Часть 15. Совёнок-Фест 2000

      В предыдущих сериях:       Две команды — Похо Торо Моронго и Аннигиляторная Пушка — расстались оТнОсИтЕлЬнО мирно: гундособорцы после пререканий с Бармалеем ушли готовиться к штурму лагеря, а набегаторы, судьбоносно подтянув штаны, остались. Узнав про Балаклаву, Карабас начал подозревать Бармалея в предательстве, но бывший пионер-атеист Виталик, уверовав в чудеса и разумный замысел, пообещал прикрыть в случае наезда. Сам же Алексей так и не определился, что делать дальше, но суммарный вектор его мыслей повернулся в направлении «пора съябывать».

***

      Чуть отдохнув, когда солнце уже начало прятаться за верхушки деревьев, Карабас созвал общий совет, чтобы определить дальнейшую программу Видогощинского Фестиваля-87. Первым слово взял он сам:       — Дорогие россияне…       — Тут и белорусы есть, — отозвались в толпе.       — А я по мамке еврей! — выкрикнул другой участник форума.       — Сибирь на связи! — третий не заставил себя ждать.       — Я — Спартак! — шутливо подхватил четвёртый. — Пятый регион, асса!       Раздался смех. Настроение выживших сохранялось на удивление приподнятым: говна теперь навалом, а угроза Черномора миновала. Тем печальнее было его портить, но Карабас не мог обманывать товарищей и дальше:       — К сожалению, я сейчас расскажу страшную и невероятную историю. Верить мне или нет — дело ваше, но её может подтвердить Виталий и, отчасти, Бармалей. Это насчёт нашего отряда — куда делась половина экипажа.       Дедок для бегунков воспринимался на уровне «есть и есть», зато вот Лёха — другое дело. Герой, который всех спас, прославленный какашкобросатель и ночной кошмар фистунов во плоти. Под пристальными взорами, среди повисшей гробовой тишины, Алексей кивнул в подтверждение слов коллеги, и тот, удовлетворившись заинтригованным молчанием, продолжил:       — Мы подверглись нападению сущности… Как бы так сказать… В виде гномика. И гномик этот оказался очень сильным… Он убил Повара и Разрушителя.       По толпе прошёл ропот. Павел нутром чувствовал, как тяжело ему даётся речь:       — Я понимаю, звучит бредово, но… Это существо было Швейной Феей… Нет, не тем самым… Хотя я ни в чём не уверен… В общем, он задавал вопросы про Бесконечное Лето, а не ответивших — убил. Нам двоим повезло, мы справились.       Дед смущённо кашлянул. Он-то выгрыз победу не совсем честно.       — В качестве награды Швея предложил забрать из его волшебной пещеры всё, что захотим. Каждый из нас попросил говна для Набега. Мешков было, само собой, четыре, но мы не тягловые лошади — притащили по одному.       Под ближайшей сосной действительно красовалось два мешка с отвратительно пахнущим наполнителем.       — Я ещё спиздил вот этот доспех и меч, что лежали с другими сокровищами, — Карабас ударил кулаком по броне. — За павших друзей. И если швейный пидор, кем бы он ни был, захочет побрякушки назад, то обещаю — живьём не отдам!       Набегаторы не знали, что и думать. Воцарилось смятение, но Карабас-таки закончил тяжёлую мысль:       — Дальше решать вам: в психушку нас всех или как вообще.       Выступил Че с обращением к народу:       — Звучит так, что захочешь — не поверишь. Но ведь из ниоткуда мешки говна и броню с мечом тоже не возьмёшь?       Его перебил набегун в маске Крика:       — Рассуждаешь о доспехах? А как тебе факт: там два жмурика в лесу, обстоятельства гибели которых мы знаем лишь со слов причастных. Об этом не желаешь подумать?       Карабас нахмурился:       — Хочешь сказать, это я их убил?       Крик оказался не из робкого десятка, огрызнувшись на борова:       — Товарищ следователь, что будет вести это дело, захочет — наверняка. В тебя он поверит больше, чем в какую-то фею.       — Тел нет, — вмешался Виталик. — Их буквально поглотила земля.       — Тогда повесят на кого угодно, — парировал Крик. — А я не хочу в тюрьму!       Бармалей решил, что пора молвить слово:       — Тихо, братцы. Меня там не было, но Карабас не врёт, потому что и я подвергся нападению… Не Феи, а Балаклавы, но из той же сверхъествественной оперы. В лесу творится натуральная чертовщина.       — Все сошли с ума, — пискнул Наруто.       Крик наклонил голову, глядя в Лёху:       — Что предлагаешь?       Алексей задумался:       — Копы будут нас искать. Ну и пусть — мы хулиганы, а не убийцы.       — Поди докажи, — буркнули в толпе.       — Достаточно не брать лишний грех на душу, — Бармалей нащупал план действий. — Очень скоро Черномор и его карлики нападут на Совёнок-Фест. Вы видели своими глазами, что не так уж они и хороши: ни в стелсе, ни в бою. Начнётся громкая заварушка, причём, судя по всему, с чеченами этим ребятам подраться будет за праздник. И не так, как обычно — дружеские тумаки и резиновые пули, а серьёзно. Если мы будем набегать параллельно, то никто не станет различать их и нас, а это фатально, ведь «их» хотят похитить человека с непонятными намерениями. Уж не знаю, на что рассчитывает Черномор, но он точно привлечёт внимание серьёзных людей. Добавьте наших павших товарищей, которых присовокупят к делу, и получите большие… Очень большие неприятности. Нужно срочно дистанцироваться от токсичного бренда и распустить Набег, пока не поздно.       Скажи он такое десять минут назад, шутника бы закидали ссаными тряпками, но теперь, в свете обстоятельств, идея с большего показалась адекватной.       Карабас всё же возразил:       — Ты серьёзно? А ничего, что в лагере до сих пор сидит Тархун, нет? Что за эти мешки ребята полегли? Выходит, зря?       Аргументы показались толпе воодушевляющими, но Лёха отбил:       — Зря или не зря, нужно сохранить репутацию Набега. Говно никуда не денется. В крайнем случае, закопаем до следующего фиста, если он будет.       — Я тебя сейчас закопаю — холодно процедил Павел.       В его глазах буквально, не в переносном смысле, мелькнул едва заметный красный огонёк, который заметил только Бармалей. Парень аж дёрнулся, но решил не придавать этому большого значения. Мало ли, что там привиделось…       Спор рисковал перерасти в конфликт, поэтому Виталик вклинился со своим предложением:       — Давайте трезво оценим ситуацию. Бармалей прав, надо уходить. Но не всем… Некоторым из нас придётся вернуться в лагерь… Тем, кто уже сталкивался с нежитью.       Речь давалась деду необычно тяжело. Он явно говорил, преодолевая себя.       — Отец, ты чего несёшь? — недовольно прорычал Карабас.       — В Волге сейчас есть косплейка, — замялся дед. — Она, как сказал мне Бармалей… Э-э-э… Типа чародейки…       — Это ты про Кальвинкляйн? — поспешил уточнить Лёха. — Ну, она всем пиздит, мол, потомственная ведунья, травница, язычница. Только я не понял, какое это имеет значение.       Виталямбус покраснел:       — Просто, раз мы столкнулись с чем-то… Мистическим… Я про Фею и Балаклаву… То и помочь нам сможет только… Ну, вы поняли.       Пашка выпучил глаза:       — И это говорит человек, носивший пионерский значок! Не стыдно?       — Я верю в то, что вижу, — парировал дед. — И разобраться с этим важнее, чем эффективно утилизировать боеприпасы. Вон, говнокуб 3 года консервировался, а потом ка-а-а-ак жахнул в прошлый Набег!       Бывалые подтвердили слова старпёра улюлюканьем. Карабас сдался:       — Значит, этим ты и займёшься. А мы с Бармалеем освободим Тархуна и вместе покинем лагерь. На меньшее я не согласен. Остальным — рассосаться немедленно.       Было отчётливо видно, как ему под напором обстоятельств тяжело принимать заведомо плохое решение.       — А лопата? — ехидно подловил Крик.       — Так вот же она.

***

      Странная атмосфера воцарилась на опушке. Набегаторы готовились отступать, а Карабас засел думать. Имейся у него алкашка — без промедлений забухал бы — по лицу читалось явно.       Бармалей немного побродил туда-сюда, вернул рацию Наруто, огорчив его тем, что шансы на восстановление полного комплекта крайне малы. По итогу взгляд упал на гитару Тархуна. Взяв её в руки, Лёха перебрал пальцами оставшиеся струны:       — Пу-пу-пу… Стоп, у меня же есть новый набор! — осенило человека.       С максимальной оперативностью инструмент был приведён в рабочее состояние и даже кое-как отстроен. Набегаторы заметили возню и скучковались рядом:       — Братан, сыграй что-нибудь в дорожку, — попросил один из них. — Про Набег.       — Тархун всё уже спел, — отмахнулся Лёха. — А я не поэт.       Легионеры замотали головами, мол, сами не алё и уважь пацанов. Бармалей тяжело вздохнул и вдарил от души по свежим струнам:       — Ну, хуй с вами. Импровизация…

Тум.

Ту-дум.

Ту-ду-ду-ду-дум.

С петардою в кармане, с мочою в руке…

К брандвахте подбирался я по Волге по реке.

На берегу спокойно — шумит сосённый бор,

Печально в землю смотрит кем-то сломанный забор.

      Олды загудели, уловив мотив. Бармалей продолжил сочинять на ходу:

Когда туман растаял, в небе всплыла луна.

Со смены не вернулась молодая Кугва.

Фистун говном подавится, ЧОП не услышит стук.

К тебе я больше не вернусь, тверской набего-пук.

Уходим, уходим, уходим…

Весь лагерь провонял говнищем.

Марков рыдает, фистун кал роняет —

Совёнок-Фест две тыщи!

      — Дальше не придумал, сорян, — выдохнул Лёха, отложив гитару.       Его похлопали по плечу:       — Нормально, — гоготнул смешной набегатор с челкой в стиле «я девственник». — Ещё сто таких песен, и будешь не хуже Тархуна. Дай бог, встретимся через год.       — Ты, дружище, не обижайся, — ответил Алексей. — Но, дай бог, не встретимся, потому что, я надеюсь, этот блядушник наконец прикроют. Не нашими стараниями, так Черномора.       Собеседник хмыкнул и ушёл. Потихоньку все бегунки растворились среди бесчисленных стволов. Алексей сел на пенёк и задумался.       А что, если Совёнок-Фест и правда случился бы двадцать лет назад? Так даже было бы аутентичнее, ведь сама игра про Бесконечное Лето — продукт давно ушедшей эпохи нулевых. Смогли бы те двачеры собраться и дать пизды злодею Маркову? Хотя, какой ещё к чёрту Марков! Пусть будет условный Нарков. Да-да, и пусть у него растёт смешная козлиная бородка. Во-о-от.       Ездили бы на этот фист не соевые айтишники, а, скажем, рекламщики, юристы и прочие белые воротнички. Плюс ностальгирующие скуфы-вахтовики — куда же без них? Про Набег сняли бы сюжет на Первом Канале… Или нет, целое шоу «Последний Фистун»! Типа, приезжают в Волгу тогдашние звёзды, а на них набегают каждый день, и нужно выживать, а в конце каждой серии голосованием удаляли бы самых слабых.       Лёху понесло, но он и не думал прекращать. Было что-то необъяснимо приятное в бессмысленном фантазировании на знакомую тему в новом антураже.       Погодите, но что по косплеершам! Какой косплей в те годы? Из ролёвки, в лучшем случае, имелись тогда разве что дебилы с эльфийскими ушами. Какая ирония, эти чудики тоже бегали по лесам, а в инфополе не светились. Впрочем, набрали бы фотомоделей, нарядили в парики — и дело с концом. Марков так и сделал, почти.       К сожалению, ни одной топ-модели тех лет Бармалей вспомнить не смог. Краток их век славы. Зато, когда очередь достигла фантазий о наполнении потенциального фестиваля Совёнок-Фест 2000, парень осознал, что всё было бы точно так же, как и сейчас. Собраться с мужиками и побухать на берегу реки — занятие вне времени.       В прокат выходит фильм «Особенности национального набега». Холодной майской ночью группа набегаторов отправляется вплавь на личной моторке для атаки голубого дебаркадера. По пути они встречают рыбаков и пьют водку вместе с ними. Ближе к утру, едва протрезвев, бравые герои продолжают путь и успешно совершают диверсию. Вот только оказывается, что по-пьяни ребята ошиблись и закидали петардами дачу тверского авторитета. Теперь за ними идёт охота, и лучшее решение — иронично залечь на дно в ближайшей СОЛ Волга под видом… своих же заклятых врагов-фистунов. В главных ролях: Сергей Безруков, Дмитрий Дю… Нет, погодите, такой фильм уже есть! Всё перемешалось в голове-головушке…       Алексей аж хихикнул от своей несуразности. К сожалению, поток мыслей прервал глухой голос Карабаса:       — Пошли, отойдём.       — Есть от кого прятаться? — рассеянно отозвался Бармалей, не будучи в состоянии резко вернуться в суровую реальность.       — Не люблю открытые пространства, — буркнул Павел.       Парочка скрылась под кронами сосен. Не успел Лёха и слова сказать, как к его шее приставили меч:       — Не дёргайся, — прорычал агрессор.       — Арг-х? — еле сдержал крик Алексей. — Что творишь???       — Ты предал нас, — аргументировал мечник. — И не думай оправдываться.       Запахло жареным. Бармалей решил уйти в глухую оборону:       — Могу… Узнать причину? — говорить приходилось аккуратно, чтобы не пораниться об лезвие в миллиметре от горла.       — Двойной агент, — обосновал Карабас. — Твоими стараниями Тархун схвачен, а мы все идём прямо в ловушку к Маркову и Бибе! Специально, сучёныш, ребят распустил, чтоб не мешали.       — Разрушителя и Шефа тоже я убил? — разозлился Бармалей. — И Audio RW на фист я притащил вместе с Черномором?       — Нет, не ты… Я о другом.       — Так о чём же? Тархун попался чеченам — это факт. И что теперь? Хочешь, чтобы я признал вину? Окей, я виноват!       Карабас не ожидал агрессивного противодействия, и даже сделал шаг назад:       — Расскажи, как так вышло.       Лёха понял, что ничем хорошим это не закончится в любом случае, поэтому изложил ситуацию как есть:       — Хочешь правду? Пожалуйста! Я закорешился с косплейкой, и она мне помогла вчера ночью. Я собирался встретиться с ней ещё раз, нужен был повод. Тархун увязался следом и попался. Доволен?       — Ах ты, скотина! — взревел Карабас. — Променял товарища на мясную дырку.       Его глаза вновь вспыхнули огнём — теперь точно не показалось. В ярости он широко замахнулся мечом и рубанул наотмашь, но Лёха, привыкший к заварушкам, легко увернулся:       — Убьёшь друга из-за надуманного предательства?       — Нас и так посадят, — Карабас захлёбывался слюной. — Зато одной крысой в этом мире станет меньше!       Меч застрял глубоко в дереве. Воспользовавшись заминкой, Алексей схватил с земли палку покрепче:       — Что с тобой? Я всё понимаю, но ты сошёл с ума!!! Давай поговорим.       Карабаса было не остановить:       — Убью! СУКА!!!       Он выдернул меч из ствола и сделал новый яростный замах. Бармалей тут же ушёл из плоскости атаки и парировал удар косым блоком. Палка выдержала, но неприятно захрустела, намекая на то, что в следующий раз уже не выдержит.       Разум Алексея пронзила шальная мысль:       — Что ты попросил у Швейной Феи? Скажи правду!       Карабас вошёл во вкус и сделал новый, но безуспешный выпад:       — Всё, что необходимо для победы.       — Но ведь вы просили говно? — в надежде достучаться до бывшего соратника, прокричал Лёха. — Ты сам так сказал!       — И что???       — Броня… Меч, — парень едва увернулся от новой атаки. — Они… Прокляты!       Предположение не было подкреплено ничем, кроме интуиции:       — Они сводят тебя с ума… Ай!       Кончик лезвия полоснул по плечу и разрезал куртку, из-под которой показалась пионерская форма — как раз в том месте, где нашивка. Это стало красной тряпкой для разъярённого бычары:       — Вот она, твоя настоящая сущность!!! — загрохотал Карабас. — Фистун!!! П Р Е Д А Т Е Л Ь!!!       Он загнал Алексея в угол и уже приготовился сделать из него двух полу-Алексеев, но неожиданно обмяк и громко упал. За спиной поверженного стоял Виталик с увесистым камнем в руке:       — Это зашло слишком далеко…       — Ты… Всё слышал? — дрожащим голосом пролепетал Бармалей.       — Слышал достаточно, — ответил дед. — И про косплейку, и про доспехи.       Он уложил тело в удобную позу и прошептал, будто говоря сам с собой:       — Там, в пещере… Мы видели стену, а на ней нарисованы люди. Много людей.       Лёха немного не соображал:       — Дядя Виталик, ты это… Меня чуть не пришибли!       Скуф как будто не услышал, он продолжил бормотать под нос:       — Все они что-то просили у Феи, а их души попали на стену. Теперь я уверен.       — Ты тоже сошёл с ума? — ужаснулся Бармалей.       Виталик посмотрел на него ясным взглядом:       — Может быть. А может быть с ума сошли все вокруг. Пашка взял то, что ему не принадлежит, и вот он — результат.       Алексей посмотрел на тело:       — Не прибил?       — Дышит, живой, — убедился дед. — Так, конечно, делать нельзя — по голове. Но и людей мечом рубить тоже не дело!       Лёха выдохнул:       — Так это… Ну, стена какая-то, люди. И что? Хочешь сказать: доспехи реально прокляты?       — Доспехи? — задумался Виталик. — Мне кажется нет, слишком мелочно. Если что и проклято, так это сам Пашок. А я ему говорил… Помоги мне.       Вдвоём стар и млад кое-как стянули с Карабаса металлические обвесы.       — На всякий случай, — махнул рукой дед. — Сейчас перенесём и свяжем. А саблю забери себе.       — Мне-то она на кой? — испугался Алексей.       — От Балаклавы отбиваться.       — Смешно!       — Тогда от Бибы. Или бог знает ещё кого, — разозлился Виталик. — Если ты не понял, малец, мы в полной жопе. Помимо Тархуна и набего-чертей, у нас теперь новая проблема, а рабочих рук только что стало на тридцать три и три десятых процента меньше. Помоги дотащить бедолагу на лежанку.       В процессе потного переноса бездыханного тела Лёха чуть успокоился:       — Раз остались мы двое, всё становится проще. Я пойду в лагерь и сделаю дело сам! Мне не привыкать.       — Ага, ты уже постарался, — возразил дед. — Не устоял перед ряженой бабой!       — Дядя Виталик, ну, хоть ты меня пойми, — отчаялся парень. — Сам рассказывал, как в пионерлагере девок мацал.       — Так то настоящие пионерки были, а эти… Тьпху! — пожилому чучумбе тяжело давалась физическая нагрузка. — Ладно… Неважно… Трахнул её хоть?       — Нет, и уже не трахну, — расстроенно огрызнулся Бармалей. — Так вышло, что она просто заинтересовалась мотивацией набегаторов. Я ей в общих чертах рассказал, а она взамен помогла обговнякать собственных подруг. Сам понимаешь, женский коллектив хуже мешка змей. Мы в итоге разошлись не на лучшей ноте.       — Мне не рассказывай про змей, — скуф вытер пот со лба. — У меня дома такая же грымза сидит. Мог бы и не шифроваться, раз так. В конце-концов, вред фисту ты причинил ого-го, а детали не столь важны.       — Ага, чтобы меня мечом зарубили? — воскликнул Лёха, чуть не выронив Карабаса.       — Зато представь, — неожиданно улыбнулся дед. — Фистуны едут ножки понюхать косплеершам за большие бабки, а тут какой-то хрен из леса, раскидав говно, покоряет на раз-два их богиню и уезжает с ней в закат. От такой истории любой пивонер взвоет кровавым поносом!       — Только не с ней, а с тобой. И не уезжает, а увозят. И не в закат, а в тюрьму.       — Брось, — отмахнулся Виталик. — Буквально, бросай — пришли.       Карабас был осторожно уложен на покрывало, а грузчики выдохнули:       — Ты правильно сказал, чтобы наши улепётывали. Оставаться во всех смыслах опасно, хотя от правосудия, если за дело возьмутся крепко, нам не уйти. Найдут, допросят и выяснят, кто виноват.       От столь радужной перспективы Лёху затрясло:       — Бля… Так ведь никто не виноват! Или найдут крайнего?       — Погоди сдаваться, — отмахнулся дед. — У нас ещё есть твоя косплейка-ведунья.       — Серьёзно в это веришь? — дрожащим голосом взмолился Алексей.       Видя, что напарник скис, Виталик постарался придать себе уверенности:       — Смотрел фильмы по телеку? Если труп героя не показали, значит нихрена он не помер — вернётся как ни в чём не бывало в следующей части. Вот и у нас: ребята провалились под землю-матушку, а что дальше — история умалчивает. Там, конечно, дышать нечем, только ведь и обстоятельства экстраординарные! Глядишь — всё с ними и в порядке. Надо только не сидеть сложа руки.       Лёха приободрился, видя решительность деда:       — А с Кара… Пашей что делать?       — Боюсь, выбора нет. Оставим его здесь, разве что укроем. Стукнул я от души, сам понимаешь… Не было времени размышлять. Ничего, оклемается через пару часиков.       — Спасибо, — Лёха поблагодарил спасителя ещё раз. — Будем надеяться на лучшее.       — Собирайся, — приказал Виталик. — Времени в обрез. Я закончу дела: свяжу буйного, припрячу говно, ещё чего по мелочи. А ты дуй в лагерь и заставь помочь… Как её… Калыва… Кальвэ… Короче, гадалку эту. Выбей из неё заклятье на сраных демонов или оберег какой. Иначе пизда нам будет, малец. И бибовцам не попадись!       — А ты что будешь делать, дядя Виталик?       — Возьму на себя ЧОП и Тархуна.       — Справишься? — юнец скептически взглянул на старика. — Ты ведь даже не знаешь, где его держат.       — А ты знаешь? — ухмыльнулся дедок.       — Э-э-э… В каком-то северном домике, — стыдливо пролепетал Бармалей, осознав, что, кроме слов Мэпл, у него ничего нет.       — Вот и всё, — закончил Виталик. — А за меня не волнуйся. Я телохранителем у Андропова был в своё время, подготовка — во.       Лёха без лишних вопросов откланялся, взял с собой меч и покинул базу набегаторов, так и не поняв, шутил дед или нет.