигарету к первой. – Так вот, Катя…       -«Анна-Кэт».       -Мне, собственно, всё равно. Я могу звать тебя «валенок» или «лысый чёрт», а потом заявить, что ты сама попросила обращаться именно так.       -Ты не станешь…       -Или стану, - жмёт плечами Юля. – В конце концов, я ведь всего лишь новенькая дурочка, которой достались сложные дети. Никто не станет осуждать меня, если буду действовать… не по плану.       -Что ж… какой у нас план?       -Ну, я думала, что для начала стоит обсудить то, во сколько тебе комфортно вставать, чтобы сказать повару точное время завтрака. Потом можно определить какие спортивные площадки тебе нужны и когда, потому что, например, тренер по бадминтону работает всего два дня в неделю, и многие хотят попробовать. Вероятно, ещё стоит выбрать какой-нибудь язык, но я не уверена, что ты захочешь изучать, так что пока не говорила с местными учителями. Хочешь подучить английский или что-то новое?       -Я… Ну… Можно выбрать время завтрака?       -Я читала правила и, вроде как, можно.       Паша похож на сестру разве что глазами, его черты лица будто скопированы с отца. Юле даже становится немного неловко смотреть ему в лицо, так что она то и дело косится в угол, будто что-то вспоминая. Парень это замечает и расплывается в улыбке.       -Сестра говорила, что ты странная.       -Мне было бы комфортней обращаться на «Вы».       -А мне было бы комфортней сейчас кому-то дать за щёку, - выдаёт её подопечный и Юля замирает от подобной наглости. – Но, как видишь, всем нам приходится чем-то жертвовать. Ты вот пожертвуешь всеми своими нервными клетками за те деньги, что получить от маман. Ах, да, разумеется – «если получишь». С этим у нас строго, надо продержаться три недели. Итак… - откинувшись на стуле, парень вызывающе вздёргивает подбородок и растягивает губы в улыбке. – Какой у нас план, дорогуша?       -Ну, Вы будете развлекаться и наслаждаться местными видами, а – постараюсь загореть и научиться плавать, - просто отвечает Юля. – Это мой первый визит к морю, так что я не собираюсь тратить его на попытки заставить тебя что-то делать. Не хочешь говорить о занятиях заранее – потом может не оказаться свободного времени, забывает предупредить о намерении спать до одиннадцати – ешь холодное или вообще не ешь. Мне, собственно, наплевать. Я уже поговорила с твоей сестрой, так что в шесть утра мы с ней завтра отправляемся загорать, потом есть, на бадминтон, испанский, потом киноклуб, обед, дневной сон, заплыв в море на скорость и, наконец, вечерние посиделки где-нибудь в тихом месте, где есть вкусная еда и нет надоедливых верно недовольных говнюков. Хочешь присоединиться?       Юля снова видит это странно потерянное выражение в знакомых до последней черты глазах, словно данному ребёнку никогда не говорили «нет». Встретив его утром на пляже, она снова замечает полную растерянность, поэтому просто располагается рядом и, достав папку с описанием какой-то «развивающей быструю память» игры, позволяет себе расслабиться.       Через два месяца она ощущает себя даже капельку отдохнувшей. Катя, наконец, начавшая откликаться на своё «паспортное» имя, не пытается ничего выкидывать, ест кашу и спит днём, предпочитая крикам и препирательствам просто молчаливое лежание в шезлонге. Она учит испанские слова и даже пытается выдать что-то на новом языке. Паша, словно проверяя на прочность нового куратора, не выбирает ничего. Вообще. Юля только диву даётся, смотря, как он часами валяется где-нибудь в диване или в шезлонге под зонтом, временами косясь на довольно вопящих в воде детей из «основного» лагеря. Возможно, это и неправильно, но данное расписание позволяет им полноценно наслаждаться летними днями, не досаждая бесконечно друг другу и окружающим. Юлю, как ни странно, никто не ругает за её «авторский подход», хотя некоторые вожатые с подозрением косятся, замечая «близняшек-демонов», спокойно занимающихся обычными делами.       -Раньше они постоянно саботировали любые дела, даже самые крутые, - сообщает Лиза, увидев как-то Кротовых за просмотром фильма с одного планшета в общей гостиной. – Однажды я видела, как они сунули петарды в необожжённые глиняные горшки, так что печку просто разорвало. Бедному учителю так посекло лицо, что он отказался возвращаться даже за тройную плату. Как ты смогла их усмирить?       -Никак.       -В смысле?       -Я не стала их усмирять. Знаешь, на философии мы читали одну интересную книгу, там индеец говорил об укрощении лошадей. По его мнению, «лошадь брыкается только когда чувствует затягивающееся на шее ярмо». Так что я… отпустила вожжи и выбросила ярмо. Они не нарушают правила, отдыхают наравне со всеми, загорели и даже немного смягчились в отношении окружающих, поэтому… всё в порядке, верно?       -Думай сама, я в такие дебри не лезу. Философия, брр… - Лиза показательно вздрагивает всем телом. Её ярко-розовая кофта натягивается на груди, становясь почти прозрачной. Выглядит красиво, но неприлично. – Можно подумать, философские трактаты хоть когда-то писали люди, реально в чём-то разбирающиеся…       Когда за Кротовыми приезжают родители, Юля специально просит Лизу выйти вместо себя. В огромном холле прохладно и пусто, она прячется за раскинувшим пышные листья растением, с жадностью наблюдая за красивой блондинкой и подходящему ей по росту, телосложению и статусу мужем. Обнимая детей и переглядываясь меж собой, они выглядят… счастливыми…       ***       На следующий год она едет в новое место, уже без вездесущей Лизы, успевшей за зиму выйти замуж, развестись и бросить учёбу, но по-прежнему с хорошим настроем. Годы летят мимо, Коля получает повышение до Старшего Смены, Юля – проходит практику в частной школе, где показывает себя с лучшей стороны. Они живут не скучно, но и не особо интересно, словно расслабившись, вообще не сопротивляясь течению жизни, свободно бросающего их в испытания. Всё вокруг идёт своим чередом.       А потом они просыпаются от полуночного звонка и сидящий на краю кровати Коля, кажется, перестаёт дышать.       -Когда? – только спрашивает он в полной тишине. На том конце кто-то пускается в сбивчивые пояснения, явно поторопится и, не успев договорить, получает короткое: - Буду.       Юля сонно тянется, тормошит молчащего мужа за плечо и уточняет:       -Опять кто-то заболел и надо выйти на смену?       -Нет, отец умер…