Часть 14. Набегаторский вопрос

      В предыдущих сериях:       Люди Виталика обнаружили волшебную пещеру, в которой нашлось четыре мешка лосиных фекалий. Взамен таинственный Страж (он же Швейная Фея), убил половину отряда. Карабас на пару с лидером экспедиции прошли испытания и вынесли два мешка + меч + боевой доспех Чингисхана. Последний тут же пригодился в битве с одуревшими карликами Черномора. «Братоубийственную» войну смог прекратить лишь Бармалей, который взялся из ниоткуда и во всеуслышание раскрыл планы захватчиков на Audio RW, после чего драка утратила смысл и самоликвидировалась.

***

      Темнота… Хотя нет, не совсем. Бармалей куда-то полз по очень узкой трубе без начала и конца. Но трубе ли? Он не чувствовал ни рук, ни ног, а только размеренные волнообразные сокращения тела, что двигали его вперёд. Приступ клаустрофобии накрыл парня с головой, кровь бешено застучала в висках под напором неистово колотящего в груди сердца.       — А-а-а, сука-а-а-а!       Лёха очнулся в холодном поту, бережно прислонённый к сосне на краю опушки. Вокруг столпились немногочисленные коллеги-набегаторы:       — Он жив?       — Что с ним?       — Как он там?       Бармалей прохрипел, пытаясь выдавить хоть слово осипшим горлом:       — Абы… абыр…       — Расслабься, дружище, всё позади, — хлопнул по плечу его Виталик. — На, выпей.       Алексей дрожащими руками взял флягу и жадно глотнул, но тотчас пожалел — внутри оказалась чистая спиртяга:       — Ар-г-х…       — Не благодари, — улыбнулся дед и спрятал драгоценный сосуд обратно за пазуху.       Алко-вторк привёл бегунка в себя. Он огляделся по сторонам. На другом конце опушки некто в золотых доспехах что-то агрессивно доказывал толстому мужику в милитари-экипировке — вероятно, Черномору. Привидится же!       Многие ребята полулёжа откисали то тут, то там, с помятыми лицами. Несмотря на, казалось бы, угнетающую обстановку, Бармалей облегчённо вздохнул: пусть он и припозднился, но всё же остановил этот дурацкий конфликт.       Набегаторы-зеваки респектнули товарищу и разошлись по делам, а Виталик склонился над марафонцем и хитро сощурился:       — Ну что, Славяфаг, куда проебал напарничка?       — Он сам, — плюнул Лёха. — И чё это сразу Славяфаг?       В голове мелькнула мысль, что прикрытие раскрыто, а все вокруг знают про Мэпл. Но ведь она косплеит Лену, а не Славю! На сердце отлегло.       — Бегать, смотрю, любишь по лесу.       — Как и все мы, — с облегчением выдохнул парень.       Скуф неожиданно помрачнел:       — Сейчас подойдёт твой друг, есть разговор.       Бронированный танк, прооравшись на жирнича, развернулся на 180 градусов и оказался Карабасом. Тот, завидев очнувшегося Бармалея, поспешил навстречу:       — Вовремя, друг, иначе б полегли мы тут все из-за вонючего блохера. Как узнал?       Алексей протянул руку, которая тотчас утонула в крепком пожатии:       — Долго рассказывать. Что за маскарад?       — А, это, — Карабасыч звонко стукнул по броне. — Тоже долго рассказывать.       Он обратился к деду:       — Лучше ты.       Скуф присел рядом:       — Для чистоты эксперимента, Бармалей, сперва ответь на мой вопрос. Не видел ли ты чего необычного при отступлении из лагеря ночью?       Лёха тяжело сглотнул. Вопрос был явно не просто так:       — Видел, — промямлил он.       — Что ты видел? — аккуратно уточнил дед.       — Я… Не знаю, как объяснить.       — Хватит мучить человека, — потерял терпение Карабас. — Мы столкнулись с неведомой хуйнёй, вот что. Ебучий леший в образе Швейной Феи, как тебе такое? Он заставил нас разгадывать загадки про Бесконечное Лето в обмен на лосиное говно!       — А те, кто не ответил правильно — погибли, — заключил Виталик. — Ты тоже его видел?       Вброс произвёл двоякое впечатление. С одной стороны, Алексей обрадовался, что не ему одному видятся демоны, а с другой… Этих пидоров уже двое, и они убивают людей! Вот теперь Набегом точно заинтересуются люди в погонах, а они в подобные сказки не поверят ни в жизнь.       — Я видел Балаклаву… Адского Балаклаву с красными глазами и тысячей масок… Невозможно передать словами. Эта тварь избила меня до полусмерти!       Лицо Карабаса нахмурилось:       — А за что он тебя избил? Нас вот Фея проверял на летофажность. Тех, кто достоин был кидаться говном в Маркова, и пальцем не тронули. Не в обиду ребятам.       Ответить честно было нельзя. Не мог Лёха признаться, что получил тумаков за то, что снюхался с вонючей косплейкой. Не мог!!!       — Хэзэ, мужики. Честно! Он просто напал, и всё.       Карабас хотел бы увидеть предателя насквозь, но, к сожалению (или счастью), мыслей читать пока не умел:       — Проехали. Главное, что мы живы.       Виталик продолжил:       — Дело вот ещё в чём. Разрушитель, земля ему ватой, перед смертью поддал идею. Мы сперва поржали, а потом задумались… Я, по крайней мере. Твои слова лишь подтвердили гипотезу.       — Какую? — простонал Бармалей.       При такой неразберихе не хватало ещё шизотеорий!       Дед аж прокашлялся:       — Их должно быть четверо, Золотой Квартет 21-го года, сечёшь? Разрушитель выдумал, типа их всех нарисовали на компьютере богатые битарды, чтобы подкинуть дровишек в инфо-поле, но это, конечно, чушь. А вот то, что наживую Квартет никто не видел — правда.       — Анонимные форумы, мать их, — вставил Карабасыч. — Реально мистика. Я ещё людей поспрашиваю, но, как будто, усатый девственник оказался прав. Сука… Жил без страха и умер без страха. Так никого и не потрахал.       Осознав, насколько зачернил, бугай неловко закашлялся и вернулся к теме:       — Не могу провести ни одной ниточки от лично знакомых мне легионеров до этой четвёрки, хоть убей!       Бармалей видел в треде конспирологические посты, но воспринимал их как часть фольклора, просто шутку. Кто ж знал, что всё так обернётся?       Дед продолжил:       — Балаклава и Фея себя уже явили. Быть может, где-то из-под кустов сейчас за нами наблюдают Сандерс и Карась. А может, и не наблюдают вовсе. Может, их и правда нарисовали. Мы в полной растерянности…       Лёха вспомнил про злосчастный пакет KFC, что сделал ему подножку, но решил промолчать, потому что настроение Карабаса окончательно испортилось. Новый негласный лидер Набега поспешил сменить тему:       — Я, кстати, поговорил с Черномором.       — Мы видели. И как? — оживился дед.       — Высказал всё, что думаю. Из-за сраного Гундоса ребят покалечили. Уроды, бля.       — Так мы не будем помогать? — слабо отозвался Бармалей.       Карабас сменил гнев на милость и расхохотался:       — Идут нахуй. Попроси Черно-Чмор нормально сразу, я б ещё подумал. Он свою ошибку, конечно, признал, мол, погорячился с секретностью, заигрался в спецназ, но как-то уже поздно. Его отряд будет действовать самостоятельно: мы им не помогаем, но и не мешаем. Пусть ищут своего сраного Audio RW, мне плевать. Че и его школьники согласны, хотя их мнение никого не ебёт. Остальные тоже «за».       Обозначив позицию, Копропатыч перешёл к допросу:       — А теперь без спешки. Как узнал про Рванину и куда дел Тархуна? Что вообще происходит в лагере? И что ты делал там так долго?       Бармалей напряг все извилины, чтобы ответить максимально точно, не спизданув при этом лишнего, которого хватало на каждом шагу (Мэпл, Мику, Сумрак, ещё одна Мику, разборки с Кальвинкляйн и Джопстар, глисты, пионерская форма, десятка в кармане, Биба, его радио-скайнет и гейский ЧВК Гей):       — RW случайно встретил… К-хм… Встретили… Возле муз. кружка, пробираясь за струнами. Узнали по голосу. Тот, кстати, был со своей тарелкой. Страшная, шопездец.       Последнее, разумеется, было выдумкой ради красного словца, ведь лицо девушки Лёха толком не видел. Карабас положительно хмыкнул. Он не слишком симпатизировал Гундосу из общей солидарности с двачами:       — Логично… Фанат вокалоида. Аж на Совёнок-Фест пожаловал… Ну, дела.       — Товарищ наш был захвачен при отступлении. Неудачно напоролись на патруль. Самое обидное: был Тархун — не было струн, добыли струны — нет Тархуна, — Бармалей достал из кармана бумажный конверт с металлической леской.       Карабас грозно тряхнул бронёй:       — Нахуй твои струны теперь? Его уже сто раз конвоировали в Тверь, поди.       — А вот и не поди, — возразил Лёха. — Из-за активной перевозки пойманных набегаторов единственный водный транспорт ещё часов с одиннадцати стоит на Нептуне — что-то там с движком, перегрелся под нагрузкой. А машиной сейчас никто не рискнёт везти Тархуна по грязи… Это я подслушал у чеченов, когда отступал кустами. Во-о-т. Если сообразим до утра, велик шанс отбить пленника.       — Ладно… Ладно. Зер гуд, — смилостивился Карабас доброй новости. — Мы и так собирались набегать ближе к ночи… Что-то ещё? Больше ничего не хочешь сказать?       Бармалей понимал, что коллега его подозревает, поэтому постарался выжать из своих достижений максимум:       — Косплейка Алисы лежит в больнице с отравлением после моего подарочка. Фистуны могут взбунтоваться в любой момент из-за того, что план слёта пошёл по пизде и отвалилась целая вожатая самого многочисленного отряда.       Небольшое преувеличение действительности Карабаса обрадовало. На его лице вновь засияла улыбка:       — Вот это другой разговор. Ну, бывай, Бармалей. Потом ещё перетрём. Ты отдыхай, а я пойду дела решать и людей про двадцать первый год поспрашиваю…       — Добро, — с облегчением выдохнул Алексей.

***

      Следующими посетителями лобного места оказались черноморовцы. Они ощущали себя малость неловко в окружении тех, кого ещё так недавно собирались отпинать до потери сознания, но старались держаться надменно. Их интересовало лишь одно:       — Понимаю, что знакомство не задалось, — почесал затылок жирный лидер ЧВК Виноград.       Он немного прихрамывал и говорил с одышкой. Не исключено, что оба недуга были приобретены усилиями разгневанного Карабаса буквально полчаса тому.       — Но, раз ты выдал всем наш план, значит видел Гундоса лично — другие варианты исключены. Не поделишься оперативными сведениями? Заодно карму почистишь. А то… Кто знает, сколько у деревьев ушей? Вся секретность псу под хвост. Некрасиво.       Бармалей был настроен скептически. Данные конкретные био-карлики пришли со своим уставом в чужой монастырь и, тем самым, чуть всё не испортили. Да, Рванине следует прописать леща, но не такой ценой! Не ценой здоровья друзей Лёхи!!!              Виталик, по-прежнему сидевший рядом на пеньке, едва заметно кивнул, мол, прикрою.       — А с хера ли я должен помогать? Вы моих товарищей чуть не поубивали.       Аргумент вышел железобетонный, но, формально, перемирие подписано, и теперь не выдать Черномору информацию, от которой Легиону ни пользы, ни вреда — глупо. Нужны были другие доводы, и срочно!       Памятуя о подслушанном через Бибу диалоге, Алексей проанализировал внешний вид тактикульщиков. Помнится, один из них носил позывной «Флаттершай». Небольшой жизненный опыт подсказывал набегатору, что там, где замешаны брони, жди кринжа. И чутьё не подвело: взгляд Алексея упал на человека по левую сторону от Черномора. Точнее, на его нашивки с [данные удалены] и [ты чё, ебан? да, dj ебан]. Бинго!       — А вы наци, да? Если так, то идите нахуй, — дрожащий от слабости палец ткнулся во Флаттершая. — Кто тащит политоту в Набег, тот пидорас, и на помощь рассчитывать не должен.       Черномор иронично взглянул на подчинённого. Тот ухмыльнулся и за словом в карман не полез:       — Если у тебя проблемы, малой, то пошли отойдём, побеседуем, — дерзкий пониёб развернулся к товарищам. — Этот цыганёнок мне мораль читать будет?       Одобрительный гул подтвердил догадки, что среди виноградников полно людей с радикальными и нестандартными политическими взглядами. Лево, право, вверх или вниз — разбираться не хотелось.       В своё время до Бармалея докапывались все: одни за то, что он какой-то смугловатый; другие из-за брендовых кросс; третьи, что не угостил сигареткой; четвёртые — что угостил; пятые за неправильный цвет шарфа, и так далее. Пожалуй, самый смешной случай был ещё в детстве, когда местные хулиганы поймали совсем юного Алексея и задали ему главный философский вопрос нового тысячелетия: рок или рэп. Не опознав по внешнему виду принадлежность агрессоров ни к одной из заявленных субкультур, Бармалейчик решил выебнуться и сказал, что слушает Limp Bizkit, за что был отпизжен по двойному тарифу. Впрочем, мы отвлеклись.       Черномор попытался сгладить углы:       — И среди ваших полно всякого. Слышал я про некоего Генерала, что неплохо расколол треды. Сынулькина помню: добро шуму поднял, любопытный перец. Ещё кто-то был… Только Набег ведь про борьбу с Совёнок-Фестом, остальное не имеет значения. А у нас точно так же, только мы против Гундос-Феста. Правду говорю?       Приспешнички загалдели, мол, да, конечно, базаришь. Бармалей же парировал:       — Пожалуй. Только все они плохо кончили. Петухона арестовали, а малого отправили в дурку. Остальные явно на карандаше у товарища майора.       Черномор сделал последнюю попытку:       — Да ты пойми, наконец! Мы столько лет выслеживали Рваньё, Совёнок — наш единственный шанс. Мы знаем только то, что RW на фисте, и больше ничего: ни имени, ни внешности, ни домашнего адреса. А эта информация дорого обошлась… В таких условиях волей-неволей накрывает паранойя. Вот мы и переборщили с агрессией в ваш адрес. Я уже всё сказал вашему лидеру, извинился. Неужели ты считаешь, что Гундоса не надо наказать?       — Да поебать мне, — огрызнулся Бармалей. — Съебите нахуй. Карабас сказал, что вы сами по себе, и я с ним, пожалуй, соглашусь.       Черномор нахмурился:       — Ладно… Ты, дружок, как заноза в жопе. Не хочешь говорить — не надо. Но если попробуешь помешать ещё раз, то больше церемониться не будем. А лес большо-о-ой, тебя никто не услышит…       За его спиной нарисовался Карабас:       — Ага, большой. Да только вам в нём, видимо, очень тесно. Господа, вы собирались уходить?       Несмотря на сохранившийся перевес в численности виноградников, конкретно бронированного набегатора они теперь побаивались, памятуя о его свирепости и могучей силе. Да и кулаками после драки махать глупо.       Черномор натянуто улыбнулся (наверное, под маской не видно):       — Уже уходим. Просто ваш человек не хочет поделиться сведениями о Казбеке… То есть Рванине, которые были бы нам крайне полезны.       — Блохера вашего он видел со спины, издалека, узнал по голосу. Больше информации нет. Уходите.       Недовольная группа удалилась, как и сам Карабас, одобрительно улыбнувшись напоследок украдкой.       Виталик заинтригованно склонился:       — Малец, не хочешь рассказать лично мне чуть больше, чем остальным?       — А с чего ты взял, что оно есть? — отмахнулся бегунок.       Дедуля грациозным движением руки дозастегнул куртку на шее Лёхи, из-под которой немного выбился красный галстук:       — Не думаю, что кто-то заметил… Но…       Ком подступил к горлу:       — Бля… Ладно, дядя Виталик, — сориентировался Бармалей. — Операция была куда глубже, чем можно представить. Я не просто шпионил, а, можно так сказать, принял облик фистуна.       — Костюм откуда?       — Спиздил, разумеется… К-хм… То есть, подогнали.       — У тебя в лагере свои люди? — дёрнул бровью скуфчик. — И ты молчал?       Ситуация приобретала неприятный разворот:       — Не совсем… Скажем так, мне повезло, и я смог втереться в доверие к нужным людям. Пришлось немного побрататься с врагом, а чего ты хотел? — Алексей уловил на лице собеседника первые признаки нарастающего недовольства. — Если думаешь, что я подфистовался, то милости прошу. Иди к Карабасу! Или сам выпни меня в лес на съеденье Феям и Черноморам.       Доказывать что-либо не очень и хотелось. В конце-концов, Бармалей свою задачу выполнил. Он познакомился с Мэпл, и, будучи отвергнутым ею, обрёл, наконец, что-то вроде душевного равновесия. Да и Коричневая Жемчужина хорошо зашла — чего греха таить? Вишенкой на торте были украденные деньги, что вполне компенсировали поездку в Видогощи и подготовительные мероприятия. А мнение треда и возможные последствия отошли куда-то на задний план.       Виталик смерил парня оценивающим взглядом:       — Павел подозревает тебя в предательстве.       — Павел?       — Ну… Карабас. Перед Швейной Феей всем пришлось назвать реальные имена. Не вижу теперь смысла в кличках, — дедушка сделал отступление. — И я его могу понять. Ходишь в Совёнок как к себе домой, но «случайно» проебал там нашего барда, а ещё, что внезапно обрело смысл, получил пиздюлей от Балаклавы.       — Ваш отряд тоже подвергся нападению, — парировал Лёха.       — Но мы, олды-летофаги, мало того, что выжили, так ещё и налутали припасов. Павел считает, и небезосновательно, что Нечто отсеивает среди набегаторов недостойных. Логика тут есть.       Риторику сопартийца Лёха уловил ещё при первом обсуждении:       — Выходит, если меня чуть не убил другой такой же монстр, значит я что-то плохое сделал с точки зрения Набега? А с чего Карабас взял, что «Балаклава» мыслит по тому же принципу, что и «Швейная Фея»? Может всё наоборот! Я слишком хорошо себя показал против фистоблядей, и «Балаклава» начал завидовать. А? А?       Дед рассмеялся:       — Всё может быть, однако твои доводы легко отсекаются бритвой Оккама. Мотивация Балаклавы неизвестна, но он имеет ту же паранормальную природу, как и Фея, а уж мотивация Феи ясна. Следовательно, предполагать взаимный антагонизм этих двух — чистейшая спекуляция. Также оба имели вид набегаторов, а не фистунов или чего-либо другого. Что это значит, хотел бы я знать, однако сие лишь подчёркивает связь явлений и их предрасположенность к нам, а не шабашу Маркова, несмотря на убийства.       Лёху попустили, но обвинитель неожиданно свернул наступление:       — И всё же, Балаклава оставил тебя в живых. Вспоминая, как безжалостно Фея кокнул Разрушителя с Поваром, кстати их звали Герман и Матвей, запомни, я могу сделать определённые выводы. А те бедолаги всего лишь немного подзабыли лор игры!       — И какие выводы?       — Взбучка была предупреждением. Не исключено, что последним. Ты мутный жук, Бармалей, но, видимо, и правда действуешь в интересах Набега, — скуф выдержал паузу. — Может это тупо, но я доверюсь интуиции и встану на твою сторону.       — Спасибо, — незадачливо брякнул Алексей.       Шёпотом дед добавил:       — Но если окажется, что ты предатель, то найду и башку откручу. Понял? В наше время за такое… Ух!       — Усвоил, — набегатор постарался выдержать грозный взгляд собеседника, и у него это даже получилось.       Дедок откинулся назад:       — Теперь про твоё внезапное появление. Куда так бежал?       Пришла пора выложить карту с кучерявым демоном:       — Я наткнулся на Бибу и, за счёт пионерской формы, смог выудить кое-что полезное под прикрытием. Сейчас его ЧВК Залупа чешет лес. Их, судя по всему, пара человек, так что угроза скорее номинальная, но она усугубляется тем фактом, что Биба подслушивает наши радиопереговоры на раз-два.       — Не понял???       — У него какая-то радио-нейро приблуда, которая ломает налету даже закодированные передачи по рациям.       — А почему ты молчал??? — Виталик аж подскочил на пеньке.       — Тихо, дядя, — шикнул Алексей. — Я подумал, что черноморовцам это знать необязательно, потому что они нам не друзья. Суки хорошо шифруются, Биба так и не разгадал их план, поэтому я убедил его, что они — угроза №1, а не мы.       — Во, малаца, — чуть успокоился дед. — Хорошо придумал.       — Мы же переговоров сейчас не ведём, потому что все в одном месте. Но надо будет осторожно оповестить людей, чтобы держали радиомолчание и дальше.       — Тьфу ты… И как тогда быть? — разозлился Виталик.       — Предложи Карабасу вообще не наступать, — дерзко заявил Бармалей. — Тебя он послушает.       — А зачем мы тогда здесь? И во имя чего разменяли двух человек на мешки говна? — не оценил идею пожилой набегатор.       — Дядя Виталик, ты сам говорил про эффективность. Черномор устроит переполох и без нас. Набегу же вообще не нужны ассоциации с этими клоунами.       — А Тархун?       — Чтоб его освободить, всем отрядом идти не стоит. Достаточно пары человек в нужном месте и в нужное время, когда начнётся кипиш, а он начнётся. Теперь я в этом уверен, ведь Черномор не осилит тихую операцию — слишком уж тупы его приспешники.       Дед всё равно искал слабые места в заведомо обосраном плане:       — Так, а с говном что?       — Не знаю, надо подумать. Предлагаю засыпать один домик, но чтоб вот до краёв. Косплеерши какой-нибудь, желательно. А то есть одна на примете: умница, красавица, бизнесвумен, потомственная чародейка…       — Чародейка? Хм…       Дедуля, немного задумавшись, подвёл итог:       — Мне твой план не нравится, но я обсужу его с Павлом. И заодно про рации скажу.       Он поднялся и уж собирался уходить, но обернулся:       — Хотя бы галстук спрячь в карман. Диверсант хуев…

***

             Бармалей, ещё чуть посидев, наконец, поднялся и отряхнулся. В голове мелькали всякие нехорошие мысли.       Бежать прочь? Глупо и опасно. Если за косплеершу Балаклава дал пизды, то за трусливый побег может чего и похуже оформить. А путь лежит через лес… Нет, это не вариант! Да и друзей кидать — совсем дрянь идея.       Вернуться в лагерь и освободить Тархуна? Пожалуй. Но высок риск попасться Бибе, ЧОПу или просто фистунам, с некоторыми из которых Алексей уже успел завести кровную вражду. Идти одному на дело не вариант, брать кого-то неудобно: второго костюма нет, а из лоялистов только прозорливый дедок.       Что делать с Мэпл? Как она оценит возвращение: равнодушно или с отвращением? Не сдаст ли? Не должна, но кто знает, что в голове у женщины…       Алексей подцепил и закурил сигаретку. Больше в пачке не осталось ни одной. Мысли в голове путались: что было и не было сказано, что стоит учитывать и чего нельзя забывать. Докурив цыгарку, Лёха сам для себя всё решил. Ему следовало помнить лишь одно: Совёнок-Фест должен быть разрушен. Твёрдо и чётко. Теперь Бармалей был в этом уверен.